И пролился дождь

Этот Старейший любил вольно путешествовать по небесам, призывая дожди и молнии, чтобы те орошали землю. И пусть он неизменно возвращался к Сюаньминю, это вовсе не значило, что его проказливая и не терпящая никакого угнетения натура переменилась.

В этот раз Сюэ Сянь издали заметил словно клочок белого, как снег морозным утром, тумана, зацепившийся за забирающую вверх каменную тропу. Эта тропа уводила прямиком к сокрытому вдалеке от мирских забот дому, что они привыкли делить на двоих. А этот клочок тумана, конечно, был белыми монашескими одеждами. Иными словами — это Сюаньминь неспешно возвращался домой.

Мысли Сюэ Сяня часто мчались как беспечные облака по весеннему небу, подгоняемые потоками ветра. Вот и теперь в его голове мгновенно сложилась картина, задуматься о которой на вдох больше Старейшему было недосуг. Вместо того он одним движением хвоста призвал чёрную-чёрную тучу, и там, выпустив змеистую паутину молний и разразившись гневным ворчанием, немедленно пролилась ливнем — прямо на голову Сюаньминя. Укрыться на горной тропе было попросту негде, да и характер Сюаньминя оставался таким же спокойным, он не стал бы спасаться бегством от дождя.

Довольный проделкой, Сюэ Сянь, сопровождаемый сильным холодным ветром, пронёсся прямо к дому. Он как раз успел сменить облик и надеть привычный наряд, когда Сюаньминь поднялся на крыльцо.

И как только Сюаньминь оказался прямо перед дверью, Сюэ Сянь распахнул её и окинул его взглядом.

— Похоже, в пути тебя застала непогода, — проговорил он ничуть не насмешливо, с медлительностью и спокойствием, как если бы они с Сюаньминем встретились посреди шумного города, в двух шагах от чайного дома. Сюаньминь поднял на него взгляд и ничего не ответил. Сюэ Сянь продолжил разыгрывать ту же сценку: — Должно быть, неудобно вот так — в мокром платье?.. Но ты не стал останавливаться, чтобы использовать заклинание чистых одежд…

В действительности Сюаньминь непременно так и поступил бы, если бы туча, направленная Сюэ Сянем не сопровождала его по тропе вплоть до самого дома. Только здесь, в шаге от дверей стена ливня обрывалась, точно её срезали ножом.

Никак нельзя было не понять, что всё это — козни одного Старейшего, а вовсе не обычные капризы погоды.

Сюаньминь смерил Сюэ Сяня взглядом, но опять не проронил ни слова. Только в глазах его читалось лёгкое осуждение.

«И ты, злокозненное создание, смеешь ещё так спокойно говорить о неудобствах, которые само же и учинило?»

Сюэ Сянь нисколько не растерял своей неудержимости, схватив Сюаньминя за запястье, он немедленно втащил его в дом, собираясь, очевидно, сказать ещё какую-нибудь досадную глупость. Однако как только это случилось, Сюаньминь прижал его к стене и поцеловал.

Мокрые насквозь тонкие белые одежды, даже теперь пахнущие заснеженным сосновым лесом, соприкоснулись с сухими чёрными, шитыми из дорогого и красивого шёлка. Влага с холстины немедленно пропитала шёлк, и теперь Сюэ Сянь сам отведал собственной стряпни.

Однако этот Старейший был малость увлечён происходящим, потому не обратил внимания на такую досадную мелочь, как то, что шёлк прилипает к коже, обрисовывая немедленно все очертания тела.

Сюаньминь, несмотря на то, что со стороны всегда казался исключительно благопристойным, со своим мужем, однако, не видел причин сдерживаться. И теперь Сюэ Сянь не успел заметить, когда их языки сплелись. Не прошло и мгновения после этого, как драконья слюна подействовала, и тело Сюаньминя словно раскалилось. Да так, что даже странно было, отчего это мокрые одежды тут же не изошли паром, высыхая.

И конечно, Сюэ Сянь сам тотчас ощутил, как внутренний жар расплёскивается по меридианам, отчего вся его драконья суть загорается в ответ. Это неудержимое чувство затмило любые мысли. Хотелось лишь ощущать, как сильные руки скользят по телу, как губы выцеловывают шею и линию челюсти, наконец как пальцы возлюбленного, ни с чем не считаясь, обхватывают его естество, чтобы довести до изнеможения.

Поспешно облачаясь сейчас, Сюэ Сянь не заботился о приличиях, потому не слишком туго затянул пояс и пренебрёг частью потайных завязок. Очень скоро шёлковые ткани бессильно повисли у него на локтях, ничего не в силах скрыть, только оттеняя белоснежность кожи. Влажные, они холодили разгорячённую кожу, обостряя каждый миг и каждую ласку.

Сюаньминь был увлечён чрезвычайно!

Сюэ Сянь же, пусть всецело отдался ощущениям, вспомнил, что супруг перед ним всё ещё одет. Столь беспокойному созданию, как этот Старейший, такое совсем не понравилось. Но вместо того, чтобы поступить, как подобает, и постепенно снять многослойное одеяние, он только заострил драконьи когти и быстрыми движениями проскользил по плечам Сюаньминя.

В тот же миг белые одежды лепестками осыпались на пол, разрезанные так искусно, что удержаться на теле никак не могли.

Сначала Сюаньминь прижимал Сюэ Сяня к стене, но вскоре оба они уже никак не могли удержаться на ногах и тогда опустились на влажные ткани, сплетаясь так, что никто не посмел бы их разделить.

И пролился дождь.

***

…Позже Сюэ Сянь лениво уложил голову Сюаньминю на плечо.

— Что это такое, а? — заворчал он. — Уложил мужа прямо на полу. Разве благородный человек так поступает?

Сюаньминь ничего не ответил на подобное бесстыдство, только куснул Сюэ Сяня за ухо. Дескать, кто бы говорил о благородстве, когда ты сам наслал дождевую тучу, только чтобы полюбоваться на супруга в мокрых одеждах.

На это Сюэ Сянь с притворным недовольством фыркнул:

— Совсем жить надоело? Если я тебя кусну, пожалуй, от тебя и совсем ничего не останется.

Но, конечно, не двинулся с места. Все его угрозы куснуть так или иначе приводили их к тому же положению, той же сладостной неге в объятиях друг друга.

…Век их был столь же долог, как у гор, небес и рек, но они всё ещё не насытились друг другом и не утомились быть вместе. Над домом, затерянным среди скал, ветра гнали тучи, по крыше мягко стучал, пришёптывая, дождь.