И мир такой печальный

Заброшенная церковь на краю небольшой деревеньки не ждёт гостей. Зеленовато-синеватый свет просачивается внутрь сквозь мутные стёкла витражей, некогда величественных, а ныне лишь оставшихся лишь блеклым воспоминанием о былом. Выцветшие иконы больше не внушают благоговения — лишь тоску. Ничего святого в этом месте не осталось.

И посреди всей этого хаоса, на алтаре восседает он. Эфирный ангел, воплощение света и любви. Его крылья сложены за спиной: сломаны, больше не годятся для полёта. И даже так они красивы, с белоснежными перьями, незапятнанными земной грязью.

— Ты… опять здесь.

— Конечно.

Фёдор мягко улыбается. Эта церковь — его личная святыня, в которой он возносит молитвы тому, кто всегда ответит, окинет его усталым взглядом и будет гладить по голове, успокаивая. А Фёдор как всегда будет сидеть у ног своего ангела, устроив голову на его коленях и наслаждаться невесомыми прикосновениями к своим волосам. Это почти богохульственно, но до тех пор, пока его ангел это позволяет, всё в порядке.

Под изношенными сапогами Фёдора шуршат камешки, и этот звук отдаётся эхом. Кто-то наверняка сказал бы, что атмосфера тут неприятная, удушливая; и был бы, конечно, прав. Для Фёдора это не имеет значения до тех пор, пока его ангел тут, пока Фёдор ещё может его навещать. Он готов возвращаться раз за разом, не обращая внимания на те взгляды, которые кидают на него местные, только бы увидеть его ангела ещё раз, только бы вновь почувствовать то спокойствие, которое ему не может подарить никто другой.

У ангела вечно печальный взгляд, устремлённый куда-то вдаль. В его венах струится меланхолия, которая кажется Фёдору такой родной и знакомой. Он не знает точных причин, по которым его ангел страдает, но чувствует странное понимание. Они связаны друг с другом на каком-то более глубинном уровне, и эту связь нельзя увидеть — только почувствовать. Фёдор не знает, чувствует ли его ангел то же самое, но надеется, что да.

Белые брюки легко пачкаются, когда Фёдор опускается на колени. Одежду всегда можно заменить, но любовь его ангела бесценна.

— Я… не могу дать того, что ты хочешь, — голос ангела тихий, спокойный. — Я не в силах сотворить чудо. Я ничего не могу.

— Мне не нужны чудеса. Твоё существование — вот единственное, что имеет значение.

Мягко, будто бы боязливо, ангел касается рукой головы Фёдора, и этот невинный жест наполняет душу таким счастьем, что хочется тут же разрыдаться. Хорошо… это так хорошо. Его ангел тут, рядом, утешает его, и всегда будет — Фёдор об этом позаботится. Он готов пойти на любые жертвы, только бы его ангел продолжал быть рядом, только бы продолжал ждать его в этой заброшенной церквушке.

И тут же Фёдора будто холодной водой окатывает: а что, если однажды крылья заживут? Что, если его ангел однажды снова сможет летать и покинет его? Нет, конечно, он бы никогда так не поступил, но если всё-таки, то… то что? Фёдору даже представить страшно. Его ангел — это единственное, что ещё удерживает его на земле, которой он никогда не принадлежал. Для всех Фёдор чужой, но его ангел принимает его таким, какой он есть, его ангел единственный, кто может понять.

А что… если вырвать крылья? Белоснежные — символ пленённой свободы. О, это было бы жестоко, но ведь Фёдор желает поступить так из любви к своему ангелу, а не чтобы навредить. Как бы болезненна ни была любовь, она всё ещё остаётся любовью. Его ангел поймёт, конечно, поймёт, не отвергнет так, как это сделали другие.

Любовь проистекает из самой глубины души Фёдора и заполняет всё его существо. Он не отпустит, ни за что не отпустит своего ангела. Им ведь хорошо вместе, а остальной мир не имеет никакого значения. Жизнь за пределами полуразрушенных стен церкви идёт своим чередом, но для Фёдора время навсегда застыло в этом моменте, который он желает превратить в вечность. Ничего не приходит и не уходит — только спокойствие постоянства. Это та жизнь, о которой он столь долго мечтал.

— Только не уходи, — Фёдор тихо шепчет. — Я ведь люблю тебя. А они — нет. Они не смогут. Не так, как я.

И, улыбаясь своим сладким фантазиям, Фёдор закрывает глаза. Цветной свет витражей мягко баюкает его, убеждая забыть обо всех невзгодах. Сегодня ещё один хороший день.