Хрустальный сосуд

У короля Эрнеста I, недавно потерявшего жену, не имелось наследника мужеского пола, а вот желающих заполучить бесхозный трон – хоть отбавляй. И каждый алчный властолюбец не прочь был осуществить свой план законным и бескровным способом – женившись на единственной дочери Эрнеста I – принцессе Лете.

«Моя дочь не должна быть легкой добычей!» - решил король и стал воспитывать пятилетнюю Лету в лучших рыцарских традициях. День и ночь ее натаскивали совсем не в женских занятиях, принцесса занималась фехтованием и борьбой, отбросив всякое там вышивание и рисование, училась стратегии и тактике войны, ездила верхом и стреляла из лука, а если в чем-то девочка проявляла излишнюю мягкость, Эрнест I строго пенял ей на это.

Бывало в детстве, если с ней случалась какая-нибудь неприятность (что-то вроде вывиха плеча на тренировке, или ушиба от падения с лошади, или глубокой кровоточащей царапины, полученной на фехтовании), едва в глазах ее появлялись слезы – отец сурово сдвигал брови и говорил:

- Что это?! Ты у меня разве хрустальная ваза, с которой нужно носиться, боясь уронить? Или котенок, который хочет на ручки? Ты ли не моя дочь? А моя дочь – из стали! Моя дочь из кремня!

Так и росла Лета, не боясь синяков и ушибов, не выказывая ни малейшей слабости, в любой ситуации сохраняя хладнокровие и отличаясь завидной отвагой. С отрочества она не проронила больше не единой слезинки, ни тогда, когда ей зашивали серьезную рану, полученную на турнире, ни, когда погиб ее любимый боевой конь, ни даже, когда хоронили Эрнеста I.

В результате отцовских усилий, Лета стала сильной, бесстрашной, целеустремленной, жесткой, с тяжелой рукой и стальными нервами – настоящей железной леди. И желающих заполучить трон войной или женитьбой как-то поубавилось. Сбылась мечта Эрнеста – и корона отныне была в надежных руках.

Что сама Лета думала о замужестве – никому не известно, но, по крайней мере, она не спешила вручить какому-нибудь смазливому принцу или гордому королю свою руку и… нет по поводу наличия у королевы сердца мало кто питал иллюзии.

Но народ интересовался. Оно ведь и правда жутко интересно – кого ж не волнует, когда выйдет замуж твоя правительница, а то «часики то тикают» и вообще... наследничка бы государству. Все чаще и чаще Лета I слышала от своих советников этот глас народа. И решила сделать официальное заявление, которое звучало примерно так: «Во благо страны и ради продления династии королева Лета I заключит рациональный и взаимовыгодный союз в наиболее благоприятное время, когда определит самый оптимальный вариант избранника».

Ей казалось, что она высказалась прямо и недвусмысленно, что пресечёт всякие толки, однако все вышло совсем наоборот. Простой народ ведь на то и прост, чтобы переиначивать слова великих на свой лад, плодить детей, нищету и слухи. И некоторое время спустя королевское заявление толковалось следующим образом: королева Лета I заявила, будто за кого попало замуж не выйдет, а обвенчается только с достойным, с тем, кто одолеет дракона. Этому герою отдаст она свое королевство и станет примерной женой.

Как только слухи дошли до королевы, та, мягко говоря, разъярилась. Пригрозила отрезать язык любому, кто станет это повторять, но народную молву уж было не остановить. Хуже всего то, что нашлись идиоты, кто поверил и решил таким странным путем достичь сердца Леты.

- Теперь все понятно, - говорили ободрившиеся рыцари и принцы, - раньше мы думали, что она холодна, как лед, и неприступна, как скала, а оказывается, просто ищет достойного мужика. Она хочет голову дракона? Она ее получит!

Когда агенты пересказывали королеве такие разговоры, она не знала, смеяться ей или начинать казни. А женихи тем временем окончательно подняли головы и расправили плечи. Одно дело, когда дама мыслит слишком трезво и рационально, пугающе деловито ведет переговоры о браке, а совсем другое, когда проявляет типичное женское: «Хочу, чтобы ради меня совершались подвиги!» - это же привычно, просто и понятно, прямо радость для души.

Они стали собираться в походы, снаряжать экспедиции, чтобы отыскать дракона. И королева думала, что на том дело и закончится, ведь драконов никто не видел вот уже лет сто. Однако, герои его нашли. Дракон жил высоко в горах, в огромном черном замке, в столь непроходимом месте, что один из десяти отважных добирался туда. К самому замку, конечно, рыцари так и не сумели подойти, поэтому все дошедшие стали лагерем на небольшом плато, расположенном как раз перед обиталищем чудовища.

Лета же окончательно рассердилась.

- Что они себе возомнили?! Думают, будто я неженка, которая боится какого-то дракона? Считают, что меня можно поразить такой ничтожной победой? Я не хрустальная ваза, чтобы со мной носиться! Я сталь! Я кремень! Да я сама пойду и убью треклятое чудище, чтобы прекратить весь этот балаган!

Королева сказала – королева сделала. И уже на следующее утро небольшой отряд, ею возглавляемый, выступил в сторону гор.

Тем временем дракон с интересом наблюдал за суетившимся внизу людишками. Он был существом любопытным и одолеваемым скукой, потому такое бесплатное шоу приносило ему немало удовольствия. Он обожал развалиться на замковой стене, вальяжно помахивая хвостом, вкушать жирного барана и любоваться, как при этом перекашиваются от завистливой муки лица рыцарей, обонявших аромат свежеподжаренного мяса и уныло жующих походную солонину.

Герои по три часа в день, утром, вечером и после обеда начинали громко кричать, оскорбляя дракона и вызывая его на бой. Конечно, они располагались достаточно далеко, но у дракона был отменный слух, замечательный не только тем, что он слышал, как скребется мышка в норе, находящейся за триста миль, но и тем, что, при желании, мог не услышать, как в трех шагах от него трубит слон.

Иногда он пикировал вниз и воровал у рыцарей лошадей. Вдогонку ему летели копья, стрелы, ругательства – и все одинаково безрезультатно.

И вот однажды, в ясный солнечный день, дракон по своему обыкновению поразвлекся немного, сбрасывая на рыцарей внизу обглоданные кости и прочий мусор, что попадался ему под лапы. Герои принялись орать все яростнее, а он, покружившись на месте, устроился поудобнее и задремал, воспринимая злобные вопли, как тихую успокаивающую музыку. И вдруг!.. Его тонкого слуха коснулся какой-то непривычный звук. Дракон подскочил, едва не свалился со стены.

- Дева?.. Дева!..

О! Эти тарахтящие недоумки наконец-то додумались, чем можно его соблазнить. Они привели в лагерь приманку – юную, хрупкую, прекрасную деву! Уж не различить нежный голосок в хоре этих луженых глоток, настоящий дракон просто не мог.

Он свесился через край, отыскивая легкое яркое платьице и длинные волосы в сверкающей латами толпе. Но снизу на него смотрели практически одинаковые железные шлемы с опущенными забралами.

«Хм… - подумал дракон, - догадались ее замаскировать. Но не быть мне змеем, если я не отыщу деву и не похищу ее».

Дракон сказал – дракон сделал. Он присмотрелся, принюхался, затем прицелился, пригнув голову. Нервно перебирая задними лапами, сжался в пружину и стрелой спикировал на плато.

Бедные герои ничего не успели сообразить, как дракон уже поднимался ввысь, унося в лапах одного из них. Если бы жертва чудовища кричала, они бы удивились тонкости ее голоса, но королева Лета I не могла себе позволить чего-то, вроде криков ужаса.

То, что дракон похитил их королеву, скрывающуюся под латами, рыцари узнали гораздо позже от встревоженных слуг. А узнав, исполнились гневом и решимостью – освободить прекрасную Лету!

- Дева… дева… Прекрасная дева, - приговаривал дракон, разрывая доспехи, будто те были из фольги. – Как же тщательно они тебя упаковали… недоумки, да еще и в железо! Разве можно так с нежной хрупкой девой?..

Лета его бормотания не слышала, она сопротивлялась изо всех сил. Брыкалась, била чудовище латной перчаткой, не выпустила меча и пыталась перерубить драконью лапу, но толку никакого не было, дракон ловко выковыривал ее из железного панциря, отбрасывая в сторону части доспеха. В конце концов вниз со стены полетел и ее прославленный меч.

Оставшись в стеганном поддоспешнике, королева нащупала кинжал, припрятанный в рукаве, прицелилась и воткнула его в драконью шею, метя между чешуек. Кинжал вошел по самую рукоятку, на лице королевы появилась злорадная усмешка, но тут же исчезла – лезвие обломилось у основания, а дракон ничего не почувствовал.

- Ай-ай-ай, - говорил он с досадой, качая головой. – Разве так можно.

«Он меня еще и осуждает!!!» - сердито подумала Лета, и тут же изумилась: «Он разговаривает?!!»

Но дракон осуждал не ее, ему и в голову не могло прийти в чем-то обвинить деву.

- Разве можно наряжать нежное милое хрупкое создание в такие ужасные грубые тряпки! Скажи, о прекрасная дева, кто сотворил с тобой такое? Кто надел на тебя этот бесформенный стеганый костюм?

- Мой портной… - ответила опешившая Лета, но тут же опомнилась: - А твое какое дело, проклятое чудище?!!

- Сожру этого портного.

- Что?!!! – королева потеряла дар речи от возмущения.

- А теперь, в башню.

- Что?!!! – Лете казалось, что она может задушить его сейчас голыми руками – так много было в ней ярости.

Но дракон не обратил на это ни капли внимания, он просто поднял королеву и отнес ее в самую высокую башню своего замка.

И вот суровая королева Лета I. Королева из стали. Королева из кремня. Очутилась в… розовой, оббитой бархатом, уставленной мягкими пуфиками и золочеными зеркалами… миленькой такой… комнате.

От досады и злости на то, что она так легко угодила в лапы дракону, хотелось расплакаться, но едва слезы наворачивались на глаза, как перед Летой вставал образ ее почившего родителя, строго выговаривающего: «Ты что, хрустальная ваза, с которой нужно носиться? Или котенок, который мяучит, просясь на ручки? Моя дочь – сталь! Моя дочь…»

- …кремень, - уже вслух повторяла Лета.

Она сжала кулаки, сцепила зубы и начала обдумывать план побега и мести.

Оценив ситуацию, Лета попыталась открыть дверь, ведущую из комнаты, та оказалась запертой. Девушка извлекла из волос булавку и в считанные секунды взломала замок. Но дверь все равно не позволяла ей выйти. Навалившись всем телом, Лете удалось отвоевать для себя небольшую щелочку, в которую она и выскользнула, тут же очутившись… в море цветов.

Вся площадка и вся обозримая часть уходящей вниз витой лестницы была просто засыпана розами и пионами, лютиками и ирисами, ромашками и лилиями.

- Что это?!! – закричала королева, ожидавшая встретиться здесь, за дверью, с чем угодно: от огненной струи драконьего пламени до лютых монстров-помощников похитителя, но только не с цветочной свалкой.

Ей ответила довольная драконья морда, заглядывавшая в небольшое окошко под потолком:

- Все девы любят цветы, - он расплылся в улыбке.

- Я не все! – выкрикнула пленница и ретировалась в комнату, захлопнув за собой дверь – побег на этот раз не удался.

Гулкий бас дракона слышался через стену:

- Цветы можно поставить в вазы. В твоей комнате много ваз, фарфоровые и хрустальные… - королева поежилась от ненавистного ей образа хрустальной вазы. - А вода в ванной, - продолжал дракон, - холодная и теплая – я специально подогрел своим дыханием. А еще в ванной пушистые полотенца и пахучее мыло.

Королева не слушала про воду и мыло, она, хмурясь, вышагивала взад-вперед по мягкому персидскому ковру и обдумывала новый план.

Пушистые полотенца Лете в скором времени все-таки пригодились, как и шелковые простыни, а также парчовые шторы – все это она порвала на полосы и свила веревку, такую длинную, какую только могла. Но уверенности в том, что той хватит, у Леты не было – за окном лежала пропасть, дно которой совершенно не просматривалось.

- Я сталь! Я кремень! – упрямо бормотала королева. - Даже если я упаду, кремень не разбивается… я же не хрустальная ваза…

Решительно выдохнув, королева привязала самодельную веревку к ножке массивной огромной кровати и начала опасный спуск вниз. Она надеялась, что если длины веревки и не хватит, то совсем не на много – можно будет спрыгнуть. Спускаться было очень тяжело, все мышцы затекли, ладони просто горели, навалилась нечеловеческая усталость, веревка практически кончилась, а дно пропасти так и не появилось – плотный туман скрывал его.

Оказавшись между небом и землей, королева не решалась прыгать, но в то же время четко понимала – обратный путь ей не одолеть.

Повисев так с полчаса, она тихо простонала:

- Кремень не разбивается… А если я и умру, то умру достойно, а не в зубах чудовища… - и, крепко зажмурившись, отпустила руки.

К своему удивлению Лета пролетела всего пару метров, поверхность под ней самортизировала, и девушка очень удачно приземлилась. Вскочив на ноги, королева позволила себе радостный крик:

- Получилось! – и тут же бессильно упала – оттого что не удержалась на покачивающейся поверхности, и от того, что поняла – ее на крыле несет дракон, а под крылом, разогнавшим туман, далеко-далеко внизу – дно ущелья с острыми камнями.

– Черт! – закричала Лета. – Черт! Ну почему?! Зачем ты здесь?!

- Не люблю, когда девы становятся мертвыми. Это не интересно.

И он снова отнес королеву в башню.

Изнеможенная Лета упала в кровать и тут же уснула. А утром, ругая себя за непростительную слабость, вымылась в ледяной воде, презрительно отвергнув теплую. Закуталась в простыню, съела одно яблоко из чудом оказавшегося на столике завтрака из четырнадцати блюд. Потянулась за стеганным поддоспешником – единственным своим нарядом, однако, того не было! Вместо рыцарского облачения на кресле валялась целая куча воздушных, ярких, шитых золотом и драгоценными камнями платьев. Королева яростно отбрасывала их, надеясь найти свою одежду.

- Что это ты ищешь? – спросила заглянувшая в окно хитрая морда дракона.

- Свою одежду, чудовище!

- Если ты имеешь в виду тот жуткий костюмчик, в котором тебя пытались от меня спрятать, то я его сжег.

- Что?! – покраснела от ярости королева. – И что мне теперь надевать?!

- Платья! Все девы ходят в платьях.

- Я не все! - зарычала Лета и в приступе гнева принялась выбрасывать из окошка роскошные наряды, один за другим…

Это окно выходило на плато, где располагался лагерь рыцарей, и платья разноцветными сверкающими цветками медленно падали на удивленных героев, испуганных лошадей, на грубые палатки и серую грязную землю,

Дракон провожал свои подарки чуть любопытным взглядом, а когда последнее платье легло в грязь военного лагеря, он извлек откуда-то новую кипу одежд и свалил на пол комнаты.

- Ты права, та коллекция уже вышла из моды. А эти из самой новой, - и улетел.

Шипя от досады и грязно ругаясь, королева Лета пинала платья ногами до тех пор, пока не загнала груду в дальний угол.

- Я не буду! Не буду такое носить!..

После, столовым ножом проделала дырку в покрывале, просунула туда голову и подвязала на талии декоративной веревкой от штор. Не тратя зря время, Лета предприняла новую попытку выбраться через дверь. На этот раз в коридоре не оказалось цветов. Осторожно прижимаясь к стене, на полусогнутых, постоянно оглядываясь, королева беспрепятственно спускалась вниз. Спускалась. И спускалась. И спускалась… Окошко было только на самом верху – там, где находилась ее комната, а ниже все было настолько одинаковым, что Лета понятия не имела, сколько прошла и где сейчас находится, разве что становилось темнее и темнее.

Когда ее ноги уже начали дрожать от напряжения, а глаза перестали улавливать даже малейший лучик света, Лета решилась остановиться и перевести дыхание. Вдруг под ногами что-то пискнуло и чье-то мелкое мерзкое тельце коснулось ее щиколотки.

- Я… кре-кре-мень… - заикаясь зашептала Лета. – Я-я… ста-таль…

Королева ничего и никогда не боялась. Ничего, кроме… крыс. Эти хвостатые твари внушали ей просто сверхъестественный ужас, который она не могла преодолеть, как ни старалась, и который так тщательно скрывала вначале от отца, затем от подданных. Пытаясь, в конце концов, спрятать это даже от самой себя.

Писк послышался с другой стороны – выше по лестнице, затем ниже. Потом новый совсем близко. Еще… еще…еще… Лету окружали невидимые жуткие, зубастые враги. Она задрожала всем телом, присела, беспомощно закрываясь руками, и, позабыв о кремне, о стали, об отце и обо всем на свете, отчаянно завизжала. Для крыс этот визг стал словно сигналом к бою, и они яростно бросились в атаку.

Когда Лете стало казаться, что ее юная царственная жизнь закончена, темнота озарилась светом, чей-то страшный рык разогнал крыс, чьи-то заботливые руки подхватили ее и понесли вверх… вверх, к свету… От пережитого ужаса девушка впервые в жизни потеряла сознание.

Очнувшись, Лета увидела перед собой совершенно незнакомого мужчину, с каким-то, тем не менее, до боли знакомым лукавым прищуром в глазах. «Тоже пленник? Или слуга?» - размышляла она.

- Что ты делала в подвале? – спросил он.

- Убегала от дракона, - тихо произнесла королева.

- Зачем? Неужели, тебе так плохо здесь? Не кормят?

Лета раздраженно дернула плечами.

- Холодно? – продолжал он спрашивать.

- Нет.

- Не хватает чего-то?

- Все есть! – взвизгнула она. – Но я тут пленница!

- Почему пленница? Ты гостья.

- Ну-ну. Можно подумать, дракон так меня просто отпустит!

- А ты спрашивала?

- Нет… - растерялась королева. – Но он же чудовище!

- А что в нем чудовищного? Разве он не окружил тебя вниманием и заботой?

- Да! Но я не хрустальная ваза, чтобы со мной носиться!

- Ты что, с ума сошла? – совершенно ошарашено отвечал мужчина. – Конечно, ты хрустальная ваза! Все девы – хрустальные вазы. И с ними нужно очень осторожно носиться!..

И тут королева поняла, кто перед ней. На нее нахлынула небывалая ярость, она вскочила на ноги, сжала кулаки и выкрикнула:

- Я сталь! Я кремень! Я приказываю немедленно меня отпустить, чудовище!

Дракон, а это был он, вздохнул:

- Ну если тебе больше не хочется гостить в моей башне, то я отнесу тебя домой.

- Я не… - королева хотела сказать, что носиться с ней не нужно, но тут вспомнила, что иным способом из замка просто не выберется, и умолкла.

- Только на улице уже стемнело, и мне почему-то кажется, что даже девы из стали иногда спят, - он протянул ей какой-то предмет.

Лета почему-то приняла, рассмотрела. Это оказалась пижама –мягкая и пушистая, белого цвета с голубыми единорожками. Точно такая же была у нее в детстве, очень, очень давно… еще до маминой смерти. Потеряв контроль над эмоциями, девушка уронила слезу, за которую ей вдруг стало жутко стыдно, но с пижамой она не рассталась.

- Хорошо… я останусь здесь на одну ночь…

Дракон улыбнулся и вышел… в окно.

Теперь она не думала о побеге и о мести тоже не думала. Не было никакой рациональной причины верить чудовищу, но она почему-то поверила. Лета приняла горячую ванну, с наслаждением намыливаясь пахучим мылом. Вытерлась махровым полотенцем, облачилась в мягкую пижаму. Затем укрылась теплым пушистым одеялом и уснула.

Впервые с пяти лет, королева из кремня, королева из стали Лета I спала так сладко и беззаботно.

А утром, она позавтракала, не гнушаясь на этот раз попробовать каждое из четырнадцати блюд, чудом появившихся в комнате. Откопала из груды в углу самое красивое платье и надела его. Расчесала золотые волосы и украсила диадемой, которую нашла на столике возле зеркала.

Затем подошла к окну и улыбнулась, увидев, что дракон здесь и галантно подставляет ей крыло для посадки.

Они летели над заснеженными горными пиками, над синими-синими озерами, и лоскутными одеялами полей, над зелеными морями лесов и городскими колокольнями. Лета видела чудесные места, ныряла в кудрявые облака, замирала с часто бьющимся сердцем, когда дракон вдруг резко планировал вниз или поднимался ввысь.

А потом вдали показался родной замок. Высокие суровые стены из серого гранита. Строгие, лишенные украшений башни, ровный прямоугольник внутреннего двора. Королеве отчего-то стало грустно и одиноко.

Дракон приземлился у самых ворот, испугав стражу, дождался, пока Лета сойдет. Потом повернул к ней голову и сказал, лукаво ухмыляясь:

- До встречи.

Потом поднялся в воздух и улетел. А Лета вновь стала королевой Летой I.

С того дня прошло довольно много времени. И все вроде бы шло по-прежнему. Так же плелись интриги, так же сплетничал народ, так же стояли лагерем у «гнезда» дракона герои, надеявшиеся добыть себе славу и царственную жену. Лета издавала указы, заключала политические соглашения, проводила реформы. Она была королевой из стали, королевой из кремня. Но в душе ее что-то произошло. Придворные теперь казались ей такими неискренними, такими мерзкими, словно стая крыс, которые так и жаждут откусить от нее кусочек. Послы и правители других государств – такими высокомерными и злобными, будто стервятники, дожидающиеся, когда она ослабеет. Претенденты на руку такими глупыми и заискивающими, будто холодные липкие жабы… А еще - небо казалось всегда серым. Краски – тусклыми. Платья – слишком грубо и безвкусно сшитыми. Постель – недостаточно мягкой. Еда – не такой вкусной. Королева загрустила.

В один из таких печальных вечеров Лета сидела в своих покоях, на коленях ее лежало платье – то самое, в котором она прилетела из драконьего замка. Она перебирала в пальцах тончайший голубой шелк и вздыхала, вздыхала… Вдруг пальцы наткнулись на что-то твердое и округлое, вшитое в ткань. Она заинтересовалась, повозившись немного, извлекла предмет – это оказалось маленькое тонкое колечко с синим камнем. Королева, рассмотрев его, решила примерить. И, как только она надела его на палец – королевские ее покои, с гобеленами, изображающими славные битвы, с громоздкой кроватью в строгом без излишеств стиле, с высоким, продуваемым всеми ветрами окном, исчезли, растворились, превратившись в такую знакомую миленькую комнату в башне.

Королева снова была в замке дракона. А он, собственной персоной, в человеческом обличии развалился на одном из пуфиков.

- Как ты посмел?! – закричала Лета.

- Все девы любят сюрпризы, - нагло заявил дракон.

- Я не все!

- Но тоже любишь.

- Я тебе не какая-нибудь избалованная девчонка! Я тебе не легкая добыча! Не хрустальная ваза, чтобы со мной носиться!..

- Конечно же, хрустальная ваза.

- Нет! Я сталь! Я кремень! Я… - и тут вдруг ей совершенно перехотелось кричать и спорить, Лета увидела мягкую белую пижаму, лежащую на кровати.

- Я сталь!..

- Я кремень!..

- Я…

-…хочу на ручки… - сказала вдруг она и расплакалась.