II. Кубик Рубика

Деора по опыту прошлых лет (честно говоря, ещё со времен учёбы, когда она раза два сделала ненужные круги по Хогвартсу, лихорадочно ища кабинет за три минуты до начала лекции) здесь помнила, что испокон веков кабинет защиты от тёмных искусств располагался на третьем этаже. Она отлично помнила и единственный коридор, с развевающимися гобеленами всех факультетов, которые магическим образом загорались по вечерам, подсвечивая опаздывающим в гостиницу дорогу. За каждым из них было неприметное местечко, углубление в стене, куда можно занырнуть под толстым ворсом ткани, и за синим полотнищем Рейвенкло почему-то эта ниша была гораздо шире и глубже в стене, чем у других, и Деора в молодости вместе с подругами пряталась там. Особенно, если их вылазки попадали под комендантский час.

Правда, для такого сторожевого пса, как Филч, подобные попытки затаиться не были хорошими: он знал большую часть неприметных мест Хогвартса.

Наверное с возрастом ещё приходит и понимание того, что некоторые места были очевидными для твоего обнаружения. Но прятаться там было весело, особенно, когда ты находишься от страха на грани инфаркта, тебя начинает тошнить, а руки замерзают за секунды, потому что кровь уходит куда-то прочь.

Но, во всяком случае, теперь этот манящий третий этаж был закрыт по неясной, практически выдуманной причине, и Ленидерт составила единственное предположение, что, возможно, кабинет ЗоТИ теперь находится на месте магловедения. Может, он сменил классификацию также, как и его профессор между должностями?

Рука скользнула по дубовой поверхности двери. Лишь на мгновение Деора заколебалась, что вся эта ситуация кажется довольно глупой — уж проще было отправиться на обход самой, а не уповать на чужой профессионализм и своё умение харизматично вести переговоры. Но было как-то поздно разворачиваться.

— Профессор Квиррелл? — волшебница отворила дверь после трёх быстрых, предупредительных стуков, за которые ничего не успеешь сделать, скорее напугаться от напора стучащего.

В кабинете оказалось очень светло и пахло старым деревом, хотя Хогвартс преимущественно состоял из камня и мраморных колонн. Витал причудливый запах древесины, который обычно стоял в давно забытых помещениях. Да и шутка ли: целый год этим классом никто не пользовался. Деора не помнила, чтобы хоть раз профессора находились в таком положении, что были вынуждены искать другую аудиторию для лекций. Вряд ли этот класс отворяли часто. Может, какие-нибудь домовики, обитающие на нижних этажах Хогвартса, заглядывали разок-другой, чтобы стряхнуть пыль.

Следы магловедения ещё присутствовали, хоть и мельком: Ленидерт заметила необычные часы с механическими птицами, бесчисленное количество странных, металлических вещей. Они напоминали ей что-то, но она при всём своём желании не догадалась бы что. Мир без магии её не привлекал, а все малочисленные механизмы волшебников строились вокруг одной аксиомы: магия — это ядро, и шестеренки, пружины и все другие детали не обязаны согласовываться между собой в идеальном тандеме. Достаточно было вдохнуть в них жизнь и приручить себе.

У маглов такой привилегии не было: люди были вынуждены жить в строгих догмах, чтобы заставить их труды работать. Законы физики и всё в этом духе…

Однако, кабинет по большей части уже напоминал типичный вид для своей новой дисциплины. На одной из стен Деора заметила карикатурные изображения тёмных тварей, от которых, по всей видимости, и будут учить защищаться. Или хотя бы изучать теорию об этом.

Лишь один год на памяти Деоры прошёл в практических уроках, а не конспектах. Для такой внушительной науки как ЗоТИ, исписывать тетради лекциями — приговор чужому таланту. Но новый преподаватель выглядит так, словно его самого надо защищать от какого-нибудь оборотня… Деора не хотела бы оказаться с ним плечом к плечу в критической ситуации.

Септима бы сейчас сказала что-то вроде: «тебе должно быть стыдно так судить, учитывая, что наш коллега — Флитвик».

Деора бы, в свою очередь, парировала: «я готова доверить Флитвику свою жизнь, он выглядит убедительно даже со своим ростом. Профессору Квирреллу я бы доверила максимум оплату своих счетов, и то машина холодной людской бюрократии сломит его быстрее, чем он найдёт нужную квитанцию».

Вокруг неё сохранялся какой-то упорядоченный хаос, словно она пребывала на барахолке, где вещи со скрупулёзной точностью знали своё место. У Деоры кабинет выглядит скорее пусто: она терпеть не может лишние вещи, скидывая их со своего стола во внутренний ящик. Чего уж говорить обо всей аудитории в целом.

Её взгляд бросился ко столу. На рабочем месте Квиррелла стоял невиданного уродства цветок, вынуждая Ленидерт в удивлении (перемешанном с отвращением) поднять брови. Растение выглядело очень чахлым и пахло от него не менее ужасно. Но по своему опыту Деора знала, что многие цветы крайне уродливые.

Если не забытые уроки травологии можно характеризовать как «свой опыт», потому что Деора цветов не заводила. Она всегда их забывала поливать, и её растения уже не выглядели мёртвыми. А напрямую ими являлись. У отца был закрытый сад, цветущий ежегодно. После его смерти, когда следить за огромным и требующим вложений поместьем стало невмоготу, весь сад скончался всего за месяц-два.

— Профессор… Профессор Ленидерт!

Голос заставил её вздрогнуть и обернуться. Квиррелл выглядел в такой же степени удивлённым, как и она. Лишь мельком Деора заметила какой-то реквизит в руках, который тяжело было определить относящимся к магловедению или ЗоТИ. Вообще было похоже на чучело мёртвой крысы, но Ленидерт не хотела начинать знакомство с напрямую тупых вопросов и решила промолчать. Вблизи она видела плохо, но все ещё предпочитала скрывать это, чем носить очки.

— Осваиваетесь на новой должности? — Деора постаралась сделать свой тон как можно ровнее, хотя считала ещё большей глупостью делать вид, что её интересуют подобные мелочи.

Это звучало особенно бессмысленно, потому что, очевидно, она пришла с какой-то целью и сейчас просто оттягивает момент, чтобы выложить всё напрямую не было так уж неприлично.

— Осваиваюсь? Ах, да, как видите, я в процессе.

Повисло неловкое молчание, которое обычно происходило каждый раз, когда Деора упускала нить вежливого диалога. Она не любительница перекидываться фразочками о погоде, работе или здоровье.

Волшебница приосанилась, делая вид, что рассматривает интерьер. Нужно было преподнести всё так, словно это не она навязывает сделать Квиринусу за неё работу, а им навязали обоим. Собратья по несчастью.

— Я разговаривала с профессором Снейпом, — подвела мягко к вопросу Деора, — деканы, как обычно, считают необходимым перекладывать все обязанности на нас, обычных профессоров. Будто у нас и без того дел мало!

Интонация Ленидерт была такой, словно ей периодически навешивают сверхурочной работы. Это было забавно, учитывая, что приходы к маглорождённым будущим первокурсникам — её прямая обязанность.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Квиринус, с таким выражением лица, словно Деора огорошит его изменениями в расписании и усиленной нагрузкой, — какие-то внесли поправки в методические рекомендации?

Она взглянула на Квиррелла. Нервный, неловкий. Мужчина казался ещё большим аутсайдером, чем она. Вдобавок Ленидерт не заприметила, чтобы с ним кто-то общался. Некое тепло в разговорах Флитвика и Стебль оставалось при упоминании его имени, но все поголовно настороженно шептались об изменениях, которые произошли с мужчиной в его академическом отпуске.

Деора никогда не видела его до этого злосчастного события. И могла лишь гадать, насколько он изменился. И почему это напрягает всех остальных, заставляя задавать неудобные вопросы.

— Обходы, профессор Квиррелл, я говорю о них. Снейп всё желает, чтобы мы незамедлительно отчитались о выполнении всех возложенных на нас обязательств. И поскольку единицы не выполнили свой долг, он решил спросить с нас всё, как можно скорее, — солгала Деора, пожав плечами, — полагаю, нам не посчастливилось пренебречь своими планами и заняться всей этой кутерьмой сегодня.

Разумеется, Снейпу не было никакого дела до Квиррела. Он вцепился лишь в Деору, желая попортить ей кровь из-за личной неприязни, но волшебнице совершенно не хотелось справляться со всем одной. Год назад, когда она только начала работать, Септима помогла Ленидерт практически со всеми нюансами. И более того, сделала большую часть за неё.

Желание Деоры преподавать колебалось постоянно. Она не могла чётко сказать, почему решилась остаться здесь, а не уволиться. Иногда ей казалось, что всё не так уж плохо — уроки и ученики не были уж такими неприятными. Даже присутствовал какой-то шарм в обучении юных умов. Пока те самые юные умы не начинали переходить границы, испытывать её нервы. Или же коллеги, которые, прямо как сейчас, решили навешать на неё лишних забот.

А может всё дело в том, что аристократы никогда всерьёз не задумывались о своем финансовом благополучии. И оказавшись на обочине судьбы всё, что имела Деора — это блистательные знания об астрономии и астрологии. И панический страх, что она вряд ли обучится чему-то новому, чтобы найти более комфортное место работы.

Может, ей никогда и не нравилось быть профессором. Может, всё дело в деньгах и страхе быть средним классом… готовить самой, например. Деору бросала в дрожь только мысль о чём-то таком. В Хогвартсе уборкой и готовкой есть кому заняться, и это не могло не привлекать волшебницу.

— Не б-беспокойтесь, профессор Ленидерт, — нервно улыбнулся Квиррелл, — обход не займёт много времени. Есть в этом даже что-то… впечатляющее. Приводить детей в магический мир.

Деора красноречиво на него уставилась. Она вежливо промолчала.

— Вы т-так не считаете? — не оставил без комментария её молчание Квиринус.

— Я считаю, что дешевле отправлять сов с письмами, пока они не сдадутся, — съязвила она, а затем добавила мягче: — многие магловские родители считают нас сумасшедшими, Квиринус. Вы бы на их месте, будучи маглом, поверили бы, что вашего ребёнка неожиданно, без каких-либо заявок, приняли в закрытую школу-интернат? Разделили бы понимание к просьбе, что вы не увидитесь с ним в течение девяти месяцев? Или всё же бы предположили, что мы собираемся их похитить и являемся членами какой-то секты?

Волшебница взмахнула палочкой и пергамент с витиеватым шрифтом развернулся перед Квирреллом. Лента, которой он был подвязан, услужливо опустилась на место, где мужчина должен был оставить свою подпись.

— П-простите, я не могу согласиться с вами в полной мере, п-профессор Ленидерт, — очень виноватым тоном произнёс Квиррелл, будто это он приложил руку к созданию подобного мероприятия, — но я считаю, что обходы по семьям нужно начинать делать ещё раньше.

Деора мельком взглянула на протянутый ей лист назад. Почерк Квиринуса казался очень мелким. На удивление хорошо коррелирует с ним самим.

У Ленидерт обычно неуместно большой, острый курсив с резкими очерками.

Мужчина поймал её любопытный взгляд, словно понимая желание Деоры осмотреться в кабинете. Но на сей раз внимание волшебницы привлекла огромная игуана, которая распласталась на преподавательском стуле.

— Любопытная у вас кошечка, профессор Квиррелл, — прокомментировала Ленидерт, — ваш экземпляр из странствий?

— О, нет-нет, м-мисс Ленидерт, — невольно наклоняясь и проводя рукой по зелёной коже ящерицы, покачал головой он, — Рубик со мной уже несколько лет.

— Рубик?

— Да, в честь венгерского изобретателя Эрно Рубика. Создателя знаменитой головоломки. Вы, наверное, знаете кубик Рубика? Это немного странный выбор имени, но мне кажется, что ему подходит.

Деора бросила на него взгляд полный сомнения и непонимания.

— …или не знаете, — вздохнул Квиринус.

— Пытаюсь уловить суть диалога. Вы назвали игуану в честь кубика, который уже назван в честь кого-то?

— В общей сложности, д-да, — смущённо кивнул Квиррелл.

Профессор Ленидерт широким жестом руки провела вдоль всей игуаны, которая немного вздрогнула от её прикосновения.

— Милое создание. Не каждый может полюбить такое.

— Все животные очень милые! И, я считаю, каждое заслуживает любви.

— Говорите как настоящий преподаватель, — саркастично отметила Деора.

— С такой мотивацией мы и работаем. Разве нет?

Ленидерт всё больше и больше убеждалась в том, что, вероятно, в стенах Хогвартса всё же есть человек, превышающий в семь раз допустимую дозу кофеина. Иначе она бы никогда не могла найти причину такого поистине странного поведения. Порою Деора чувствовала себя излишне гиперактивно, выпив две-три чашки эспрессо за день. Пожалуй, чтобы добиться странного отрешённого уровня Квиррелла, ей надо выпить штук семь. Может, она полюбит не только тварей земных, но и своих учеников тоже.

На его вопрос она лишь скомкано улыбнулась. Потому что любой ответ, который вырвется из её рта будет казаться издёвкой.

Женщина с каждой секундой чувствовала здесь себя всё более неуютно, но не понимала почему. Вернее, могло показаться, что она просто на дух не переносит странную болтовню Квиррелла, но эти ощущения не совсем вязались с теми, что Ленидерт испытывала.

Словно становилось чересчур душно с каждой минутой. Будто на виски что-то давило. Какая-то призрачная, непонятная по своей природе тошнота. Похожее испытывают, пожалуй, на кораблях, но там хотя бы однозначно понятно, что это морская болезнь. Характерное головокружение.

Да, точно. Головокружение. Самое уместное слово.

— Вы знаете, мисс, я сам полукровка, — пригласительным жестом указав на дверь, продолжал Квиррелл, — и моей матери было тяжело объяснить маглу-отцу в детстве, что не стоит приглашать в дом экзорциста, когда маленький я за завтраком поджёг кашу, не желая её есть. Маглорождённые дети обычно более скрытны в своих проявлениях магии, но они всё равно их замечают и наверняка боятся. Так что я считаю, что нам стоило бы осведомлять эти семьи ещё раньше.

— Ваша мать не удосужилась объяснить отцу, что она — ведьма? — удивилась женщина.

— Нет-нет, моя мама сказала ему про свою магию! Просто забыла предупредить, что у детей случаются такие… всплески, — пожал плечами Квиринус, невольно хихикнув, — не представляю, как бы иначе отец отреагировал… думаю, это было бы больше похоже на предательство.

Их разговор прервал лишь отдалённый голос, напевающий песню. Чем дольше к ней прислушиваешься, тем больше понимаешь, что нецензурных слов там настолько много, что цензурные использовались, скорее, в качестве запятых. Деора и Квиринус переглянулись, не желая привлекать к своей персоне внимания от Пивза. Они замерли у лестничного пролёта, едва ли сделав пару шагов от закрытой двери и задрав голову наверх по направлению шума.

Полтергейст редко бросал вызов профессорам. По крайней мере, пытался не докучать уж чересчур открыто. Но всё равно никто не хотел попасться ему на глаза и потерять около получаса жизни, слушая его болтовню. В дни, когда ученики ещё не заполонили своим невыносимым гамом коридоры, приходилось терпеть нападки призрака и без того невесёлым от рабочей кутерьмы преподавателям.

Через пару ударов сердца послышалась ругань Снейпа и мерзкий хохот Пивза. Ленидерт приглушённо посмеялась, не скрывая злорадства и искоса взглянув на Квиринуса, который издал такой же очевидный смешок, прикрывшись рукой.

Они, не сговариваясь, развернулись и спешно спустились вниз, намереваясь поскорее покинуть территорию Хогвартса и трансгрессировать.

— К слову, об обходах, — блеснули глаза Деоры, которая все ещё была позабавлена моментальной кармой зельевара, — представить не могу, как Северус Снейп делал такую же работу, что и мы. Если бы я была ребёнком и ко мне нарисовался такой, так называемый, профессор, я бы проплакала всю ночь в ужасе.

— Может быть, поэтому ему отвели должность декана? — слабо улыбнулся Квиррелл, — решили, что доверять ему подобное — это слишком? С вашей позицией здесь я полностью согласен.

Единственный диалог ни о чём, который Деора готова была с радостью поддержать, это сплетни о Снейпе. Поэтому до самого моста она рассказывала о совершенно предвзятом и вопиющем отношении декана Слизерина в свою сторону, периодически рассказывая слухи о неловких ситуациях. Квиринус, казалось, нисколько её не осуждал, и перестал даже скрывать улыбку, слушая дискредитацию коллеги.

До милейшей Септимы Вектор ему было ещё далеко, но полезно иметь кого-то на случай болезни своей самой любимой коллеги. Однажды нумеролог взяла целую неделю отдыха, и Ленидерт готова была вешаться от скуки.

— Хотя, если так подумать, это очень халатно со стороны Министерства Магии не иметь каких-то конкретных и быстрых рычагов регулирования подобных ситуаций. Я имею в виду, за исключением наших обходов, я никогда не слышала, чтобы была какая-то система на случай, если… ну… у магловских родителей первым рефлексом будет отвести ребёнка к священникам из-за всплесков.

— Тяжело сказать, когда будет первые проявления магии у ребёнка, чтобы быстро и своевременно разрешить ситуацию, — вздохнул Квиринус, — вы разве помните, когда первый всплеск был у вас? Всё происходит в младенчестве, и нам зачастую это рассказывают лишь родители.

— Это правда, я не помню. И мне не рассказывали. Моя мать умерла рано, а отец… ну, в общем, он умер десять лет назад по очевидным обстоятельствам, — тонко намекнула на Первую магическую войну Деора.

— Мне очень жаль… — неловкая боязливость тут же вернулась к Квирреллу, словно у них не было какого-то беззаботного диалога до этого.

Очередную порцию неловкого молчания Ленидерт вряд ли бы выдержала. Она деловито расправила уголки пергамента, вчитываясь в адреса. В Лондоне ей приходилось бывать периодически, но всё равно очень тяжело трансгрессировать в места, в которых ты никогда не был. Приходилось искать те, которые знаешь, и прокладывать маршрут уже более традиционными способами.

Среди всех адресов Деора, к своему разочарованию нашла тот, который ей слишком хорошо запомнился.

— Я перемещу нас, — предупредила она. Её ладонь легла на предплечье мужчины, который вздрогнул от прикосновения так же, как и игуана.

Рывок оказался уж чересчур резким. У Ленидерт был страх, что она сейчас поймает расщепление из-за недостаточно чёткой картинки местности. Но мягкая трава окрестностей Хогвартса сменилась на серые улицы промышленного района Лондона. Деора расстегнула пряжку мантии на шее, снимая её с плеч. Люди уж точно не воспримут их всерьёз, если они будут выглядеть чересчур выбивающимися. Оставалось надеяться, что для странной магловской моды её платье выглядит уместным.

— Мы… отклонились от курса? — вежливо уточнил Квиррелл.

Посмотришь на него — и сразу видно, что доверять не стоит.

«Здравствуй, приветливый, нервный незнакомец в тюрбане и балахоне. У меня навязчивое желание отдать тебе ребёнка прямо сейчас! Я не испытываю никаких подозрений, что он окажется перепродан куда-то ещё. В конце концов, из твоих уст информация про школу волшебства — действительно убедительная вещь!» — проиграла в голове примерный сценарий Ленидерт. Но убеждать как-то изменить внешний вид Квиррелла было уже поздно. И, как сказала бы Септима, явно не политкорректно.

— Нет, адрес верный, — оборвала его Деора, оглядываясь по сторонам, — просто нужно спуститься чуть ниже по улице.

Местность здесь была, мягко говоря, отторгающей. Ленидерт никогда бы не оказалась в подобном районе по своей воле. Да и в целом в магловском мире. Но отчётливое воспоминание об этом месте было отнюдь не последствием её любопытства.

Одним из сильных качеств Деоры, как волшебницы, были выслеживающие чары. И когда-то здесь она была вынуждена выследить спрятавшихся членов ордена Феникса.

Она всегда убеждала себя в том, что никого не убивала.

Но, к сожалению, способствовала этому.