И СЛУЧАЙ, БОГ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ

Я стою в знакомом тенистом дворе в центре Донецка. Клены, акации, отполированный задами тихих алкашей пень. В дальнем конце двора – кошачий домик. Сердобольные жители сделали его для семейства уличных кошаков. Когда я жила здесь, подкармливала их.

Окна и балконы в половине дома забиты фанерой – местные коммунальщики сработали быстро. Один из проемов будто погрызен по краям. Это окно той квартиры, куда влетел снаряд. Разорвался внутри. Погибла пожилая женщина, музыкальный педагог. Учила детей играть Бетховена, Чайковского. Ставила руку – детские ладошки на зеброидное полотно клавиш.

А соседние окна, средний подъезд – мои. Вернее, были мои.

Приехав в Донецк в конце девятнадцатого года, я сняла эту квартиру. Хозяйка – дончанка, переехавшая в Киев задолго до войны в связи с замужеством, купила эту квартирку у наследников бабушки, которая здесь и умерла. Соседка снизу явилась ко мне несколько недель спустя, в испуге – услышала мои шаги наверху и ей примерещилось, что это ходит ожившая покойница.

Бабушка, говорят, была старая несгибаемая коммунистка. Квартира убитая – то есть без ремонта, но опрятная. Мне здесь жилось хорошо.

Весной двадцать второго года, когда я моталась между Донецком и Севастополем: болела мама, хозяйка выставила условие: или платите вперед, или прекращаем аренду. Я не могла тогда сказать ей, буду ли снимать дальше – мы еще надеялись на лучшее, что мама выкарабкается. Тогда, возможно, мне нужно будет находиться при ней в Севастополе или сопровождать ее в Питер.

Хозяйка уперлась, угрожала даже зажать депозит. Хохлизм в людях прорастает быстро. Я плюнула и из Севастополя попросила донецкую подругу Еву вывезти из квартиры мои вещи – даже ранее окончания оплаченного срока. Это были десятые числа марта. Буквально назавтра по кварталу прилетела украинская «Точка У». У дома через перекресток поубивало людей, шестнадцать человек - сразу. Другая подруга, Наташа, из того самого дома, около которого упала «Точка У», после расскажет: «Там была сокурсница моя, тоже доктор… ей оторвало ноги. Меня не было рядом. Люди рассказали – она взглянула на себя, что стало, и попросила – не трогайте меня, дайте уйти».

В Севастополе я смотрела по телевизору на этот ад в двух шагах от моего донецкого жилища. Закралась непрошенная мысль: болезнь мамы и жадность киевской хозяйки будто увела из этого места и меня, и Еву, которая вывозила из квартиры вещи накануне.

У каждого дончанина десятки таких историй «чудесного фарта». Теперь была такая и у меня.

А через несколько месяцев, летом, прямо в мой бывший дом прилетел снаряд. Я смотрела на забитые окна квартиры и представила, что было бы, находись я там. Обстрел произошел поздно вечером, едва ли не ночью. Я часто работаю по ночам. Стол у меня был придвинут к балконному окну, чтобы писать и одновременно посматривать в мир.

Все это стекло и прилетело бы мне прямо в физиономию.

Аркадий Всеволодович, муж Наташи, любит цитировать одну фразу из Пушкина: «И случай, бог изобретатель…»

А еще дончане, даже не особенно религиозные, часто прощаются друг с другом пожеланием: «Ангела-Хранителя…»

У Ангелов здесь много работы. И это боевые Ангелы – ведь им приходится летать среди снарядов, мин и ракет.