III. Об авторе и авторском подходе
То, чем я занимаюсь, можно с высокой степенью точности назвать нейропсихологией. Это значит, что я изучаю два взаимосвязанных класса явлений.
Во-первых, я исследую высшие функции нервной деятельности: наши потребности и желания, чувства и эмоции, процессы обучения, мышления и внимания, а также такие явления, как память, самоконтроль и принятие решений. Меня интересует устройство ума и составление карты его кипучей жизни.
Во-вторых (и это самое главное), я изучаю и создаю способы совершенствования умственной деятельности с помощью наших собственных врождённых способностей.
Мы все наделены умением управлять своими эмоциями и желаниями, умением очищать и гармонизировать свой ум. Мы можем менять свои привычки мышления и поведения, переставлять приоритеты и ценности. Мы можем наводить порядок в собственных представлениях о жизни, пополнять знания, искоренять заблуждения и устранять психический шум.
Таким образом, мой интерес вовсе не является праздным: он рождён самой практической из потребностей. Нам необходимо научиться пользоваться возможностями совершенствования и развития психической жизни, которые уже есть у каждого из нас. Сегодня и научные данные, и наследие философии однозначно показывают, что эти возможности велики. Понимание устройства мозга и нашего ума даёт ключ к их овладению.
Но почему речь идёт именно о нейропсихологии, а не психологии? Приставка нейро- здесь вовсе не есть пустая дань моде. Это указание на один из ключевых источников данных, которыми я пользуюсь. Я исследую умственную жизнь не только по её проявлениям в сознании и в бессознательном, но и по глубинным анатомическим структурам мозга.
Происходящее во тьме нашей черепной коробки недоступно невооруженному взгляду, как ему недоступны печень или сердце. Однако всё это играет для жизни ума не меньшую роль, чем эти органы играют в жизни тела. Они есть физическая основа ума. Науки о мозге позволяют существенно повысить точность психологических выводов, обеспечить их экспериментальную проверку и обогатить.
Тем не менее обычно нейропсихологи занимаются совсем не тем, что я описал выше. Как правило, большая часть их работы связана с изучением значительных дефектов и расстройств высших форм нервной деятельности. Эти проблемы могут присутствовать и врождённо, и возникнуть в ходе травмы или заболевания.
Точно так же и классическая западная психология всегда была ориентирована на довольно небольшую часть населения с тяжелыми невротическими расстройствами. Основная доля населения считалась более-менее здоровыми людьми и психологов мало интересовала.
В понимании психологии и нейропсихологии я принадлежу скорее к восточной школе мысли. Это значит, что, на мой взгляд, «пациентом» и творческим объектом психологии является каждый из нас – без всяких исключений. В том числе и сам психолог. Целью психологии является не исправление наиболее крупных поломок у небольшой доли людей, а понимание и совершенствование любого ума каждого из нас.
Да, на Западе об этом порой говорил Фрейд. Об этом часто рассуждали Юнг и Фромм, как и некоторые другие представители западной психологической традиции. Но всё-таки с кем именно они работали год за годом и десятилетие за десятилетием? Кого они изучали? Их деятельность оставалась направлена на это меньшинство и на приведение их к уровню общественной нормы или же лишь чуть выше неё.
Я полагаю, это существенный изъян подхода, который не даёт психологии раскрыть свою подлинную сущность. Крупные расстройства становятся по-настоящему понятны, только если мы займемся умом как таковым, так называемым «здоровым умом» человека. Тогда мы поймем, что все эти расстройства есть просто развитие и умножение более мелких психических конфликтов и поломок, которые есть у всех нас.
Прежде всего, меня интересуют возможности совершенствования и очищения ума у тех людей, которые считаются обществом совершенно здоровыми. Увы, в этом вердикте общество сильно ошибается. В действительности, все мы полны неврозов разного калибра. Мы вовсе не так здоровы, как может показаться. В нас много информационных и эмоциональных противоречий, и мы не очень хорошо управляем своей внутренней жизнью.
Одновременно с этим, нам есть куда расти. Наше психическое здоровье, даже если мы уверены в наличии такового, может развиваться. Здоровье есть не абсолютная категория. Это мера нашей способности удовлетворять свои потребности и реализовывать свои высшие возможности, а значит, у здоровья есть бесконечный горизонт для движения.
Как следствие, я понимаю нейропсихологию как науку о совершенствовании и гармонизации психической жизни как таковой, и эта наука опирается как на понимание физиологии мозга, так и на знание механизмов работы ума.
Теперь же пришло время сообщить роковую подробность. Честно говоря, нейропсихология есть освоевременный фасад. Это термин, который хорошо соответствует духу времени, но точнее было бы сказать, что я занимаюсь философией. Сегодня, однако, понятие «философия» не в большой чести. Как говорил философ Дэниел Деннет, когда он сообщал своим коллегам-учёным, что занимается философией, их лица порой резко менялись. Глаза стекленели и покрывались поволокой. Улыбка каменела и начинала переходить в оскал.
Как я неоднократно подчеркивал, подобное расхождение науки и философии есть крайне новое для истории явление. Вероятно, оно просуществует не очень долго, и уже сейчас мы наблюдаем тенденции к их естественному слиянию. Ещё совсем недавно по историческим меркам величайшие физики XX века от Нильса Бора и Вернера Гейзенберга до Альберта Эйнштейна и Эрвина Шрёдингера внимательно изучали философские сочинения и сами их увлечённо писали.
Хотя ныне этот разрыв начинает смыкаться, представляться философом в большинстве случаев не стоит. С одной стороны, это звучит как-то нескромно. С другой же, ваши слова начинают пропускаться через жёсткий и агрессивный стереотип. Их часто воспринимают с предвзятостью, повышенным скептицизмом или отторжением.
Одно из важных отличий философии от психологии состоит в том, что первой свойственна большая цельность охвата и большая глубина исследования. Философия использует всю совокупность знания, которая имеется на настоящий момент, из всех наук и дисциплин, для решения главных вопросов жизни. Это интегративная дисциплина. Она стоит в начале человеческого познания, в точке его начала, и в конце, как осмысление и обработка всего собранного.
Кроме того, философии всегда было присуще понимание, что большинство людей совсем не так здоровы, как им кажется. Нам всем есть куда расти. Части нашего ума могут быть приведены к продуктивному взаимодействию, к гармонии и чистоте. От этого глубинного понимания отталкивались и все религиозные пророки, и почти все светские мыслители.
Таким образом, наиболее общий подход здесь есть подход именно философский. Это значит объединяющий и осмысляющий в себе всю совокупность знания и вместе с тем предельно жизненный, практический по своим целям.
Последнему не стоит удивляться. Подлинная философия всегда была именно практикой и строила теории исключительно для неё. Это особенно заметно в момент её рождения и взрывного роста во времена Будды в Индии, в эпоху расцвета философских школ Древней Греции и в период формирования китайской мысли. Философия перестаёт быть наиболее практической из всех дисциплин, лишь когда забывает и начинает отрицать свою собственную природу.
К философскому подходу к меня толкает и формальное образование. Волею судеб, я, Олег Цендровский, являюсь кандидатом философских наук. Это значит, что в годы учёбы я провёл столько же времени за освоением и осмыслением философского наследия Востока и Запада, сколько за изучением нейробиологии, эволюционной биологии и других смежных дисциплин.
Мой интерес к философии, психологии и биологии, однако, зародился существенно раньше начала формального образования. Более того, он всегда сильно выходил за пределы официальных школьных и университетских программ.
Так, в семилетнем возрасте меня впервые познакомили с практикой медитации. Я почувствовал, что в этом что-то есть – хотя, конечно, в силу юного возраста не имел ни малейшего представления, что именно. С тех давних пор и поныне я занимаюсь техниками работы с сознанием, изучаю их и их же преподаю. С четырнадцати лет в моей жизни началась серьёзная работа с философскими и научными трудами. И она так же продолжается до сих пор. С плодами как того, так и другого, вы можете познакомиться здесь – и по мере их созревания.
Какое-то время после защиты диссертации я преподавал в университете философию, социологию и политологию, но довольно скоро оставил это дело. Я переключился на частные исследования, так как это даёт уникальные преимущества. Появляется больше свободы для движения и одновременно больше возможностей работать не с группами в несколько десятков или же сотен студентов, а с потенциально неограниченной аудиторией.
В 2021 году в издательстве «АСТ» вышла моя книга «Между Ницше и Буддой: счастье, творчество и смысл жизни». До этого я публиковал множество статей на разнообразные темы, часть которых вышла и до сих пор выходит в рамках «Писем».
🌀Читать продолжение (раздел IV).
🌀Открыть всю инструкцию целиком.