I see you

День всех влюбленных. Тсирея долго готовилась к этому дню: одно только платье она выбирала два часа. У нее были грандиозные планы, ведь несколько месяцев назад она познакомилась с новеньким — Ло'аком Салли — и глубоко и крепко влюбилась в него. Вышла она из дома в прекрасном настроении, а в маленьком рюкзаке лежало письмо с признанием и парный кулон.

Тсирея думала: «Я ему точно нравлюсь! Он хочет проводить со мной время после школы, мы ведь каждый день ходим ко мне домой. Как же я его люблю! Мы поступим в один университет, будем работать на моего папу, а потом поженимся и никогда не будем расставаться ни на минуту!»

Она шла вприпрыжку, совершенно не замечая никого вокруг, мечтая о совместном будущем. Перейдя через дорогу, она с криком помахала Ло'аку.

— Привет!

— Привет, Тсирея. Прекрасно выглядишь, — добродушно проговорил парень.

— Спасибо, праздник всё-таки, — радостно ответила она.

— Ао'нунг, — Ло'ак кивнул старшему брату девушки, который шел рядом с ней.

— Привет, — отведя взгляд, ответил тот.

Дорога в школу всегда была стандартная: Ло'ак встречал их на переходе, а Тсирея сразу начинала бурную беседу, желая узнать все подробности его жизни. Салли был только рад вниманию и чувствовал себя замеченным.

Уроки прошли быстро. Все дети были нарядные и счастливые, любовь так и витала в воздухе. Тсирея позвала Ло'ака за школу, чтобы он ей якобы помог.

Она думала: «Что-то он опаздывает…» — сидя у склада со спортивным инвентарем. Тревога накрывала ее с каждой секундой. «С ним что-то случилось? Или он не хочет меня видеть? Я слишком надоедливо себя вела… почему я так много болтаю рядом с ним?! А если я признаюсь и это не взаимно… он же не захочет со мной общаться. Я не смогу жить без него. Клянусь, если он откажет, я наложу на себя руки». От одних только мыслей ее начало трясти, а в горле встал ком. Дыхание начало спирать.

— Нет-нет-нет-нет… — шепча себе под нос, она опиралась на стену склада. Слезы держались в веках, ей не хотелось портить макияж. Боль пронзала сердце, но она знала, как справиться с этим.

С первых дней знакомства с Ло'аком она чувствовала сильное притяжение и невыносимую ревность. Выразить свои чувства она не могла, ведь тогда оттолкнула бы любимого, но странным для нее образом чувств было непривычно много. Тсирея была на грани: ей казалось, что она сходила с ума от чувств, а каждый чужой взгляд и прикосновения к любимому подорожали мысли. В этих мыслях Ло'ак начинал встречаться с каждым, кто находился рядом; она понимала, что это просто тревожность.

---

[Прошлое: начало учебного года]

С каменным выражением лица Тсирея вошла в комнату. Как только она закрыла дверь и включила музыку, она тут же переменилась. Швырнула рюкзак и огляделась в поисках того, что можно сломать.

«Стол? Нет, тогда семья будет спрашивать. Стул? Тоже нет. Цветы? Но они мамины. Рыбки? Но я их люблю… Кровать».

Со слезами она крикнула в матрас, ударяя об него кулаками; вскоре пальцы начали впиваться в густые кудряшки, пока она билась в истерике.

«Ло'ак смеялся над шутками этой шлюхи! Он выберет ее, они будут целоваться и обниматься, у них будет свадьба, дети, дом! Так нечестно! Я красивее! Я добрее! Я лучше нее! Ло'ак, какой же ты мерзкий ублюдок, со своими странно выбритыми волосами и косичками, и лицо у тебя уродское!»

Резко она остановилась и села. Гнев сменился стыдом. С силой она потянула волосы вниз.

— Нееет… — жалобным криком вырвался звук. — Прости… прости. Прости. Это не я говорю. Я-я же люблю его! Ты ужасная!

Взгляд был безумный, наполненный болью и злобой расщепления. Тсирея отпустила взгляд. На небольших ладонях лежали вырванные клочки волос.

— Мои волосы… — рыдание было беспомощным. Ее всю трясло, а внутри все сжималось от отвращения к себе.

Внезапно к ней пришла идея. Кожа целиком горела, а кровь бурлила. Девушка коснулась канцелярского ножа, который прятался среди фломастеров.

Тогда она впервые осознанно сделала себе больно. И она почувствовала облегчение, точнее — пустоту. Эмоции, которые так давили на нее, пропали спустя три надреза. С безразличием она глядела на свежую кровь, думая: «Как эффективно». Голос в голове был не такой, как прежде; в нем осталась лишь холодная беспристрастность.

«Ло'ак просто дружелюбен с ней. Он будет моим. Ведь я… красивая…» — она посмотрела в зеркало. Весь макияж растекся, а прическа растрепалась. Тсирея вытерла лицо и натянула улыбку.

«Нормально. Помоюсь, нанесу маску, накрашусь и буду красивая».

Глянув на кровать, она вспомнила про волосы. Аккуратно глядя на макушку, она говорила с собой: «Вроде нич… что это? Нет. Тсирея, ты… невыносимая психованная уродка. А если Ло'ак заметит эту…» — она не решилась сказать это даже в голове. Между рядами волос были проблески лысины. «Не могла я за раз всё отодрать». И тут она осознала, что каждый раз, когда нервничает, то вырывает волосы, но раньше она не придавала этому значения, думая, что это мелочь.

Накатила вторая волна паники: вся ее уверенность в себе держалась на том, что она добрая и красивая, а теперь девушка думала, что она вовсе не добрая и не красивая. Глянув на лезвие, на котором засыхала кровь, Тсирея недолго думая нанесла еще пару порезов на ляжке. Глубоко дыша, она почувствовала облегчение и странную гордость за себя. «Я научилась справляться с эмоциями. Я сильная, умная… он будет моим, ведь я этого достойна».

---

[Настоящее: на складе спортивного инвентаря]

— Нельзя… не сейчас, Тсирея, — шептала она, с усилием убирая руки с головы. Волосы уже начали отрастать, но было заметно, что они были короче остальных, поэтому она всегда старалась заплетаться или надевать обруч.

Девушка встала и, трясясь, зашла в приложение геолокации: еще давно, в тайне, она сделала так, что может отслеживать телефон Ло'ака.

«У бассейна? Это вообще не рядом со мной. С кем он там?!»

Ее охватила ярость. Быстрым шагом она шла к нему, постоянно глядя на телефон. Из ее рта вырывался безумный смешок; она совершенно не знала, что будет делать, что чувствует и почему ей так смешно.

Придя, девушка тихо приоткрыла дверь и заглянула в бассейн. Было тихо, лишь совсем тихо проносилось эхо со стороны раздевалок.

Дверь мужской раздевалки. Тсирея прижалась ухом и вслушалась.

Голос Ло'ака: «Что нам делать?»

Голос… Ао'нунга?: «Думаю».

«Что они обсуждают?» — она расслабилась, но теперь ей было жутко интересно. «Стоит уйти, это их дело. Я уважаю их личное пространство». Передумав, она собралась уходить.

Голос Ао'нунга: «…сердце моей сестры…»

Его громкий голос прорвался из двери. Теперь она была обязана узнать, о чем они, раз упомянули ее. Вновь девушка прислушалась.

Голос Ло'ака: «Я не хочу делать ей больно, но что остается делать?! Она влюблена в меня. И я уверен, что сегодня она признается. А… а что я ей скажу?! Прости, я встречаюсь с твоим братом?»

Голос Ао'нунга: «Черт! Это всё наоборот должно было сделать всё легче, но теперь… я не знаю, что делать».

Голос Ло'ака: «Было бы лучше, если бы ты просто…»

Голос Ао'нунга: «Договаривай».

Голос Ло'ака: «…не скрывал нас от семьи. Признался бы… и мы бы не придумали этот тупой план. Мне нравится Тсирея, она хорошая подруга. Это всё потому, что ты не сказал ей еще в начале учебного года, что я твой парень».

Голос Ао'нунга: «Прости, я боялся…»

Тсирея услышала достаточно. Тихими шагами она направилась к выходу. В душе было странное спокойствие, но вовсе не облегчение; скорее, что-то напоминающее меланхолию.

«Бедный Ао'нунг. Неужели я не была достаточно хорошей сестрой, чтобы он мог довериться мне? Это многое объясняет… эта влюбленность вскружила мне голову, и я в упор не замечала знаков. Но я люблю Ло'ака. Что же делать? Я не уступлю брату. А он вроде говорил, что пансексуал, — у меня есть шанс. Шанс…»

Вечер наступал медленно. Родители до ночи будут на свидании, и Тсирея точно знала, чего она хочет. Ло'ака.

Ао'нунг вошел в темный дом.

— Рея, надо поговорить, — казалось, он был уверен, но в душе парень беспокоился о сестре. Включив свет, брат вздрогнул.

Сестра сидела за столом, на котором лежал ужин.

— Мне тоже есть что сказать. Садись, — спокойно произнесла она, прикрываясь коленями.

— Чего ты в темноте сидишь?

— Заснула.

Он сел и не торопился говорить.

— Я начну, а ты пока ешь.

Ао'нунг, уже отпивая сок, кивнул.

— В последние месяцы я не чувствую себя здоровой. Мне постоянно кажется, что я злая, ревнивая, некрасивая и что меня не любят.

— Рея…

— Позволь мне договорить. И я… режусь. Мне от этого проще. Знаю, что все говорят, что от этого только хуже, но я лучше себя чувствую после того, как сделаю себе больно, чем если не сделаю. Я не просто так это делаю. Вместе с этим уходит моя боль, остается только физическая, но с ней справиться легко. Знаю, что в последнее время мы мало общаемся и что мы уже не так близки, но… у меня больше никого нет, — говорила она спокойно. — Я убью себя. Сегодня. Хочешь знать почему?

— Рея! Что ты такое говоришь?! Ты ещ…

— Хочешь знать почему? — более громким и грубым голосом повторила сестра.

— Да…

— Потому что ты… встречаешься с моим возлюбленным. Поэтому сегодня я убью себя, — на лице появилась невинная улыбка, словно она не говорила что-то подобное.

Брат вздохнул.

— Что мне сделать, чтобы переубедить тебя? — голос дрожал, глаза на мокром месте.

— Вот что мне в тебе нравится, так это то, что ты всегда действуешь. Никаких оправданий, лишних слов, всегда только «что мне сделать?». Брат, настолько сильно ты меня любишь?

— Очень… ты же моя младшая сестренка, ты практически как мой ребенок.

— Умрешь за меня?

— Что?

— Убьешь себя вместо меня?

— Рея… — испуг за сестру сменился страхом за собственную жизнь.

Тсирея встала и поднесла пистолет, который прятала между коленями и животом, к виску.

— Откуда он у тебя…?

— У папы в кабинете взяла. А ты не знал? — голос был до жути расслаблен и игрив.

— Стой. Я это сделаю, — отпустив взгляд, он протянул руку.

— Посмотри мне в глаза и повтори. И не смей лгать; если солжешь… я убью маму с папой.

— Что?! Как ты можешь говорить такие вещи… моя сестра не была такой…

— Раньше я не знала, какая я, но все наклеили на меня ярлык хорошей девочки. Но теперь я знаю, кто я такая. Я победительница. Я будущая жена Ло'ака. Не позволю тебе выиграть. Ло'ак мой. Я заслуживаю любви! — говорила она настойчиво и серьезно. — И мне абсолютно нет дела до тебя, твоих чувств и планов, как и до маминых и папиных. Сказать честно… меня волнует только мой любимый.

— Ты и правда больна, — сердце сжималось от боли: он и представить не мог, что на'ви, которую он считал самой доброй и милой душой на Пандоре, сможет сказать такие слова. — А ты будешь счастлива, если я умру?

— Да.

— Тогда… я это сделаю.

— Люблю, какой ты хороший брат.

— А меня?

— Нет.

— Ладно, дай сюда пистолет.

Она протянула ему старый отцовский револьвер. Ао'нунг мог сделать что-нибудь, сопротивляться, защититься, но, глядя на безумные речи сестры, он понял, что ему важнее счастье и благополучие его семьи, чем собственная жизнь; его это пугало. Еще он боялся того, что она сделает с Ло'аком, но другая сторона его верила в то, что она не настолько плохая и с любимым она станет вновь доброй девушкой. В последний раз взглянув на сестру, он произнес:

— Я тебя вижу.

На громкий выстрел съехалась полиция. Зайдя в дом, они увидели Тсирею, которая сидела у трупа старшего брата. Лицо выражало безразличие.

В полицейском участке было холодно. Сидя на металлическом стуле, она отвечала на вопросы, пока родители, держась из последних сил, держали ее за руку.

— Он пришел домой. Расстроенный. Сказал, что хочет поговорить. Мой брат встречается… встречался. С моим другом — Ло'аком Салли. Мы одноклассники. Он сказал, что ему стыдно за то, кто он такой, и что он больше так не может. Я хотела его поддержать, но Ао'нунг сказал, что ему нужно пару минут прийти в себя. Я думала, он пошел в ванную. Но вернулся он уже с пистолетом. Сказал, чтобы я позаботилась о Ло'аке, и выстрелил. Потом я… просто села рядом. Простите, у меня неправильная реакция, — голос был монотонный и бесчувственный.

— У тебя шок. Мы предоставим психолога. Я невероятно вам всем сочувствую. Простите, что пришлось ехать в участок… подождешь в коридоре, Тсирея? Я поговорю с твоими родителями.

Девушка вышла и, не удержавшись, улыбнулась на секунду.

«Ло'ак…» — подумала она, увидев его у входа.

---

[Будущее: 10 лет спустя]

Две фигуры стояли у алтаря, оба в белых костюмах. Тсирея изменилась: волосы стала завязывать в пучок, макияж стал выделять маскулинные черты, и вообще она теперь больше походила на покойного брата. Ло'ак был всё такой же, только в глазах потух присущий ему блеск.

— Объявляю вас мужем и женой.