Хватит

Газеты, конечно, захлёбывались от восторга. Героиня Британии продолжает спасать жизни. Прошла аврорские курсы, участвует в благотворительных вечерах, открыла центр защиты детей, курирует фонд помощи жертвам войны, лично поддерживает множество гуманитарных инициатив, включая интеграцию в общество магов, признанных частично неблагонадёжными. Помогает детям, помогает ветеранам, помогает даже своим врагам. Не девушка — символ, икона!

Все, кто хоть немного знали Гарри, понимали, что это катастрофа. В будни Гарри жила на работе, по выходным — в десятке разных мест, где ждали её помощи и участия.

Гарри спала ровно шесть с половиной часов — по регламенту Аврората. И утром снова шла спасать мир. Каждый день. Без болезней и опозданий. По воскресеньям с утра заходила в Нору — как на работу, с дежурной улыбкой.

— Словно робот, — говорил Герман.

— Словно голем, — говорила Роз.

Роз считала, что это компенсация, попытка заглушить неутихающее чувство вины. Успеть там, где когда-то не успела. Герман не соглашался. Сам когда-то прошёл через круговорот дел и отчаянную попытку успеть всё и всегда. А потому сразу понял, что проблема здесь точно не в этом. Герман считал, что это попытка отвлечься и забыть.

Они пытались поддерживать, как могли. Роз обнимала при любой удобной возможности и приносила мамины пирожки, Герман помогал составлять расписания и предлагал поговорить о происходящем.

— Хватит! — однажды не выдержала Роз, узнав об очередном сверхурочном дежурстве. Она трясла Гарри за плечи и чуть не плакала. — Ты не обязана, ты и так сделала больше нас всех!

Роз ждала отвратительной ссоры, но Гарри только сбросила чужие руки с плеч и вернулась к работе.

Постепенно заметили все, даже вечно витающий в облаках Лука.

— Твои мозгошмыги заставляют меня переживать, — сказал он однажды, полуприкрыв глаза. — Возможно, тебе стоит прекратить бег.

Гарри привычно растянула губы в улыбке и пожала плечами. Она ведь никуда не бежала, сидела за столом в собственном доме и писала ответ очередным попечителям.

— Я боюсь, что однажды найду одних только их, а тебя не останется, — беспечно продолжил Лука, болтая ногами на слишком высоком — он сам трансфигурировал его таким — стуле. Гарри вздохнула и отложила перо, жалея, что вообще согласилась сегодня "выпить вместе по чашечке ромашкового чая", забыла, что Лука совершенно не способен понимать намёки и, возможно, не принимает саму концепцию занятости как таковой. Лука распахнул глаза. Бледные, водянистые, полубезумные глаза.

— Если ты исчезнешь, кого ты сможешь спасти? — спросил он, вперившись, не мигая, в глаза напротив. А потом тихо рассмеялся и, болтая ногами, призвал к себе чашку с чаем.

Гарри снова спала ровно шесть с половиной часов — по регламенту Аврората. И утром снова шла спасать мир. Каждый день. Без прогулов и сомнений. Ничего не меняется от одной меткой фразы. В воскресенье с утра она зашла в Нору, обняла Роз — и расплакалась той в плечо.