I Still Loving You

Сонхва скучающим взглядом гуляет по стенам кафе. Парень напротив упорно пытается ему понравиться. Говорит что-то без остановки, размахивает руками и так солнечно улыбается, что девушки за соседним столом уже устали вздыхать. Сонхва откровенно надоело, но не хочется портить настроение, кажется, Хёнсу. Это и правда было максимально бесполезная трата времени.

— Сонхва-щи, ты меня слушаешь?

— Конечно, — улыбается Сонхва, возвращая своё внимание Хёнсу, — прости, немного задумался.

— О чём? Что-то случилось?

— Да нет, — качает головой, — просто работы много нужно сделать на завтра.

— Кстати, как твой текст? Ты говорил, что начал писать какой-то роман, — Хёнсу действительно выглядит заинтересованно.

— Да, одна глава уже есть, — выдыхает Сонхва, — надеюсь, что не застопорюсь.

— У тебя точно получится, ты же такой талантливый! Те стихи прямо за душу брали, правда!

— Спасибо большое, — Сонхва практически выдавливает из себя улыбку, — твоя поддержка очень помогает.

Душно. Сонхва поджимает губы, потом смачивает горло водой и трёт глаза. Хочется сбежать от этого ужасно некомфортного ощущения. Не здесь его место. И явно не с этим человеком.

Когда ситуация кажется совсем безнадёжной (Хёнсу переходит к активным действиям), на помощь приходит Минджэ. Появившись буквально из ниоткуда, он уводит Сонхва под предлогом, что ему срочно нужна помощь. Растерянный Хёнсу даже не успевает отреагировать.

— Это было некрасиво, — слабо протестует Сонхва, когда они оказываются на улице.

— Зато действенно, — пожимает плечами Минджэ, — я видел, что тебе не нравилось.

— Ты прав.

Минджэ обнадёживающе улыбается, пока Сонхва поправляет шарф. Конец зимы не радовал теплом — наоборот, морозы ударили довольно сильные.

— Как там твои песни? Получилось?

— Не-а, я не могу придумать рифму, — мычит Минджэ, — хотел попросить у тебя помощи. Может, я делаю что-то не так?

— Возможно, — кивает Сонхва, — мы к тебе в студию? Ты хоть ел сегодня?

— М-м-м, кажется да, — уклончиво тянет Минджэ, — не помню.

— Вот несносный ребёнок, — усмехается Сонхва и качает головой, — пошли, по дороге заглянем в магазин.

Они покупают онигири, несколько порций кимпаба и лапшу с банановым молоком в придачу. Минджэ пытается заплатить сам, но после строгого взгляда Сонхва сразу убирает карту. Решая прогуляться до студии, где-то на центральной площади им попадается уличный музыкант.

— Так что вот так… Сонхва-хён? Чего застыл? Пошли. Хён?

Но Сонхва не слышит и не видит ничего вокруг, кроме этого самого незнакомца. Тот уверенно перебирает струны и, кажется, напевает мотивы Scorpions. Уже не разберёт, но помнит так, как тогда…

— Хён!

— Давай немного постоим здесь, Джэ-я, — просит Сонхва, вздыхая, — это любимая песня Хонджуна.

Минджэ замирает и тут же замолкает, переставая корчить недовольное лицо. Немного подождав, Сонхва добавляет:

— Наша с ним песня.

Немного помявшись, Минджэ с тихим вздохом тянется за чем-то в карман. Сонхва с лёгкой улыбкой наблюдает за тем, как он идёт к музыканту, чтобы кинуть пару купюр и мелочь. Мелодия плавно переносит в воспоминания семилетней давности.

***

— Хва-я, ты только посмотри, что я купил!

— Ты что! Это же японская ямаха? Джун-а, как?

— Вот так. Нравится? Клёвая, правда?

Сонхва выплёвывает жвачку, быстро сокращая расстояние между ними. Хонджун стоит прямо посреди гостиной, весь растрёпанный и в верхней одежде. Спасибо, что хотя бы обувь снял.

— Очень крутая, — восхищённо тянет Сонхва, осторожно рассматривая корпус, — она же денег стоит… Джун, ну ты вообще!

Хонджун смеётся, наконец снимая вещи и закидывая их как попало в шкаф. Сонхва потом будет недовольно ворчать и жаловаться, что Хонджун не умеет складывать одежду нормально.

— Мы и тебе такую купим, — чуть тише добавляет Хонджун, — просто попозже.

Глаза Сонхва загораются сотнями звёзд после этих слов. Вскинув голову, он замечает слегка смущённого Хонджуна и краснеет сам, не в силах сдержать улыбку.

— Ну что ты такое говоришь, Джун, она же очень дорогая, — лепечет что-то в ответ, делая вид, что всё ещё увлечён гитарой.

— Да мне всех денег мира не жалко, если мы вместе будем идти к мечте, — пылко возражает Хонджун, — Хва, я хочу, чтобы у нас получилось вдвоём выступить на концерте.

— Ох, Джун, — Сонхва качает головой, — нам ещё столько предстоит научиться.

— Ну ничего! Научимся! Главное не бросать на полпути, — с нажимом продолжает Хонджун, — потому что без тебя мне будет очень сложно.

Их взгляды встречаются. Один нежный и ласковый, второй — озорной и горящий. Сонхва кивает несколько раз, соглашаясь со всеми словами, пока Хонджун набирается смелости, чтобы поцеловать его в щёку. После этого действия он тут же спешит к ноутбуку, чтобы включить их любимую песню на фон.

— Опять Скорпионы, — Сонхва улыбается, осторожно устанавливая гитару в держатель, — хочу её сыграть.

— Сыграем вместе, — с готовностью кивает Хонджун, — «Don’t Stop at the Top!», помнишь?

— Помню.

Они разыгрываются к припеву. Хонджун уверенно настраивает гитару, а потом они оба с придыханием готовятся услышать первый аккорд. И звучит это настолько вкусно, что Сонхва закусывает губу в нетерпении.

— Продолжай, Джун-а, я подхвачу на басе, — Сонхва качает головой в такт, — у тебя очень хорошо получается.

— Эта крошка действительно невероятная, — скалится Хонджун, перебирая струны, — как ты. Мне очень повезло.

Сонхва показывает ему язык и, сдерживая смех, подходит ближе, продолжая играть на своей излюбленной красной бас-гитаре. Хонджун с каждой минутой всё больше походит на чудного: волосы торчат в разные стороны, чокер сбился в сторону, а губы блестят от того, что он постоянно их облизывает.

Хонджун прекрасен прямо сейчас, и Сонхва чувствует невероятную силу притяжения, приправленную сверху любовью.

Они целуются на строчках «Love / Our love / Just shouldn't be thrown away / I will be there / I will be there»  и Сонхва кажется, что он чувствует каждой клеточкой тела и гитарное соло, и смысл песни, и самого Хонджуна.

У них обязательно всё получится.

***

— Ладно, хён, пойдём, — голос Минджэ звучит как сквозь толщу воды, — у меня много работы сегодня.

— Да, пошли, — кивает Сонхва, часто моргая, — прости, отвлёкся.

— Всё нормально, — Минджэ отмахивается, — вы не общались с тех пор вообще?

— Угу, — Сонхва мычит, смотря под ноги, — он отчислился на втором курсе университета и уехал. Мы переписывались пару месяцев, а потом и вовсе перестали. Я даже не знаю, где он сейчас.

— Но вы же любили друг друга, — вздыхает Минджэ, — как можно было так просто предать собственные чувства?

Сердце Сонхва заходится бешеным ритмом от этого вопроса, который остаётся без ответа. Повезло, что они уже подошли к нужному зданию.

Дальше Сонхва отвлекается для помощи с текстом. Пока Минджэ упорно пишет дорожки и какие-то части, Сонхва поправляет рифму, предлагая несколько вариантов. Они проводят за работой около трёх часов, во время которых Сонхва даже успевает немного поиграть на гитаре. Рокерское прошлое просится наружу, когда он слишком забывается.

Пальцы сами собой перебирают струны, тело чувствует корпус гитары и мелодию, которая, кажется, оплетает Сонхва с ног до головы. Как переплетение вен, нервных окончаний и нейронных связей. Он просто продолжает играть, закусывая нижнюю губу и прикрывая глаза. Удовольствие прошибает насквозь, возвращая его в то самое далёкое прошлое.

***

В комнате темно, горит только старая гирлянда, которая доживает свои последние дни. Огромное количество банок из-под энергетиков, захламлённый стол и сваленная в одну кучу одежда.

Сонхва прикрывается одеялом, полностью обнажённый, наблюдает за Хонджуном из-под ресниц и тянется за сигаретой.

— Я связался с одной студией, хочу попробовать записаться.

— Хорошая идея, подай зажигалку, пожалуйста.

Хонджун кивает и протягивает нужную вещь, возвращаясь к кровати. Сонхва широко улыбается, когда чувствует поцелуи в шею и плечи, а потом и вовсе перестаёт держать одеяло, обнажая верхнюю часть тела. Хонджун тут же радостно мычит, забираясь на матрас и перехватывая Сонхва.

— Оделся бы хоть, — Сонхва смеётся, закуривая, — а-то ходишь светишь тут своим достоинством.

— Ой, а-то ты там что-то не видел, — ухмыляется Хонджун, тычась носом в ключицы, — люблю тебя, Хва.

— Мгм, — мычит Сонхва, зарываясь пальцами в осветлённые пряди Хонджуна, — и я тебя, Джун-и.

На фоне снова играют Скорпионы. Губы Сонхва сами собой напевают «Still Loving You», не забывая периодически отвечать на поцелуи Хонджуна.

— Ты же пойдёшь со мной?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Хонджун как-то странно мнётся. Это заставляет Сонхва напрячься, но он терпеливо ждёт и ластится к чужой щеке, пытаясь таким образом успокоить.

— Просто мне казалось, что ты в последнее время стал отдаляться, — Хонджун сглатывает, — ничего не хочу сказать, но в тебе будто пропала та искра, которая была с самого начала…

Сонхва поджимает губы и вздыхает. Эта тема рано или поздно должна была всплыть, ничего удивительного. Он изначально проигрывал сам себе, когда думал, что Хонджун ничего не заметит.

— Просто скоро экзамены и Сеульский, — пожимает плечами Сонхва, — я немного переживаю. Но музыка помогает мне справиться с этим.

— А я?

— А ты тем более. Не волнуйся об этом. Я люблю тебя и рок. Это никогда не изменится.

Они целуются, и Сонхва пытается раствориться в Хонджуне, чтобы поглубже засунуть свою неуверенность.

***

— Хён, ты очень круто играешь, — хвалит Минджэ, аплодируя, — я не верю, что ты стал учителем…

— Ладно тебе, — Сонхва смеётся, влюблённым взглядом рассматривая гитару в своих руках, — рок для души, всё остальное по желанию.

— Хорошо сказано.

Сонхва выходит из студии только под вечер. Минджэ остаётся работать дальше, но это уже привычная картина. Этим младший очень сильно напоминал Хонджуна. Поэтому Сонхва и держался рядом с Минджэ, не в силах заставить себя полностью отпустить прошлое.

Решение зайти в кофейню по дороге домой переворачивает привычную жизнь Сонхва с ног на голову. Причём происходит это за секунду, он даже не успевает подготовиться.

За одним из столиков сидел Хонджун, который сразу заметил Сонхва ещё на входе.

Хонджун.

Ноги не слушаются, как и руки, но Сонхва отчаянно пытается развернуться и уйти. Плевать, что подумают другие и как это будет выглядеть со стороны. Сонхва не готов, ему срочно нужно убежать, улететь, исчезнуть — лишь бы Хонджун его не догнал.

— Хва-я.

Такое интимное, даже личное обращение режет слух. Плечи Сонхва вздрагивают. Приходится обернуться.

— Привет, Хонджун-а, — выдавливает улыбку, — сколько лет, сколько зим.

— Целых семь.

— Да.

Они неловко мнутся на пороге, привлекая внимание со стороны других людей.

— Ты спешишь? Может, поговорим? Пойдём.

Сонхва соглашается только чтобы ситуация не выглядела ещё более странной. Усаживаясь за стол, он выигрывает для себя немного времени, пока делает заказ.

— Ты так изменился, — замечает Сонхва, когда всё же рассматривает Хонджуна получше, — прямо не узнать.

— Ты тоже, — улыбается Хонджун, — стал ещё красивее.

— Спасибо, — пытается не краснеть так очевидно, — столько всего произошло… Неловко.

— Как у тебя в жизни? Всё хорошо?

— Да, — Сонхва сглатывает, — я стал педагогом. А ты?

— А я продюсер, — как-то уклончиво отвечает Хонджун, — всё это время был в Америке. Работал с очень крутыми людьми.

— Вот как. Поздравляю.

Кофе горчит непривычно сильнее, чем обычно. Сонхва почти плюётся, но вовремя останавливает себя, понимая, что это пойло единственное, что сейчас может привести его в чувства.

Он соврал. Хонджун ни капли не изменился. Всё такой же взбалмошный, растрёпанный и с горящими глазами. Прямо как далёкие семь лет назад, когда они оба играли на гитарах, заслушивались Скорпионами и мечтали стать настоящими рок-звёздами.

— Ты же всё ещё играешь?

— Конечно, — кивает Хонджун, разламывая своё пирожное, — учу молодое поколение. В общем, не пропадаю.

— Это звучит очень хорошо, — слабая улыбка появляется на лице, — тебе подходит.

Тишина вязкая, тягучая, как липкая карамель из батончика Mars. Сонхва пачкается в ней и почти что тонет. Задыхается, не в силах возобновить диалог.

— Ты один? Прости за такой личный вопрос, — как-то небрежно интересуется Хонджун.

— Всё в порядке, мы не чужие друг другу, — выдыхает Сонхва, — да, я один.

— Я думал, что у тебя всё по канонам нормальной жизни. Девушка, будущая невеста, хорошая работа, квартира, машина, — перечисляет Хонджун, — разве нет?

— Нет, — качает головой Сонхва, — ничего из этого у меня не стоит на первом месте. Я помогаю своему донсэну Минджэ, мне его хватает. Вы, кстати, невероятно сильно похожи с ним, — улыбка вновь проскальзывает на лице, — я всё ещё тебя не забыл.

Взгляд у Хонджуна тяжёлый. Сонхва помнит, он всегда смотрел так, когда злился и оказывался бессильным в какой-либо ситуации.

А ещё этот же взгляд был, когда они виделись в последний раз.

Тогда Сонхва грустно и натянуто улыбался, прекрасно осознавая, что делал Хонджуну больно. Тогда они никак не обсудили свои дальнейшие отношения и просто позволили друг другу всё испортить.

— Ладно.

Хонджун выдыхает как-то слишком внезапно, меняется в лице и взгляд его становится мягче. Сонхва часто моргает, с интересом ожидая дальнейших слов.

— Могу я позвать тебя в субботу вечером в клуб?

— В клуб? Можешь, — удивлённо мычит Сонхва, — а почему так внезапно?

— Ну, — Хонджун пожимает плечами, — сейчас у меня много дел, а я бы хотел побольше с тобой пообщаться. Всё-таки сто лет не виделись. Что скажешь?

— Хорошо, я приду. Как раз у меня нет никаких дел, — кивает Сонхва, — напиши адрес и точное время.

— Да, окей, держи телефон.

***

И сейчас, стоя перед зеркалом, Сонхва очень сильно нервничал. Ничего такого — они с Хонджуном не какие-то незнакомцы друг другу. Проводить время вместе в клубе тоже звучит не так уж и плохо. Да, они закончили отношения на непонятной ноте с долей недосказанности, но сейчас всё по-другому, верно?

— Хён, ты уже пять минут тупо пялишь в зеркало, — ноет Минджэ, — ты прекрасно выглядишь, пойдём, а то опоздаем!

— Да, Джэ-я, минуту, — выдыхает Сонхва, поправляя кожанку, — мне надо собраться с мыслями, это всё слишком неожиданно.

— У тебя сегодня в целом будет вечер сюрпризов, — Минджэ лыбится во все тридцать два, — всё, жду на улице.

Сонхва хмыкает, но решает не придавать никакого значения словам младшего. Если так посудить, то для него каждый день удивительный. Наконец, брызнув на себя любимый парфюм, Сонхва берёт сумку со стола и выходит из комнаты. Затем обувается в прихожей, проверяет, выключены ли приборы и только потом закрывает квартиру.

На улице прохладно, но в такси не так ощутимо. Минджэ активно переписывается с Ечаном, периодически закатывая глаза и смеша Сонхва. Из радио звучит «Штиль» Арии с Удо Диркшнайдером, и Сонхва просит сделать погромче, наслаждаясь.

В клуб их пропускают довольно быстро. Сонхва проверяет их с Минджэ браслеты и достаёт телефон, чтобы написать Хонджуну.

— Странно, почему он не отвечает, — бурчит себе под нос, пока Минджэ уверенно куда-то его ведёт, — куда мы?

— За нужный столик, хён, который ближе всего к сцене и танцполу, — Минджэ не перестаёт улыбаться, — давай я пока тебе что-нибудь закажу. И себе заодно.

Какие-то сомнения всё же закрадываются внутри, но Сонхва продолжает их игнорировать. Он пожимает плечами, занимая своё место, потом достаёт из сумки помаду и зеркало, чтобы поправить макияж.

Через какое-то время приносят напитки. Сонхва усмехается выбору Минджэ, но за мартини фиеро благодарит. Глаза параллельно продолжают искать Хонджуна. Пока что это всё было похоже на предательство со стороны его первой любви.

— Хён, смотри, начинается!

— Но Хонджуна всё ещё нет.

— Смотри!

Сонхва с тяжёлым вздохом разворачивается на стуле и замирает.

На сцене во главе группы стоял Хонджун. Одетый по последней моде с добавлением собственного стиля (Сонхва узнает эти детали из тысячи), с розовой гитарой в руках и высветленными волосами. Каким образом Сонхва не увидел плакаты на входе в клуб — не знает, но дар речи вернуть себе всё ещё не может.

— Всем привет! Мы группа «To MARS and back»! Спасибо, что пришли!

Толпа приветствует выступающих аплодисментами, пока Сонхва продолжает неотрывно наблюдать. Хонджун говорит что-то ещё. Куча благодарностей, дальнейшие планы и намечающийся тур. Сонхва краем уха улавливает что-то про выпуск первого студийного альбома и не может в это поверить.

— Какой же он крутой, — мечтательно вздыхает Минджэ рядом, — тебе и правда повезло, хён.

О каком везении идёт речь, Сонхва не понимает. Да и не успевает даже сообразить, потому что его внезапно сносит огромной волной мощного звука. И мелодия, почему-то смутно знакомая, пробирается прямо в него. В головной мозг через уши и по венам в кровь.

Сонхва вдруг ощущает себя таким странно-счастливым, что не замечает, как поднимается следом за всеми. Однако на танцы его пока не хватает — поэтому он просто стоит возле стола и с горящими глазами наблюдает за бешеной энергией Хонджуна со сцены.

И будто не было между ними столько лет разлуки. Сонхва кажется, что Хонджун даже не поменялся. Всё такой же… Такой же прекрасный и любимый, идущий к своей мечте несмотря ни на что.

Пара песен проходит как в тумане. Сонхва питается этой бешеной атмосферой, аплодирует вместе со всеми и в буквальном смысле пускает слюни на розовую гитару Хонджуна. Тот, подпрыгнув последний раз, резко хватается за стойку микрофона и ждёт, пока толпа утихнет:

— А сейчас я хотел бы исполнить одну песню, которая очень дорога мне и навевает много прекрасных воспоминаний.

Публика удивлённо шепчется, кто-то кричит «давай», чем вызывает смешки. Сонхва ловит улыбку Хонджуна, а потом внезапно начинает понимать, какая композиция будет следующей, по первым аккордам.

— Я очень любил одного человека, — продолжает Хонджун, перебирая струны, — и люблю сейчас. Никогда его не забывал, хоть мы и расстались на довольно плохой ноте. Эта песня стала нашим гимном. Как обещание друг другу, что мы всегда будем вместе и обязательно будем стоять на одной сцене. Но, как видите, сейчас я здесь без него, а сам он находится в этом клубе.

Ноги Сонхва практически не держат. Тело дрожит, вспоминая всё, что было, когда Still Loving You начинает звучать из уст Хонджуна.

— If we'd go again / All the way from the start / I would try to change / The things that killed our love / Your pride has built a wall so strong / That I can't get through / Is there really no chance / To start once again?

Слёзы сами собой текут из глаз. Сонхва пытается осторожно убрать их, но уже чувствует чёрные подтёки от туши на щеках. Прямо как в далёкой юности, когда они с Хонджуном ругались по мелочам, и Сонхва потом уходил к мосту, чтобы посидеть с сигаретами в одиночестве.

Минджэ внезапно тянет его танцевать. Так они оказываются в центре кружащихся пар. Сонхва удивлённо хлопает глазами, не зная, на кого смотреть. Руки Минджэ уверенно располагаются на его талии, довольная ухмылка выглядит так по доброму, что Сонхва даже не сопротивляется.

Они плавно двигаются, пока Хонджун допевает песню. Сонхва смотрит только на него, изредка кивая Минджэ на какие-то вопросы. Если честно, Сонхва сейчас ничего не может и не хочет. Желание поцеловать Хонджуна и извиниться с каждой секундой растёт всё сильнее и сильнее.

— Я всё ещё люблю тебя, Сонхва, слышишь?

Кричит в конце Хонджун прямо в микрофон, и если бы не Минджэ, то Сонхва давно уже упал на пол, не в силах больше принимать то, что происходит вокруг.

— Я же говорил, что тебе с ним повезло, — слышится голос Минджэ, — хён, если вы не будете вместе, я тебя уведу, я ему уже об этом сказал.

— Как вы вообще, — Сонхва посмеивается, шмыгая носом, — общались?

— Мы сами узнали об этом только недавно. Долгая история, потом расскажу. Лучше смотри на него. Какой он стал крутой. Ты же хотел его видеть именно таким, да?

Сонхва поднимает голову, смотря на Хонджуна, потом кивает и улыбается так нежно, как может.

— Ты прав. Он замечательный.

Минджэ фыркает, смеясь, и уводит Сонхва к столику, чтобы дать время передохнуть.

А когда всё заканчивается, Сонхва бежит к Хонджуну в объятия, впечатываясь в него так сильно, как только может.

Их губы сливаются в бешеном поцелуе, почти что диком, зубы стучат, пальцы сжимают затылки друг друга, дыхание сбивается слишком скоро и заставляет их оторваться. Но расстояние не увеличивается — наоборот, ещё ближе, ещё больше, ещё интимнее и глубже. Чтобы в самое сердце, до мурашек и зудящих губ, пока снова не поцелуются.

И пульс не восстанавливается, не приходит в норму, потому что Сонхва цепляется за Хонджуна снова, не отпускает от себя и продолжает напирать с поцелуями. И руки на талии ощущаются так правильно и хорошо, что ещё бы немного и…

— Хва-я, — сорвано зовёт Хонджун, — посмотри на меня.

Сонхва смотрит. Ластится к чужим ладоням, которые уже оказались на его лице, наклоняет голову в бок и закусывает нижнюю губу.

— Не оставляй меня больше, — Хонджун сглатывает, — я без тебя не могу.

— Не оставлю, мы же ещё должны вместе выступить на сцене, помнишь?

Смех Хонджуна ощущается самым приятным кайфом в мире. Сонхва улыбается в ответ, прижимаясь в объятиях ближе.

***

Сигарета закуривается одна об другую. За окном завывает метель, заставляя ёжиться от холода каждый раз.

Сонхва жмётся к разгорячённому телу Хонджуна и игриво проводит языком по вставшим соскам.

— Не прижги меня, — смеётся Хонджун, выдыхая дым в потолок.

— Не переживай, тут не страшно, — посмеивается, пуская вторую руку ниже к члену, — а здесь…

— Хва!

Возня сопровождается тихим смехом и поцелуями. Сонхва вытягивается во весь рост на матрасе и вздыхает.

— У нас же точно всё получится?

— Не сомневайся в этом, Хва. Даже если что-то произойдёт, я всё равно тебя найду и заберу обратно.

Сонхва улыбается и кивает, туша сигарету в полной пепельнице. Губы Хонджуна мажут по шее и ниже, а когда зубы прихватывают уже его сосок, Сонхва подскакивает и громко смеётся, хватая Хонджуна за волосы на затылке.

— Я всегда буду любить тебя.