Хронологически Точный Гуротобер (с)

Во время гуротобера сюжетные картинки по 19-24 (Honkai: Star Rail ау) рисовались вразнобой, соответствуя темам челленджа, а не сюжетной нити истории. Здесь будет приведено объяснение всего произошедшего за месяц с картинками, расположенными в хронологическом порядке, и текстовым форматом историй на них самих, чтоб было читабельно. Как говорится, 💫енжой💫

Неизвестный недуг, поразивший организм химика во время одной из командировок, стремительно захватывает его тело. Ханс Тэвиш Коулман начинает свою деятельность по поиску панацеи - абсолютного лекарства, если не дарующего бессмертие, то хотя бы избавляющего от болезней во время долгой жизни. Исследования продвигаются медленно: Коулман понемногу открывает для себя различные экспериментальные подходы, впрочем, всё ещё осторожно относясь к рискованным решениям. 

"Времени мало, меньше, чем кажется; химик не паникует, конечно, но очень к этому близок. Ещё немного, и его тело начнёт отказывать окончательно: нутро начнёт извергать кровь не только в моменты стресса, ослабеют мышцы, и Ханс, будто немощный старик, будет прикован к аппаратам до тех пор, пока кто-то из родных не смилостивится и не отключит его.

Этого нельзя допустить, нет, ни в коем случае...

Если Коулмана-старшего не станет, кто останется у его брата? У пациентов, которых он спасает, вытаскивая порой безумными, но действенными методами из лап гибели? Только сам химик, непризнанный гений, может безо всяких Эонов найти истинное избавление от болезней, панацею.

Потому себя Коулман спасает в первую очередь... ради блага разумных рас.

Благими намерениями вымощена дорога в ад, однако лишь на них химик останавливаться не намерен. "Благое дело будет совершено," он клянётся себе. "Совершено, и будет оно совершенно."

Не хватает лишь капли вдохновения. Чего-то особенного, что подтолкнуло бы Коулмана к невероятному.

И любая цена будет оправдана." 

Одновременно с поиском панацеи продолжается обычная практика химика. С течением времени (и ростом отчаяния) Ханс пробует новые и новые подходы, которые, хоть и мало способствуют продвижению исследований, всё же помогают его клиентам. Так, например, Коулман поучаствовал в подготовке органического протеза для леди Легран, его хорошей знакомой-дроида. 

Грейс Легран, в свою очередь - широко известная в узких кругах участница отряда ###16, сотрудничающего с Гильдией Эрудитов. Сойдясь в не самых обычных обстоятельствах (в тюрьме), четверо представителей разумных рас сообща занимаются поиском различных артефактов на далёких и не очень планетах, действуя как мирными методами, так и не то чтобы. 

Грейс, неплохо приятельствуя с Хансом, держит с ним связь. 

- Шутки у тебя избитые, Ханс, и куда сильнее, чем я. Позже перезвони, я тут… отдыхаю.

Киборг фыркнула собственному каламбуру, вырубив связь и погрузившись глубже в ванну со льдом. Искусственная часть тела завопила всеми датчиками от непозволительно низкой температуры, но Грейс до этого уже не было дела.

Меланхолично оглядев изрядно потрёпанное тело, перед переходом в спящий режим неорганик остановила довольный взгляд на руке из плоти и крови.

"Напоминание установлено: Поблагодарить Коулмана за настоящий органический протез."

В то же время химик, в очередной раз отправившись в командировку по приказу руководства, оказывается в любопытной ситуации. Ему на глаза попадается раб по имени Кнес, принадлежащий местному жителю; после недолгих уговоров и предложенной суммы невольник переходит во владение Коулмана. Воспитанный в цивилизации с порядками, позволяющими подобные отношения между разумными расами, сам химик не видит какой-либо невероятной цели в данной покупке: единственной явной причиной для совершенной сделки для Ханса является вероятная возможность использовать крепкое существо в экспериментах, "нестандартность" которых всё нарастает. 

"Могучего зверя на бойню вели,

Пытали, ломали - сломать не смогли.

За повод тянул малодушный торгаш:

"С паршивой овцы…"

"Старче, зверя отдашь?""

Асур оскалил зубы под намордником, насколько сумел; издал хриплый, почти неслышный рык. Люди в тёмных одеждах не внушали доверия: гадкие, должно быть, твари, вроде тех, кто таскал его на цепи, будто вшивую псину.

Старик - "хо-зя-ин" - недовольно дёрнул за ремень, удерживающий истощённого зверя рядом, и асур шагнул ближе. Все в тёмном были как на подбор: с оружиями, суровые и ниже его на пару голов. Выделялся один покрупнее, но вширь; он болтал со стариком о чём-то, держась так статно, будто это он тут был князем.

От досадной мысли Кнес сдавленно заворчал, перебивая старика - и крупно содрогнулся, рухнув на колено от боли, пронзившей будто бы разом всё тело.

Опустив шокер, новый хозяин - тот, что пошире, со стекляшками на носу и жуть каким мягким голосом - произнёс что-то. 

Наверное, объявил начало новой пытки для старого асурьего вождя. Кнес не знал.

Тем временем врачебной практикой занят штатный хирург Эрнест Вельтманн. Выезжая на поля сражений с отрядами корпорации, он, несмотря на изначальный скептицизм в сторону своей профессии, начинает проникаться ценностью человеческой жизни, когда та раз за разом, несмотря на все его старания, ускользает из рук хирурга. Внешне, впрочем, эти душевные метания проявляются мало, кроме как в общении с коллегой доктора - мистером Коулманом. 

- Не дёргайся, пацан… Вот соскользнёт рука, и будешь у меня как котлетка на ноже, ха-ха. 

- Не пугай новичка, док, достал!

- А что такого…?

Хирург непонятливо хмыкнул, поддев наконец лезвием механизм внутри маски и освободив окровавленное лицо несчастного вояки. Сдёрнув фуражку с насквозь мокрых от крови и пота волос, Вельтманн вздохнул, достав из походной аптечки антисептик.

- Какой нервный… Всего-то лоб рассёк себе, а визгу, будто насквозь пробил.

Коллега только хмыкнул в ответ на потрясённый взгляд солдата.

- Не дождёшься от тебя человечности. 

Вельтманн понемногу находит себя проникающимся идеями об абсолютном лекарстве, хотя и предполагает, что создать такое невозможно. 

Между тем, Коулмана поражает вдохновение. Оказывается, приобретённый им невольник таит в себе секрет панацеи: кровь его вида, т.н. асуров, содержит в себе невероятные свойства, в том числе способности к регенерации, к залечиванию ран почти любой степени тяжести в разумных пределах и даже к самостоятельному излечению многих инфекций. Ханс не замечает момента, когда привязывается к рабу, однако привязывается сильно, для себя оправдывая это идеальным совпадением свойств тела невольника с тем, что химик столько времени ищет. 

Асур-раб чужой энтузиазм разделяет, однако по своим причинам. 

- Для чего ты меня выкупил?

Асур позволяет Коулману раскрыть его тело, прикоснуться к нутру зверя. Сам не зная, отчего, но позволяет: видимо, искреннее восхищение в глазах химика, когда тот рассматривает паутину сути  поверх асурьих мышц, льстит Кнесу.

- Сам не уверен, - посмеивается Ханс. Улыбается, своим мягким голосом бормоча что-то себе под нос. Асур чуть скалится, больше по привычке, чем из настоящей злобы. Химик продолжает.

- Наверное, почувствовал в тебе что-то.

- Что?

- Что-то особенное, видимо. Будто знал: ты подтолкнёшь меня к невероятному.

Кнес фырчит недоверчиво, однако не сбрасывает рук человека со своих плеч. Он мог убить своего "хозяина" десятки раз, когда тот так наивно оборачивался к асуру спиной, или касался его, или…

Галовианец прикрывает глаза, когда подтягивает к себе крылами чужое лицо. Кусает губы химика, царапая клыками до крови, но не раня более. 

Кнес не знает, почему, но он больше не тоскует по свободе.

Переломным моментом становится известие от Грейс, адресованное Коулману. Дело в том, что в состав отряда ###16 входил его младший брат, Джеймс Коулман, который, как оказалось, погиб вместе с другими его членами во время одной из миссий того. 

После того, как химик теряет ближайшего себе человека и последнего близкого родственника, он решается использовать кровь асура в экспериментах, получив разрешение на опыты с образцами под нумерацией с 19 по 24.

(Тема: 16.05

От: ironlady

[РАСШИФРОВКА ГОЛОСОВОГО СООБЩЕНИЯ]

"Ханс, хреновые новости. Шестнадцатого всё пошло по ###, вылазка не удалась. Все органики в отряде полегли, твой брат в их числе. Соболезную на этот счёт…"

[ФРАГМЕНТ ИСКАЖЁН ИЛИ УТЕРЯН]

"…не успели забрать тела. Там от тел ничего не осталось толком, они выпустили какой-то токсин, люди на глазах разлагались…"

[ФРАГМЕНТ ИСКАЖЁН ИЛИ УТЕРЯН]

"Запись лагает, ####. Короче, смотри, я отправлю тебе образец гнилого мяса, мой протез тоже пострадал от той дряни. Напиши, если что-то в нём найдёшь, мне интересно… Будем хотя бы знать, с чем имели дело. Береги себя там… И маякни, как освободишься. Я пока поставлю вместо протеза механику, но отложи для меня руку помясистее, ха-ха."

[КОНЕЦ ГОЛОСОВОГО СООБЩЕНИЯ]}

(Тема: Проект 19-24

От: Ханс Т. Коулман

Отрывок: "Запрашиваю руководство отдела ### предоставить разрешение на начало опытов с объектом Асурья кровь…"}

Наступает день эксперимента. 

Вельтманн, к тому времени сработавшийся с Хансом над этим проектом, колеблется, однако химик уверен: с использованием целебной крови, несмотря на выявленные у неë сомнительные свойства, их с доктором цель будет достигнута. 

Описание экспериментов (кусок истории персонажа II) 

"Объект: концентрат крови северных галовианцев, образцы N.19-24.

Широко используется местными в ритуалах перед сражениями и/или церемониями. Значительно повышает способности организма к регенерации, блокируя болевые ощущения и, будто обладая сознанием, разумно распределяя ресурсы организма для восстановления жизнедеятельности.

Требуется дальнейшее изучение для выявления бóльших возможностей объекта."

"Разрешение на эксперименты дано ХХ.ХХ..."

***

На кровь эта красноватая дрянь смахивала меньше всего. 

Помимо неприличных слов, которыми Вельтманну хотелось обозвать эту подозрительную штуку, находились в мыслях слова цензурные: "высокофункциональная нервная ткань в жидком состоянии", "простейший организм"... в конце концов, ёмкое "паразит".

Доктор Коулман, химик и глава отдела, на бушующего из-за опасности опытов хирурга глядел мягко, почти снисходительно. "Паразит или нет," улыбался он в тот вечер, "не так важно. Важно найти способ обуздать эту субстанцию, подчинить еë целительную силу и обратить во благо... Это будет прорыв!"

Точных слов коллеги Вельтманн сейчас не вспомнит, но прорыв тогда действительно случился. Даже сенсация: об уничтоженной лаборатории внутренние новости Корпорации трубили целых десять системных минут. 

***

"10:46

Образец объекта N.19

Испытуемый: __

Введено 2 децилитра, после чего испытуемому целенаправленно нанесены четыре огнестрельных ранения. Испытуемый скончался, эффекта от образца замечено не было."

"18:04

Образец объекта N.21

Испытуемый: С. МакМахон

Введено 7 децилитров + катализатор А42, после чего испытуемому целенаправленно нанесены два огнестрельных ранения. Несмотря на пробитую навылет грудь, пульс ощутим. Испытуемому оказана медицинская помощь, однако образец из крови не подлежит выведению."

– Я не позволю тебе вколоть в себя эту дрянь... 

– Позволишь, Эрнест. Прежде чем излечить этой кровью мир, я хочу излечить себя. 

"0:06

Образец объекта N.24

Испытуемый: Д-р Х. Т. Коулман

Введено 80 децилитров чистого концентрата. Девять огнестрельных ранений не возымели никакого эффекта, наблюдается агрессия, в т.ч. заметны типичные повадки северных галовианцев. Концентрат активно влияет на разум испытуемого, придаёт его телу невероятную силу и живучесть. Испытуемый пытается меня убить. Запрашиваю силовую поддержку."

Выжимка выше - конкретно про день экспериментов на человеческих организмах, в который последним испытуемым стал Ханс.

После недолгого спора с Вельтманном у Коулмана получается убедить того, что химик сам должен принять концентрат асурьей крови: на тот момент Ханс находится в достаточном отчаянии, чтобы звучать как можно более убедительно. 

После введения чрезмерно большой дозы препарата в кровь химика начинаются метаморфозы. Болезнь, терзавшая его тело, исчезает без следа, однако от воздействия крови Ханс впадает в безумие. Дело в том, что алая жидкость в телах асуров несëт в себе куда больше функций: являясь циркулирующей по венам организма колонией микроорганизмов типа паразит, она, условно говоря, сделает всё, чтоб еë среда обитания продолжала жить. От этого и происходят еë целебные свойства, которые, впрочем, имеют очень заметный побочный эффект, ярко проявившийся у Ханса. 

Разум химика застилает ярость после десяти выстрелов Вельтманна в него, и усмирить Коулмана получается только у прибывшего отряда солдат, скрутившего озверевшего мужчину. 

Картинка ниже - вариант событий "что, если бы доктор не смог выстрелить". 

Я замер, поражённый увиденным. Вместо д-ра Коулмана на меня смотрел кровожадный зверь с лицом старого друга; во взгляде читался голод, всепоглощающий и до безумия страшный. Я не мог сдвинуться с места, крик застрял в горле. "Коулман" качнулся ко мне, я вскинул пистолет

но выстрела не последовало

его зубы рванули кожу, обнажая мягкую, кровавую плоть под ней. Тело пронзила невероятная боль, я шатнулся ближе, не найдя сил отвести взгляда от собственного мяса, сдавленного между зубов Ханса.

Пистолет выпал из ослабевшей ладони.

После инцидента 19-24 проходит несколько дней. Эрнест возвращается на полевую практику, подавленный до невозможности. Размышляя, он приходит к выводу, что нужно продолжать эксперименты, опираясь на записи Ханса, в которых тот предположил использовать некоторые дополнительные препараты для усмирения побочки крови асуров. Остаётся два вопроса: живой материал для опытов и источник крови. 

К ответу о материале хирург, заткнув свою мораль, приходит быстро. 

Сегодня я вытаскиваю из пациента пулю, а завтра его нашпигуют ещё десятком в упор.

Сегодня я вправляю пациенту кость, а завтра его разорвут целиком, не оставив ни клочка мышц целым.

Сегодня я вытаскиваю их с того света, чтобы завтра по чужой прихоти они вновь отправились на убой.

Если они погибнут в любом случае, я имею полное право направить их смерть на благое дело.

Вопрос источника крови тоже не остаётся открытым долго. 

Раб Ханса, незадолго до злосчастного дня эксперимента переписанный на хирурга, оказывается, согласен сотрудничать, однако исчезновением Коулмана взбешён. Доктору предлагается жестокое условие, на которое тот, поколебавшись, соглашается...

- Лекарь…

- М-м?

- Я мог бы убить тебя, если бы захотел.

Доктор кивает, задумавшись над записями.

- С лёгкостью, - уточняет асур.

- Разумеется, мог бы.

Вельтманн откладывает в сторону планшет, настраивает оборудование, подводит к руке галовианца иглу для забора крови. К угрозам Кнеса он привык ещё во время работы с Коулманом: зверь никогда не был доброжелателен во время опытов.

После смерти Коулмана слова асура, сочащиеся ненавистью, были самым безболезненным условием, при котором Кнес разрешал брать свою кровь.

иногда зверь соглашался сотрудничать лишь в обмен на россыпь кровоточащих укусов и царапин на теле доктора,

в обмен на кошмарные галлюцинации, насылаемые асуром, преследующие дока ближайшую пару дней во снах,

в обмен на переломанные кости и рваные жилы хирурга, смятого в когтях Кнеса.

Вельтманн не возражал. Такой была плата за возможность сыграть в бога, побеждая смерть с такой же лёгкостью, как простуду.

Видимо, не возражал и Кнес, если всякий раз после акта ненависти сам сращивал измученное тело хирурга.

...и, несмотря ни на что, доктор выполняет этот каприз зверя, позволяя ему себя мучить в обмен на ценный препарат. 

Всё происходит словно в дешёвом ужастике.

На звере - маска; старая, сломанная, неизвестно как пронесённая через годы его жизни рабом.

На докторе - белая рубашка, которую тот, слава богу, всё равно собирался выбросить.

Асур срывает с хирурга повязку, радостно скалится из-под маски; рад унизить, заглянуть в тщательно скрываемую тёмную склеру, напомнить, что, в сущности, по составу крови лекарь ничем не отличается от зверя.

Галовианец прячет Вельтманна под крыльями, погружая когти в мягкое нутро хирурга, вытирая испачканную в алом месиве лапу о рубашку. Не выпустит, пока не наиграется, пока тёплая струйка крови изо рта Эрнеста не перестанет течь, пока не остановится сердце под жестокими ударами когтей чудовища.

Асур ласково скалится, когда хирург перестаёт дышать.

Скалит сладкие от вкуса чужой плоти на них клыки, прокусывает себе запястье, поит доктора собственной кровью досыта и прикрывает глаза, чувствуя, как истерзанное тело, лежащее на его груди, содрогается, возвращаясь к жизни.

Миг торжества, ощущения власти над чужой жалкой жизнью настолько сладок, что Кнес позволяет хирургу раз за разом возвращаться за образцами крови асура. И Вельтманн возвращается, каждый раз повторяя один и тот же жестокий сюжет, отличающийся лишь способом, которым его мучитель заставит сердце доктора замолкнуть.

Продолжая опыты, хирург совершенствует лекарство, однако недооценивает силу расходящихся о его деятельности слухов. Ввиду необходимости продолжать работу с солдатами, доктор применяет новые и новые рецептуры не только в стенах лаборатории, но и на поле боя, многих теряющий, но кого-то возвращающий к жизни. 

Переломным моментом для Вельтманна становится потеря Алекса, его любовника на тот момент. Не доверяя своеобразно прославленному к тому времени лечению хирурга, тот отказывается принять помощь, отчего погибает на руках Эрнеста, лишённый половины тела. Это очень сильно ударяет по доктору, и тот с удвоенной силой топит себя в работе и опытах, практически ни с кем, кроме невольника, не контактируя. 

- Алекс... Убери пистолет! Это я, разве не видишь..?

- Я вижу. И я выстрелю, если ты попытаешься вколоть мне свою дрянь.

На этот момент отношения Кнеса, собственно раба, и Эрнеста становятся чем-то болезненно созависимым. Эрнест, терзаемый чувством вины за то, что не уберёг ни Ханса, ни Алекса, добровольно позволяет зверю мучить себя в обмен за возможность продолжать "искупление" в поиске лекарства; в свою очередь, Кнес проникается преданностью идее, растущей у доктора внешне, и находит в новом хозяине сходство со старым, куда более милостиво начиная обходиться с Эрнестом. К тому же, практически воскрешая доктора после своих игрищ, асур буквально поит того своей кровью, чтоб организм дока восстановился, и потому начинает ощущать некоторое родство с существом, чьё нутро всё больше начинает напоминать асурье. 

Также Кнес иногда присутствует во время опытов хирурга, когда те проводятся в лаборатории. На арте ниже - их с Эрнестом разговор на тему применённого на пациенте неидеального лекарства, вызвавшего вот такой побочный эффект. 

- Смотри внимательно, лекарь.

Погрузив когти в мягкое мясо, зверь рассёк плоть пациента на столе хирурга и обнажил неестественно алое нутро.

- Корчишь из себя благодетеля? Думаешь, до сих пор жив сам, значит, и остальные переживут твоё лечение?

Доктор чудом удержался, чтобы не отшатнуться. Наросты на коже пациента, так похожие на тот, что рос в его собственной глазнице, метались до безобразия вразнобой.

- Это ведь ты натворил, Эрнест. Он мёртв из-за тебя.

- Я ещё могу всё исправить… Улучшу формулу, пусть на это уйдут хоть десятки лет, я справлюсь…

- И скольких ты готов убить?

- Стольких, сколько понадобится.

Сцепив зубы, хирург поднёс шприц к шее пациента, придержав голову того свободной рукой. Зверь с интересом оскалился, позволив мужчине действовать.

- Сумасшедший. Такой же, как Ханс. Ты ведь знаешь, что не вернёшь ни его, ни кого-то ещё из близких?

- Зато я больше никого не потеряю. А теперь заткнись и помоги мне.

Следующие две картинки - филлеры, тут без лора. Собсно, попутно с экспериментами, док продолжает лечебную практику) 

Снова филлер, но тут с историей. Если кратко, то, думаю, за время исследований доктора как минимум пару раз кому-нибудь да приспичило бы добраться до опасных, но многообещающих разработок доктора. Хотя КММ и пытались сныкать последствия инцидента 19-24, что-то да просочилось в нужные круги, и охоту на Вельтманна, конечно, не объявляли, но интерес к его работе мог бы и быть. 

КММ, кстати, доктора покрывают. Неубиваемые солдаты - тема: за кадром вон до сих пор Коулмана грохнуть пытаются безуспешно, так что тему бессмертия, не затронувшую разборки Яоши с Ланем, очень даже имеют в виду. 

Ну это так, лирическое отступление. 

- Смотри, как задёргался. Не нравится, а, доктор?

Хирург ответил бессвязным, хриплым, сдавленным звуком, пытаясь на ощупь сдёрнуть с себя злополучный чокер одной рукой, другой - шаря по столу в поисках чего-нибудь тяжёлого. Двое… нет, кажется, трое…? Начинали шарить по офису, грохоча тумбами и звеня колбами.

В глазах стремительно темнело. Нащупав кнопку тревоги под столом, Вельтманн ударил по ней и захрипел, когда глотку стянуло со страшной силой.

Рухнув на холодный пол, доктор провалился в беспамятство.

***

- Вы допустили потерю дорогих препаратов, м-р Вельтманн. Сумма убытков будет вычтена из вашей зарплаты.

Менеджер хмыкнула и вдруг взглянула на доктора.

- О, наконец-то сняли свой дурацкий ошейник? Давно пора.

конец первой части (я в шоке, что потребовалась вторая О_О)

вторая: https://telegra.ph/Hronologicheski-Tochnyj-Gurotober-s--CHAST-VTORAYA-11-08