II.I

12 октября 1968 год. Тхонъён.

На пирсе с самого рассвета стоял привычный шум: грузчики перекрикивались, матросы затягивали последние канаты, а голодные чайки кружили над водой, время от времени опускаясь на мокрые деревянные настилы в надежде выхватить оставленную кем-нибудь рыбину.

Проводить Минхо пришли самые близкие — родители Хёнджина, его собственные родные и, конечно, те двое, ради которых это путешествие с самого начала казалось ему особенно тяжёлым.

Сону сонно сидел на руках у дедушки, крепко прижимая к груди фонарик, который прошлой ночью получил от отца. Даже сквозь дремоту его маленькие пальчики не разжимались, словно ребёнок всерьёз боялся потерять единственную вещь, способную однажды осветить папе дорогу среди бескрайнего моря.

Хёнджин стоял напротив мужа молча.

Наверное, за семь лет рядом с этим человеком он так и не научился спокойно относиться к его долгим рейсам. Каждый раз сердце болезненно сжималось так, будто всё происходило впервые. И сколько бы Минхо ни обещал вернуться, ни целовал его перед уходом, ни повторял, что будет писать при каждой возможности, омега всё равно чувствовал, как внутри остаётся эта тихая, липкая тревога.

— Не забывай нормально кушать, — тихо пробормотал Хёнджин, поправляя воротник его куртки, на что Минхо усмехнулся.

— Это ты сейчас мне говоришь или себе?

— Тебе.

— Тогда и ты тоже.

Хван недовольно надул губы, но спорить не стал. В итоге забота снова оказалась обоюдной, как это обычно и бывало между ними.

Последним Минхо подошёл к сыну.

— Капитан.

Сону тут же поднял голову.

— Береги фонарик.

Мальчик серьёзно кивнул и протянул его отцу, будто хотел ещё раз убедиться, что тот действительно одобряет эту важнейшую миссию.

— Я буду им светить!

— Я в тебе не сомневаюсь.

Минхо поцеловал ребёнка в лоб, после чего сделал шаг назад и уже в следующую секунду оказался в объятиях мужа.

Они не говорили ничего. Лишь несколько долгих мгновений стояли, крепко держась друг за друга, пока гудок корабля не разрезал утренний воздух.

Пора.

Именно тогда Хёнджин впервые отпустил его сам.

— Возвращайся домой, Минхо.

— Обязательно.

Это было последнее, что сказал Минхо, прежде чем подняться по трапу исследовательского судна.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его холодный октябрьский свет рассыпался по воде тысячами ослепительных бликов. Солёные брызги, поднятые корпусом судна, долетали до палубы и оставляли на губах знакомый привкус моря. Минхо невольно прищурился, заслоняясь ладонью от света, и посмотрел на волны. Они казались почти бесконечными.

Теперь вокруг не было ни запаха граната, ни цветочной лавки, ни детских мелков, разбросанных по дому даже там, где им совершенно точно не полагалось находиться.

Только море. Бескрайнее, тяжёлое и удивительно спокойное.

За первые сутки Минхо успел поймать себя на мысли, что человеческая память умеет странно искажать расстояние.

Стоило берегу исчезнуть за горизонтом, как дом начал казаться чем-то почти нереальным. Будто Тхонъён остался не в нескольких десятках морских миль позади, а в совершенно другой жизни.

— Господин Ли.

Чужой голос вырвал его из мыслей, и Минхо обернулся.

Перед ним стоял молодой матрос лет девятнадцати, держа в руках свёрнутую карту и заметно нервничая.

— Старший помощник просил передать, что через десять минут начинаем подготовку к первой станции.

— Понял. Передай, что я сейчас буду на мостике.

Юноша коротко кивнул и поспешил прочь, а Минхо ещё несколько секунд задержался у леера, глядя на горизонт.

В следующие семь месяцев именно этот вид станет для него привычнее всего, но сегодня он всё ещё скучал по одному конкретному окну на втором этаже собственного дома, из которого по вечерам был виден старый городской маяк.

Тяжело выдохнув, мужчина поправил фуражку и направился к своей первой вахте. Работа не ждала.

На мостике уже царила совершенно иная атмосфера. Штурман склонился над бумажной навигационной картой, отмечая карандашом предполагаемый маршрут. У рулевого работал гирокомпас, стрелка которого едва заметно дрожала вместе с плавным движением судна.

На длинном столе лежали раскрытые журналы, линейки, транспортиры и несколько исписанных листов с координатами, а возле переднего окна капитан, заложив руки за спину, внимательно наблюдал за линией горизонта.

Исследовательское судно лишь недавно вышло в район первых работ. Учёные внизу уже готовили оборудование: металлические цилиндры для забора воды с глубины, сети для сбора морских организмов, толстые бухты троса и тяжёлую лебёдку, которой предстояло медленно опускать приборы в воду.

И пока биологи спорили о том, на какой глубине лучше брать пробы, палубная команда занималась тем, без чего ни одно исследование попросту не состоялось бы.

Судно нужно было удерживать в заданной точке, следить за течением, контролировать ветер и обеспечивать безопасность каждого человека, который выйдет работать на открытую палубу.

Именно этим Минхо занимался последние несколько лет своей жизни.

Он не ловил редких рыб и не рассматривал водоросли под микроскопом. Его задача заключалась в другом: сделать всё возможное, чтобы корабль стал надёжной платформой для людей науки.

— Господин Ли, — капитан даже не обернулся. — После смены ветра возьмите контроль левого борта. Если течение усилится, сразу докладывайте.

— Есть.

Минхо привычно подошёл к столу, раскрыл журнал и сверил координаты. Почерк был аккуратным, почти каллиграфическим. Каждая цифра имела значение. Ошибка даже в положении судна могла изменить точку отбора настолько, что оборудование ушло бы совсем не туда, куда рассчитывали исследователи.

Внизу уже послышался металлический скрежет. Начали выводить лебёдку.

— Палуба готова!

— Мостик готов! — почти сразу ответил Минхо и перевёл взгляд вперёд.

Вода блестела под холодным октябрьским солнцем так ярко, что приходилось слегка щуриться.

Первый рабочий день экспедиции начался, а где-то далеко, за сотнями километров, в небольшом доме у моря его муж наверняка уже открывал цветочную лавку, а трёхлетний сын, возможно, снова пытался посчитать свои камушки и обязательно спорил бы, что после трёх чисел больше не существует.

От этой мысли уголки губ Минхо едва заметно дрогнули.

— Держим курс, — спокойно произнёс он.

Судно медленно вошло в первую точку исследований.

Судно не остановилось полностью — его ход лишь уменьшили настолько, чтобы экипаж мог удерживать нужное положение относительно течения.

На палубе работа не прекращалась ни на секунду. Под руководством исследователей, моряки закрепили оборудование на тросе, после чего тяжёлый цилиндр медленно ушёл за борт.

Лебёдка заскрипела, стальной трос начал разматываться, уходя всё глубже в тёмную воду.

Некоторое время Минхо наблюдал за показаниями, сверяя их с отметками в журнале.

— Ещё пять метров, — донёсся голос одного из исследователей.

— Пять метров, — передал Ли команде.

Лебёдка продолжила работу.

Подобные операции требовали терпения. Оборудование нельзя было опускать слишком быстро, чтобы не повредить его и не нарушить условия отбора проб.

Иногда на нужной глубине приходилось оставаться несколько минут, прежде чем учёные давали команду поднимать.

Минхо отошёл от механизма всего на несколько шагов, продолжая следить за тросом.

Рядом остановился тот самый молодой матрос, которого он видел утром.

Кажется, его звали Пак Джихун. Девятнадцатилетний ученик, недавно пришедший на судно на практику. Он учился морскому делу и пока большую часть времени наблюдал за старшими членами экипажа, помогал с палубными работами и старался запомнить всё, чему его учили.

— Господин Ли? — Джихун неуверенно сделал шаг ближе, боясь отвлечь от работы.

— Что?

— Можно спросить?

— Если по работе — можно.

— Я как раз по работе. — Юноша заметно приободрился. — А почему мы сейчас просто стоим? Я думал, судно должно всё время двигаться.

— Когда работают с оборудованием, движение нам только мешает. — Минхо коротко взглянул на него. — Нужно удерживать судно в определённой точке. Если нас снесёт течением, прибор окажется не там, где исследователи рассчитывали его опустить.

— А вы сами это контролируете?

— Не один я. На мостике за этим следят вахтенные, рулевой и штурман. Я тоже слежу за своей частью работы. Если видим, что судно начинает уходить от заданной позиции, корректируем ход.

Матрос кивнул, переводя взгляд на воду.

— Значит, вы больше за судно отвечаете, чем за исследования?

— Именно. Я не учёный.

— А я думал, что все здесь что-то исследуют.

— Если бы все исследовали, без помощи таких, как я, они бы не доплыли и до первой точки.

Минхо усмехнулся, вызвав у парня тихий смешок. В этот момент один из исследователей поднял руку.

— Поднимаем!

— Поднимаем! — тут же передал Минхо.

Механизм снова загудел. Несколько минут они молча наблюдали за тем, как из воды показывается оборудование. Учёные сразу принялись за работу, осторожно извлекая полученные образцы и что-то записывая в журналы.

Когда основная суета немного стихла, Джихун снова оказался рядом.

— Вы давно в море?

— Несколько лет.

— А на таких экспедициях?

— Не первый раз.

— И как, интересно?

— Иногда. — Ли пожал плечами, будто никогда всерьёз об этом не задумывался.

— А вам не надоедает?

Минхо посмотрел на горизонт.

— Море?

— Да.

— Пока нет.

Парень понятливо кивнул и замолчал, а потом вдруг спросил:

— А дома вас кто-нибудь ждёт?

Вопрос оказался неожиданным. Минхо повернул голову и несколько секунд просто смотрел на него.

— Ждёт.

— Семья?

— Семья.

— Вы женаты?

— Пять лет.

— Ого.

Юноша присел на низкий металлический бортик, продолжая с интересом смотреть на старшего моряка.

— А сколько вы были знакомы до свадьбы?

— Два года.

Минхо усмехнулся, заметив, как Джихун начал пересчитывать что-то про себя.

— Значит… уже семь лет вместе?

— Верно.

На губах Минхо появилась едва заметная улыбка. Он машинально коснулся медальона на груди, и молодой матрос заметил это движение.

— А у вас есть фото?

— Есть.

— Можно посмотреть?

Вместо ответа Минхо расстегнул цепочку, достал медальон и открыл его, демонстрируя ту самую фотографию.

Юноша осторожно взял медальон, стараясь не задеть снимок пальцами.

— Это мой муж, — сказал Ли, улыбаясь фотографии.

— Красивый, — восхищённо произнёс парень. — А это?..

— Наш сын.

Джихун ещё несколько секунд рассматривал фотографию.

— Такой маленький.

— Тут ему около девяти месяцев. — Минхо забрал медальон и аккуратно закрыл крышку. — Сейчас уже три года.

— А вам не грустно от них уплывать?

— Грустно, — кивнул Ли. — В первый раз было особенно тяжело.

— А сейчас?

Минхо опёрся о металлический бортик и несколько секунд молчал, прежде чем ответить: — Всё так же сложно.

— Вы так и не привыкли? — удивлённо поднял глаза юноша.

— К работе — привык. К тому, что приходится оставлять их одних, — нет.

Матрос некоторое время молчал, а потом неловко усмехнулся.

— У меня тоже есть одна проблема.

Минхо приподнял бровь, призывая его продолжать.

— Один омега.

— Он тебе нравится?

— Очень. — Джихун вздохнул. — Он красивый, умный и настолько же недоступный.

— И в чём его проблема?

— Считает, что расстояние всё испортит. Думает, если я постоянно буду в море, нет смысла начинать отношения.

Минхо на это лишь тихо усмехнулся. Что-то ему это напоминало.

— И что собираешься делать?

— Не знаю. А что тут сделаешь?

— Быть настойчивее? — Парень посмотрел на него с непониманием. — Мой омега отшивал меня трижды, прежде чем смирился с мыслью, что чувства сильнее расстояния.

— Должно быть, вы очень терпеливый.

— Точно не в этом вопросе. — Ли откровенно рассмеялся, впервые за весь разговор расслабившись. — Я просто слишком упрямый.

Джихен задумался и на некоторое время затих, а потом поинтересовался:

— А если бы ваш омега так и не передумал?

— Ну… — Минхо сложил руки на груди, сведя брови к переносице. — Я не хочу думать об этом варианте. Но если бы он не хотел быть со мной, я бы не заставлял.

— Даже если бы вы его очень любили?

— Особенно в таком случае.

После этих слов Джихун грустно кивнул, но Ли решил его подбодрить.

— Но если единственная причина — не нежелание, а расстояние, я бы не отступал.

— Но это ведь тяжело.

— Тяжело, — подтвердил мужчина. — Вся жизнь состоит из тяжёлых решений. Но если он просто боится, что ты не вернёшься… — Минхо слегка улыбнулся. — Покажи ему, что у него есть причина тебя ждать.

— А у вас была?

— Есть.

— Какая?

— Моя семья, — не задумываясь ответил мужчина. — Муж и сын.

Вдалеке снова раздалась команда исследовательской группы.

— Господин Ли!

Минхо поднялся.

— Работа зовёт.

Он уже собирался уходить, когда Джихун тоже вскочил следом.

— Спасибо.

— Не за что.

Ли сделал несколько шагов, но услышал, как его снова окликнули.

— Господин Ли!

— Да?

— Вы правда не боитесь оставлять их так надолго?

Минхо остановился. На несколько секунд взгляд снова ушёл туда, где море сливалось с небом.

— Боюсь. — Он поправил фуражку и после короткой паузы добавил: — Но страх не меняет того, ради чего я возвращаюсь.

После этого Минхо направился обратно к исследователям, оставляя молодого матроса наедине с собственными мыслями.