Хз

Ему было стыдно. Ему было противно, нет! Не от него! От себя, от своих чувств к нему...

Тайм знал, у Гостя 1337 есть жена. Ту знал что его сердце отдано ей. Культист знал что на него не посмотрят как на возможного парнёра. Кто в здравом уме решится связаться с таким как он? С безумным фанатиком культа (Пусть и в прошлом), с убийцей (Пусть они и не знают), с человеком на теле которого шрамы найти легче чем хотя бы одну родинку...

Но сердцу не прикажешь. Сердце тянулось к военному как к единственному спасению. Спасению от чего? От одиночества.

Во время раундов он всегда поможет, после всегда похвалит, погладит по голове, улыбнется такой чарующей улыбкой что... Сразу отзеркалят, какое-бы паршивой настроение у Ту не было, не улыбнуться в ответ такому человеку как Гость было слишком сложно...

И всё же он тут. Убивается из-за своей любви к замуж нему человеку, да у него дочь есть!

Лежит на холодной плитке ванной комнаты и смотрит в потолок. Где одиноко горит лампочка. Она такая же одинокая как и он сам, пф...

Всё началось с очередной стычки интересов администратора и культиста. Сора, крики, в основном со стороны Мэтта. Мужчина в упор отказывался принимать чужую точку зрения. Ту оставалось только принимать и слушать. Ведь если он просто перетерпит от него отстанут быстрее чем если он попытается отстоять свою точку зрения... Это он давно уже понял.

Но в этот раз за спиной возникла чужая фигура. Стала перед магом и ангелом, защитила, защитила так же как он делает это в раундах...

Улизнув к себе в хижину, а в последствии и в ванную, там наконец дали волю эмоциям. Слезам, крикам, злости и всему остальному что накопилось за всё время...

Возможно, только возможно! Ему не следует лежать на осколках зеркала. Есть вероятность, небольшая, что ему стоит обработать костяшки пальцев в которых остались небольшие стеклянные кусочки...

А может и нет? Раз уж боли нет значит всё в норме. Да, точно...

Скрип входных дверей. Чужой голос что зовёт хозяина дома. Быстрые шаги в сторону ванны и открытие уже её двери.

Тёплые руки что прижали к сильной груди. Ощущение мягкости матраса под собой. Не на долго тепло и ощущение пребывания рядом покинуло его, но лишь для того что бы взять аптечку из, злоебучей, ванны и разуться.

Спустя около десяти минут на каждом пальце красовался пластырь. Гость с выдохом убрал аптечку на пол, глядя на этого придурка. Протянув ладонь и коснувшись чужой щеки тот повернул его голову на себя, наклонился, поцеловал в кончик носа.

Отпрянул и заметил как чёрные глаза открылись. Как в них читалась сместь усталости и вины.

Ту поднялся в сидячее положение, стыдливо отворачиваясь. Ему не хотелось признаваться что то как он косил под труп, последние десять минут, связано с его желанием ощутить тепло чужого тела, его заботу, его нахождение рядом...

Но где-то на уровне понимания своих союзников Гость и так осознавал причины чужого поведения. Видел этот взгляд с каким на него смотрят. Видел как культист тянется к нему, но в последний момент будто останавливает себя, боится перейти какую-то только ему известную черту...

Потянувшись младшего обнимают, осторожно прижимают к груди и кладут подбородок на макушку. От таких действия слышатся сдавленные всхлипы. Сдавленные слова, извинения, невнятные речи, признания, много признаний в одном единственном чувстве, а после них ещё больше слёз и извинений за эти чувства.

Что ощущал военный к своему напарнику по несчастью?

Довольно сложно ответить на этот вопрос одним словом, или хотя бы предложением. Это были много этажные эмоции, другого было жаль, за его тяжёлое прошлое про которое он рассказал однажды на мосту. Хотелось его обнимать, гладить, показывать свою заботу, дабы тот не уходил в себя и в тень их жизни в этом аду. Безумное желание оберегать и сохранять его в безопасности, даже жертвуя своей жизнью, потомучто в голове то и дело всплывают фрагменты когда на теле культиста были ужасные раны, выпотрашеные органы, слазившая кожа, ядовитые следы или искажённые от кода. Этого всего хотелось избежать, хотелось что бы этот маленький потухший огонёк горел ярко, был счастлив, эм... В меру того сколько счастья можно получить находясь в этом месте.

Но... Но было ли это любовью? Отцовский инстинкт? Простое желание Гостя дабы все были в безопасности? Может в Ту Тайме он видит несчастного ребёнка о котором нужно заботиться сильнее остальных?

Он любит свою жену, безусловно, она его мир, как и его маленькая доченька. Он хочет вернуться к ним, хочет вновь увидеть и поцеловать...

Но просыпаясь от очередных сновидений с их участием он задаётся логичным вопросом: "а увижу ли я их вновь?".

Быть может... Можно немного согрешить? Разве он не мёртв для своего мира? Может он имеет право любить кого-то если этот человек так жаждет ответных чувств?

Шуршание простыней. Мягкие поцелуи, поглаживание запястий, с них сняты бинты, наконец можно увидеть масштаб чужой одержимости культом... Что была раньше.

Сейчас же Тайми стыдливо отводит взгляд не желая видеть осуждение на чужом лице от вида этих белых следов, что своей формой повторяют знак Спауна.

Но каждый шрам целуют, говоря этим что стыдится из не нужно.

Одежду снимают, аккуратно, не спеша, продолжая трогать и целовать. Нет такого участка чужого тела что не покрыт шрамами ручной работы... Это вызывает беспокойство, быть может он поговорит об этом со своим, уже как месяц, парнем об этом... Чуть позже, может на следующей неделе.

Тихие стоны, мягкий шёпот, смешки из-за щекотки, нежные прикосновения к до сего не доступным никому местам. Всё происходит медленно и вязко.

В глубине сознания младшего так и кричит желание получить грубость, быть может что бы его придушили, ударили, сжали так что бы на худых бедрах остались синяки. Но любовь, что всё ещё вызывает противоречивые чувства к самому себе, отгоняет это, просит просто наслаждаться другим телом, его комфортом... Может когда-нибудь в будущем его желание наказания за все свои грехи будет озвучено. Обговорено оно будет или удовлетворенно? Хм... Это вопрос для другого фанфика.

Поцелуи в шею, в щеки, в губы с последующим продолжением. В уголках глаз появляются слезинки, с уст то и дело срывается чужое имя, а ладони хватается за чужие плечи в поисках поддержки. Первый раз, девственник. Гость не спешит, не желая причинить боль, вместо этого терпеливо ждёт разрешения на продолжения.

Медленно, аккуратно, спустя время более напористо.

Удивлённо смотря на то, как такое на вид хрупкое тело принимает всего его и даже просит больше. У этого паренька ужасный тактильный голод.

Всё заканчивается неожиданно. На сильном укусе в плечо, на хныканье и вязкости между двух тел. На том как дрожащее, после разрядки, тело переворачивают на живот. Наваливаются на спину. Просят потерпеть ещё чуть-чуть. Нежно нашептывания возбуждённый бред в покрасневшее ушко. Под, на этот раз, громкие стоны и всхлипы вбиваются, пока не ощущают собственное удовлетворение. Пачкая белоснежные бедра другого.

С тяжёлым дыханием заваливаются рядом с культистом, тянут чужое тело к себе и интересуются о самочувствии. Тот лишь устало смеётся, утверждает что всё в порядке. Ему верят. Ведь это правда.

Теперь они оба в порядке, ведь нашли ту частичку сердца которой можно доверить всё на душе...

А Спектр пьёт уже пятую банку ромашкового чая и плачется Спауну что в его аду одни геи.

Конец💜💜💜