I am guilty.

TW: флафф, намёк на влюблённость, минет, укусы/засосы, от врагов к друзьям, институт ау!, авторские хэдканоны, открытый финал.

Дисклеймер: Внимание! Данная работа написана в развлекательных целях. Любое совпадение с реальностью случайно, а все персонажи вымышлены. Все персонажи совершеннолетние(P.s: Руслану и Александру по 20 лет).

Тихий вздох прорезал сонную тишину аудитории. Кто-то вдумчиво конспектировал, кто-то перешёптывался с соседом, а кто-то, погрузившись в телефон, отгородился от мира. Среди безликих фигур, словно отчужденный остров, сидел парень. Мелодия, льющаяся из наушников, заглушала монотонный голос лектора, а ручка, скользя по полям тетради, выводила бесформенные каракули - лишь тщетная попытка укротить навалившуюся скуку. Глаза слипались от изнеможения, и даже энергетик не мог развеять пелену усталости. Сколько можно сидеть до рассвета за онлайн-баталиями с друзьями, выкраивая на сон жалкие два часа? Поправив непослушную прядь волос, парень с усталым жестом провёл взглядом по исписанной странице и, уронив голову на руки, закрыл глаза.

Он уже начал медленно проваливаться в спасительный полусон, как вдруг что-то влетело ему в голову. Тушенцов вздрогнул, поднял голову и осторожно развернул смятый комок бумаги. На нем были начертаны слова, жгучие, как пощёчина. Руслан злобно оскалился, сжал бумажку в кулаке. Повернув голову, он метнул взгляд на компанию парней, тихо хихикающих над ним. Эти самозваные шутники, главные бельмо в глазу всего института, вызывали у него лишь глухое раздражение. Особенно этот наглый выскочка, глава их шайки, чья самодовольная улыбка сводила с ума девушек. Руслан мечтал лишь об одном - впечатать кулак ему в лицо, стереть эту ухмылку с его самодовольного облика. Бросив комок бумаги на пол, парень снова опустил голову. Но сомкнуть веки уже не получалось. Обидчики нарушили его хрупкое уединение, не дали до конца раствориться в спасительной дреме.

Едва прозвенел звонок, возвещая об окончании занятия, как пара уступила место долгожданному перерыву. Руслан спешно собрал вещи, направившись прямиком в буфет. Там он раздобыл себе салат и кофе, уединился в дальнем углу и, уткнувшись в телефон, принялся медленно есть.

-- Неужели наш Руся опять грустит в одиночестве? — раздался громкий, нарочито задорный голос. Парень положил руку на стол, властно привлекая к себе внимание Тушенцова.

-- Заткнись, Сань, не доводи меня. Ты же прекрасно знаешь, как я тебя ненавижу. Чтобы духу твоего здесь не было, пока я тебе лицо не отбил, — Руслан поднял взгляд, и их глаза встретились. Наглые голубые глаза цвета летнего неба.

-- Воу, расслабься, Рус. Я же не со зла к тебе подошел, просто…поговорить, — Александр сбавил напор, слабо улыбнувшись.

В тот же миг Тушенцов рванулся вперёд, вцепившись в воротник парня и прижимая его к стене. Тихо шипя, он смотрел в его глаза. Карие, пылающие яростью и злобой, встретились с голубыми, манящими, сладкими, словно океан, в котором хотелось утонуть. Но в душе Руслана бушевала лишь ненависть. Окружающие, заметив накалившуюся атмосферу, начали перешептываться. Александр не сопротивлялся, лишь положил руки на руку Руслана, не пытаясь освободиться. Он был начеку, готовый к тому, что Тушенцов может перейти от слов к действиям. Глаза Тушенцова метались в тревожном танце, а пальцы предательски дрожали. Резким движением он бросил взгляд к стойке буфета, где неподвижно застыл дежурный преподаватель. Тот не отводил пристального внимания от парней, выжидая момент для вмешательства. Руслану не хотелось очередного выговора, поэтому он оттолкнул обидчика и отошёл в сторону. Взгляд Тушенцова упал вниз, уткнувшись в холодный кафель. Вдруг на его плечо легла чужая рука - лёгкая, но сжимающая.

-- Я не хочу воевать, — проговорил Саша, понизив голос до сокровенного шёпота. От этого шёпота почему-то свело внутри больнее, чем от прежнего пафосного тона. -- Та бумажка…это не я писал. Парни просто перегнули палку, а мне надо было держать авторитет.

Тушенцов молча рухнул на своё место, начав ковырять вилкой в салате. В горле вставал ком, тяжёлый и колючий. Ложь. Саня никогда не упускал случая уколоть, а теперь вдруг стал миротворцем? Бред. Не поверю, что этот лживый подхалим покинет свою стаю и встанет на сторону изгоя. Осторожно, почти механически, он взял чашку с кофе. Напиток давно остыл. Руслан поднял глаза на Александра - и резким, яростным рывком окатил его холодной коричневой жидкостью.

Парень дёрнулся, зашипел. Больно не было, но стало дико стыдно…со всех сторон послышались сдавленные смешки. Тушенцов почувствовал горькую, едкую победу. Схватив остатки салата и сумку, он метнулся прочь - в библиотеку, туда, где эта свора не появлялась. Вслед ему ударил взгляд - голубые глаза, кипящие злобой. Ненависть вспыхнула с новой силой.

Саша рванул в туалет. Припав к раковине, он умылся ледяной водой и томно посмотрел в зеркало. Гнев понемногу оседал, сменяясь тяжёлой, смешанной горечью - он оказался в роли жертвы. Выключив кран, он вздохнул, поймав в отражении усталое лицо. Неожиданно рядом возник друг из компании, видевший всю сцену. Положив руку на плечо Саньки, тот предложил устроить наглому выскочке жестокую шутку - такую, чтобы запомнил навсегда. Парень махнул рукой, потер переносицу, отмахиваясь. Друг лишь пожал плечами, закатил глаза и пробормотал что-то про «потом». Но Саша уже отстранился и вышел из уборной. Говорить не хотелось вообще.

На следующую пару идти не было сил. Сумка волочилась по полу, когда он направился в зону отдыха, опустился на холодный линолеум и достал телефон с тетрадью. Тишина вокруг была густой, почти осязаемой. Он открыл тетрадь на чистой странице. Александр вывел несколько слов - буквы ложились угловато и зло. Пытался начать конспект, но мысли упрямо возвращались к Руслану. Рука сама потянулась к телефону. Пролистал переписку в общем чате - там уже гуляли мемы и усмешки: «Саню облили, как кота». Сообщения от компашки резали, как стекло. Он глухо отключил уведомления, швырнул телефон в сумку, сунул туда же тетрадь и медленно, почти вязко, поплёлся в библиотеку - укрыться среди безмолвных книжных стеллажей.

Зайдя внутрь, он устроился в дальнем углу - и тут же заметил Тушенцова. Тот сидел, уткнувшись в книгу, в наушниках. Может, сейчас получится решить всё мирно? Звучало ненадёжно, почти наивно. Саня вырвал из тетради листок, быстрыми сжатыми движениями сложил самолётик и запустил его в Руслана. Бумажный клин плавно приземлился рядом с его руками. Тушенцов оторвался от текста, взял самолётик, огляделся - и встретился взглядом с Саней, сидящим поодаль. Руслан ахнул, скомкал бумажку и отшвырнул её прочь.

-- В другого кидай свои творения, идиот. Хватит меня преследовать! — Тушенцов нахмурился, и его взгляд стал колючим, острым. -- Если ты так пытаешься выпросить прощение - у тебя ничего не выйдет. Я всё равно тебя ненавижу.

Руслан снова ушёл в себя, но за его спиной бесшумно возник Санька. Он положил ладони на напряжённые плечи Тушенцова и начал медленно, аккуратно разминать их. Руслан дёрнулся, поднял глаза и увидел озорную, виноватую улыбку Александра.

-- Можем всё-таки договориться на мир, а, Рус? — прикосновения Сани стали мягче, интимнее, смещались ниже, к запретной зоне.

-- Хочешь отмыть свою репутацию в глазах других? Забавно…но я вижу, ты готов на всё ради этого, — Руслан усмехнулся, чувствуя, как власть в этой тихой схватке начинает перетекать к нему.

Руслан повернул голову и вцепился в запястья парня. Ловкий бросок лишил Санька равновесия. Тушенцов прижал его к книжным корешкам, вздохнул и опустил голову на его плечо. Одной рукой он сжал оба запястья Александра, другой - взял за подбородок. Губы Руслана дрогнули в усмешке. Он накрыл сухие губы партнёра мимолётным, почти невесомым поцелуем. Внутри Санька всё спуталось в тугой, незнакомый клубок - он подавился воздухом и зажмурился. Не сопротивлялся, но и ответить не посмел. Руслан отстранился резко. Ладонь, скользнув с подбородка, намеренно задержалась ниже, сдавливая через ткань набухшую плоть. Но тут же передумал, поднял руку и уложил её на макушку Саньки. Чуть надавив, безмолвно приказал опуститься. Тот послушно склонился на колени, вскинув на Руслана бездонный, тёмный взгляд. Тушенцов не медлил: стянул брюки и бельё, приложив горячую тяжесть к лицу парня. Санька дёрнулся, брови сдвинулись домиком.

-- Не хмурься, дорогой. Отсосёшь - закончим вражду. И твой сегодняшний позор я в придачу прикрою, — усмехнулся Руслан, скрестив руки на груди.

В этот момент Саша почувствовал себя униженным пуще, чем когда-либо. Рука неуверенно обхватила член. Движения вышли рваными, нервными. Такое Руслану не нравилось - захотелось вцепиться в волосы и направить насильно, но макушка оказалась наглаженно-гладкой. Он цокнул языком, опустил руку ниже, подцепил цепочку на шее парня и оттянул её, заставив того подавиться и хрипло вздохнуть.

-- Тебе так удобно, Рус? — Саша отмахнулся, усмехаясь сквозь напряжение. -- Смотри не упади на меня, а то шею сломаешь.

Тушенцов мгновенно выпрямился, сжался от неловкости. Сдавленно хохотнув, упёрся ладонью в стеллаж и двинул бёдрами вперёд, ясно давая понять: пора начинать. Отрабатывать репутацию. Нижний сделал сдавленный вздох, а затем прозвучал второй. Парнишка прикрыл глаза, пытаясь отмахнуться от всех мыслей и сосредоточиться. Горячая и живая плоть заполнила его рот, даже пульсировала на губах. Он расслабился и начал вспоминать технику, которую читал, видел и чувствовал: язык, давление и ритм. Сознание уплывало, оставляя только тяжелое дыхание Руслана и собственное головокружение. Санька принял всю длину достаточно резко. Член Руслана в этот момент изящно лежал прямо на языке и доходил до горла. Тошноты не было, был лишь холодный профессионализм, который слегка поразил Руслана. Опустив взгляд вниз, он увидел, как нижний деликатно справляется с его органом…ласкает его, облизывает всё то, что нужно. Ему так часто сосали девки, или он сам уже набрался опыта? Тушенцова пробрали мурашки, он прикусил губу и расслабленно простонал.

-- Неужели такой авторитет уже работал ротиком? Какой умелый, может ещё чем-то удивишь? — Тушенцов усмехнулся и сделал толчок в глотку.

-- А тебе никогда не сосали, верно? Если для тебя минет от мужика уже пик удовольствия. Не знал, что ты давалка в жопу, Русь, — нижний отстранился и стёр ладонью слюну, которая осталась на его губах.

-- Блять, заткнись, всё у меня было и даже больше, чем у тебя, — Руслан нахмурился и отвернул голову в сторону, обиженно и наигранно дуя губы. -- Соси дальше, а то не прощу и всем расскажу, что ты в рот брал.

-- В эту чушь никто не поверит, — Александр провёл пальцами по стволу и чуть его сжал, начав плавно водить. Он не собирался добивать окончание ртом, не хотелось чувствовать сперму на своём языке. -- Давай уже или тебе нужна дырка для окончания?

-- Ты намекаешь на свою? Фу, я уж точно не стану так низко опускаться. Продолжай просто…я привык к твоему рту, а твои руки не приносят удовольствия, — Руслан разочарованно простонал.

Санька отпустил член и вновь принял его, начав всё по-новой. Жалобные глаза Тушенцова убедили его помочь ртом, а не рукой. Руслан почувствовал, как новая волна возбуждения накатывается, горячая и неумолимая. Пальцы судорожно впились в край книжной полки. Не хотелось отпускать это странное сочетание - ледяное мастерство и явное, почти дрожащее напряжение в каждом движении того, кто был внизу.

Тушенцов вдруг выгнулся, и из его горла сорвался низкий, прерывистый стон. Санька почувствовал, как напряглись мышцы, а пульсация стала резкой, частой, навязчивой. Не отрываясь, он замедлил ход, выпустил часть плоти, чтобы тут же аккуратно обхватить её у основания. Решил продлить этот миг, вызвать раздражение на самой грани с болью. Руслан вздрогнул и разочарованно пискнул, пытаясь выпрямиться, - но ему не позволили. Санька не позволил, мягко, но железно удерживая его на месте и ртом, и ладонью.

В тот момент Руслан не мог пошевельнуться. Целую вечность он тяжело дышал, уставившись в потолок помутневшим взглядом. А когда сознание вернулось, резко, почти яростно оттолкнул голову партнёра, вырываясь из цепкой хватки.

-- Довольно…я…я сам, — проговорил Тушенцов, и голос его звучал хрипло, неуверенно.

Он обхватил половой орган, несколько быстрых, почти агрессивных движений - и закончил со сдавленным, хриплым криком. Сперма брызнула идеально точно, попав прямо в лицо нижнему, который ещё не успел прийти в себя. Тяжело дыша, Руслан отшатнулся в сторону, смахнул пот со лба. Его взгляд упал на партнёра, тот сейчас брезгливо вытирал щёки. Пока Санька оттирал лицо, Тушенцов воспользовался моментом - и осторожно, почти нежно провёл подошвой между его ног.

-- Может, тебе тоже надо? Я могу помочь, Сань… — Руслан усмехнулся и надавил чуть сильнее, чувствуя, как тело под ним начинает тяжелеть от дыхания. -- Расслабься. Ты уже и так унижен в моих глазах. Дальше некуда.

-- Убери ногу, Тушенцов! — нижний резко схватил его за голень и дёрнул, лишая Руслана равновесия.

Руслан рухнул на пол, и резкая боль в локте пронзила его, вспыхнув яростью. Он мгновенно вскочил и набросился на Саньку, который лишь попытался подняться. Коленями он пригнул его бёдра, ладонью вжал голову в холодный паркет. Нижний лишь хрипло взвыл, дернулся - но даже не попытался сбросить Тушенцова. Его взгляд ушел вверх и застыл, покорный, отдающийся. А Руслан, все еще дрожащий от гневной и пост-оргазменной дрожи, потянулся к брюкам партнера.

И тут - хлопок двери за спиной. Тушенцов повернул голову и увидел знакомую девушку, отшатывающуюся в сторону от стыда, пытающуюся что-то выговорить. Парень моментально слез от Саньки, откашлялся, делая вид будто ничего. Но девушка уже исчезла, лишь след её смятого присутствия.

-- Блять, Тушенцов, теперь все будут говорить, что мы долбим друг друга в жопу, — устало, но с подспудной злобой выбросил Санька, поднимаясь и шаркая к своей сумке.

-- Я поговорю с ней…она не расскажет, надеюсь. Успокойся. Жаль, что не получилось доставить тебе удовольствие, — отшутился Руслан, опускаясь на свое место.

-- Сам себе подрочу в туалете. Спущу на ободок унитаза в надежде, что ты на него сядешь своей задницей.

Руслан коротко усмехнулся от слов Александра и опустил взгляд. И тут рядом с его руками появилась мятая салфетка. Тушенцов поднял глаза и снова увидел перед собой парня. Между ними повисла густая, неловкая пауза. После чего Санька молча взял ручку со стола и корявыми, рваными буквами вписал в книгу свой юзернейм. Тушенцов хотел возразить - книга не его, это порча. Но парня уже не было рядом; он ушёл, оставив за собой резкий хлопок двери.

Руслан скользнул взглядом по кривым, вдавленным в страницу буквам. Чернила легли грязно, почти агрессивно, оставив после себя шрам на бумаге. Он провёл подушечкой пальца по выпуклым следам, ощущая всю абсурдность произошедшего. Закрыл книгу и отодвинул её, будто эта вещь могла его убить. Тишина вдавилась в виски, и он, почти автоматически, собрал вещи и вышел в коридор. Локоть ныл, навязчиво напоминая о падении…причём во всех смыслах. Он шёл быстро, стараясь не цепляться взглядом ни с кем. В ушах стоял хриплый вздох Александра и резкий, двойной хлопок двери - словно эхо, которое не могло угнаться.

Вечером, лёжа на кровати в общаге, он всё же набрал тот юзернейм. Пальцы действовали быстро, будто на краю. Профиль оказался пустым, ничем не цеплял. Тушенцов перешёл в чат и завис, мучительно подбирая слова. Но рука дрогнула. Он погасил экран, устало выдохнул и повернулся на бок. В памяти всплыл покорный, отдающийся взгляд и те самые движения. Винегрет из чувств - а что теперь делать? Между ними повисла незримая нить, которую надо было либо принять, либо перерезать. А ещё эта знакомая…всё клубилось в один тугой узел. Он вжался в подушку, сгорая от стыда. Не надо было начинать, не надо было доводить до этой черты, где любой выбор казался пыткой.

Руслан жил в комнате не один. Рядом - друг. Приятный парень, с которым не стыдно делиться сокровенным. Они общались с первого дня заселения. Но сейчас Тушенцову не хотелось раскрывать душу, выворачивать наизнанку события этого дня. Его друг...не так поймёт. Он ревнив. Не поверит, что это была лишь спонтанность, случайность, вспышка.

Но тут дверь распахнулась, и в комнате возник рыжий парень. Он швырнул сумку на кровать, подошёл и сел рядом, положив ладонь на голову друга.

-- Устал, Русь? День-то выдался сумасшедший, не спорю. Правда, я тебя почти не видел, но видел видос, как ты уделал того хуесоса, — парень рассмеялся, опустил руку и принялся поглаживать Руслана по спине. -- Ты молодец, Русь.

-- Заткнись, Дань. Это была чистая случайность. Мне стыдно, — он приподнялся и прижался к другу, уткнувшись лбом в его грудь. -- Не хочешь расслабиться? Сегодня целый день это желание. Меня оно просто убивает…

Руслан вцепился в ткань его одежды, вздохнул, уткнувшись носом в шею. Даня не сопротивлялся. Он взял инициативу, повалив Руслана обратно на постель. Тушенцов сразу же отвёл глаза в сторону. Ему было стыдно встретиться взглядом, произнести хоть слово о сегодняшнем дне. Тот не поймёт. Будет разочарован.

Ноги нижнего мягко развели в стороны, начали стаскивать нижнее бельё. Он продолжал смотреть в стену, закусывая губу. Даня этого не замечал - он был поглощён процессом. Казалось, всё хорошо. Но где-то внутри, на самом дне, Руслан чувствовал: всё это - неправильно.