I still love you.

Джисон писал много, судорожно, пытаясь ухватиться за обрывки мыслей. они мчались подобно скоростному поезду, не желая задерживаться в голове надолго. он прерывался только на короткие глотки остывшего кофе и вытирание слёз. он ведь не выбирал любить, но любовь почему-то решила всё за него — влюбила бесповоротно, надолго и так болезненно, что казалось, сердце не выдержит этой тяжести, а все тетради в мире будут заполнены красивыми словами о НЁМ. Хан ведь думал, что это любовь, но его бросили, даже не обсудив. а Джисон может и хотел бы просто поговорить, но тараканы в голове отчаянно шептали: его бросили правильно, он был недостаточно хорош – в этом вся проблема. он не думал, что мысли о Минхо осядут в душе так глубоко, что она будет тянуться туда, откуда его выгнали и куда закрыли дверь. он не знал, что любить будет так больно: блокноты будут заканчиваться через день, песни писаться с молниеносной скоростью, а дни сольются в один бесконечный, где он ещё был счастлив.

вздохнув, Джисон вышел на балкон. ветер приятно колыхал волосы, освежая голову, но легче почему‑то не становилось. в кармане завибрировал телефон, экран загорелся, сердце замерло на секунду – это был не Минхо. а чего Хан ожидал? он открыл чат. там висело сообщение, непрочитанное, оставшееся без ответа. он словно в агонии набрал "прости", стер. потом снова "вернись, я скучаю", но стер снова. жалкий, ужасный. пальцы дрожали, а взгляд плыл из за очередной порции слез. экран погас, Джисон продолжал смотреть, словно вот вот он мигнет сообщением от НЕГО. мозг упорно отказывался принимать реальность, а когда Джисон задумывался дольше обычного, паника накатывала с удвоенной силой, подкидывая такие мысли, что хотелось просто шагнуть за этот злополучный балкон – лишь бы всё закончилось.

он не понимал, сколько времени прошло. перед глазами был только вихрь фар, холодный ветер и пустота, которая осела и, казалось, не собиралась уходить. аппетит пропал, остались только строки – и как назло снова все о нём. Джисон поежился, как будто машинально, но все равно радуясь, что смог хоть что то почувствовать. кажется, он все еще жив?

Хан честно пытался переключиться на что-то другое, но пальцы сами выводили одно имя, будто выучили его наизусть. хотя почему «выучили» – Джисон и сам не мог свернуть в другое русло. он дошел до ванной, посмотрел в зеркало – оттуда на него смотрел совсем другой человек, с пустым взглядом. Джисон было попытался улыбнуться – получилось вымученно, и он бросил, рядом не было того, кто был причиной его улыбки и горящих глаз.

моментами его накрывала истерика: он мог плакать несколько часов подряд, утираясь рукавом, как маленький ребёнок. Джисон не понимал, чем провинился, раз судьба сыграла с ним такую жестокую шутку. он смотрел и не узнавал себя: совсем недавно он радовался, был полон энергии, а теперь все "я справлюсь", превращались в тихий всхлип, а после в продолжительную истерику.

когда слезы иссякли, он взглянул в окно. боль не ушла, она все еще витала в воздухе: тихая, тяжелая, она все еще давила. Джисон подошел ближе к окну, за которым был шумный город, и кажется отдельная жизнь, судорожно вздохнул, словно надеялся что то учуять и тихо прошептал: "хорошо, один день. еще один день. я должен прожить еще, и все станет лучше".

он знал, как начнется его день, что завтра нихрена не станет лучше, но впервые позволил себе понять, что время не остановилось, оно размеренно течет, притупляя раны. Все обязательно встанет на свои места, нужно просто подождать. и тогда точно станет лучше. станет же?