Хрупкое чудо
FIRST TRIAL«Опять ■■■■■, еле дышит...»
«■ ■■■■ анемия ■■■■■■■■■■■ ■■■■■■ и всё остальное... ■■■ целая карта ■■■■■■■■■ ■■■■■■■■...»
«Пациент ■■■■■■, состояние ■■■■■■■■■ тяжёлое...»
«Каждый день одно и то же, ■■■ ■■■■■ вокруг него...»
«■ ■■■■ астма, ■■■■■■■■■■■ пневмония ■ анемия дыхательных путей...»
«■ не могу больше, не хочу за него ■■■■■ отвечать...»
«■■■■■■■ ■ переводе в специализированное ■■■■■■■■■■ пока принято...»
«Надо что-то решать ■ ■■■, иначе ■ просто уволюсь...»
Я наблюдаю, как ■■■■■■ играет в одиночестве. Казалось бы, ему это совсем не мешает. Другие дети обходят его стороной, словно боятся заразиться чем-то невидимым, и в этом нет ничего удивительного. Характером, наверное, не выдался. Хотя… честно говоря, все здесь дети одинаково противные. Я прикусываю губу, отгоняя посторонние мысли. Дети есть дети. Противные они или нет — у них есть только одно общее: нужда в заботе.
Я делаю пару шагов к ■■■■■■, ощущая тяжесть собственной решимости. Смотрю на него сверху вниз. Он даже не оборачивается, погружён в свои игры.
— Эй.
Мой голос звучит странно громко в этой тишине, будто сам удивляется собственному появлению.
— Дядя Ренка!
■■■■■■ разворачивается с лучезарной радостью. Он подскакивает и, смеясь, бросается мне в объятия. Я снова слышу его кашель — тихий, хриплый, почти привычный звук. Иногда мне кажется, что слышу его чаще, чем себя.
— Какой я тебе дядя...
Моё лицо невольно становится мягче, сочувствие растекается по нему, как по зеркальной глади.
— Большой! И сильный.
Его улыбка ослепляет, как солнечный луч, пробившийся сквозь густые облака. Как может в таком хрупком теле помещаться столько света?
— Дядя Ренка, Вы пришли, чтобы почитать мне?
Я стою на пороге своих собственных эмоций, не до конца понимая, зачем же я действительно подошёл. Может, это жалость. Может, это отголоски того, каково быть в одиночестве, когда те, кто должен был тебя оберегать, отвернулись.
— Конечно.
Я беру книгу, сажусь на пол. Он присаживается рядом. Тепло его маленькой руки мгновенно окутывает меня. Он обнимает меня так, будто я для него кто-то родной.
И мне становится больно. Так жалко думать, что этот свет так уязвим. Насколько долго ты сможешь сиять, если тело не выдержит?
