Хранитель Света. Часть 25XX: Ад

Обстановка на станции «Последний Ковчег» стала совершенно иной.

Ещё пару лет назад голоса научных и других сотрудников звенели звонким эхом в коридорах научной космической станции. Это кипела жизнь: слышались споры, раздавался смех, распевались песни счастливых трудяг, знаменующие скорый конец смены. Теперь это была гробница отчуждения. Такая же давящая и ледяная, как вакуум за бортом.

Кипер сидел в своём огромном полуосвещённом кабинете и чувствовал, как эта тишина разъедала его мозг. Его станция, крепость и империя, несущая победное знамя против хитиновых захватчиков, пришла в запустение. Инцидент «бешеный Стелларон», название которого придумали ушлые журналисты, не оставил равнодушным никого. Теперь из его состава осталась лишь горстка самых преданных — или самых отчаянных — сотрудников. Всего процентов двадцать от тех, кто работал под его начальством. Остальные предпочли бежать от «спасителя», чьи методы спасения были неотличимы от тотального разрушения.

«Ковчег» едва пережил мощь Стелларона в сердце звезды, поэтому было огромным чудом, что он до сих пор нормально функционировал и так же прекрасно летал. До безобразия много средств ушло, чтобы привести его в подобающее состояния. На это ушёл практически две трети бюджета гения. Не потому, что ему так дорога была какая-то космическая станция, а потому что она была «мозгом», рукой управляющей его планетой-лазером. Оставить машину без «мозгов» — навлечь на себя неминуемую смерть. Про «Уничтожитель» и думать не хотелось. Его задумка с альтернативным источником энергии не оправдала ожиданий…

Он был героем. Он был монстром. Он слышал и восторженные благодарности спасённых цивилизаций, и проклятия тех, кто потерял свои миры, пусть и заражённые. Его слава была двоякой, и он чувствовал, как её острота режет его самого словно кусок масла. Сколько же претензий он выслушал в свой адрес. Кажется, Лайонел уже давно сбился со счёта. Он давно потерял всякое желание контактировать со СМИ, посещать другие планеты, навещать друзей и семью. Окружив себя однотипными отчётами, он сидел в своей раковине, в почти безлюдной космической станции, иногда не выходя из собственного кабинета сутками.

Никто ему не нужен. И его нигде больше не ждут.

«Если не я, то кто?» — эта мысль, его главный оплот все эти годы, вдруг начала давать трещины. Она звучала уже не как уверенность, а как отчаянная мантра, которую он твердил сам себе, чтобы не сойти с ума.

Он же ведь занят благим делом. Он спасает Вселенную. Он действует исключительно из благих побуждений. Он этим занимается, потому что никто до и после него сделать это не способен. Да, он ошибся, но всем свойственно ошибаться. Вот только раньше он уверял, что никогда не допускает ошибок в своей жизни. И все ему верили пока не случилось это…

Его взгляд упал на стену. На обрамлённую серебром рамку, в которой томилась пожелтевшая фотография. А на ней…молодой, улыбающийся искренней белоснежной улыбкой Лайонел Лайм 6 Ландыш. Его лицо сияло от счастья, под глазами ни крупицы усталости, весь он блистал как будто назло самому же себе из настоящего. Юный Ландыш с гордостью сжимал в руках почётный лист с голубой лентой, знаменующий его победу, и купался в море оваций с яркой сцены. Победитель. Вундеркинд. Будущее науки. Все эти слова раньше относились к нему. А рядом с фото висела та самая награда — та самая голубая лента с вышитой цифрой 1 на лицевой стороне, теперь выцветшая и потрёпанная временем, как и он сам.

Он вспомнил тот день. Бурные овации, восхищённые взгляды однокурсников и преподавателей и его скромное, но гениальное изобретение — лазерные перчатки, способные резать любой материал. Ему пророчили великое будущее. Он его получил. Но оно оказалось не похоже на тот лучезарный путь, который ему обещали. Что же с ним стало теперь? Лайонел был готов поклясться, что встреть он себя из будущего тогда. Не поверил бы, что может превратиться в такого пепеши. Безразличный, холодный, вечно уставший. Это точно был он?

Встав из-за стола, Хранитель подошёл к рамке, желая вглядеться получше в своё старое фото. Бум! Стоило ему коснуться кончиками пальцем фотографии, как она тут же слетела с гвоздя, словно поджидала этот момент, и шмякнулась на пол, издав противный стеклянный хруст. Стекло рамки разбилось напрочь, перекрыв безобразными трещинами миловидное личико студента с фото. Кое-как повесив картину на место, гений удалился к столу, не изъявляя желания заниматься сломавшейся вещью прямо сейчас.

Вдруг память перенесла его на последнее собрание Сообщества Гениев. Он посетил его несколько месяцев назад, не обладая искреннем желанием там находится. Но Кипер очень надеялся найти если не поддержку, то хотя бы понимание. В период своего смятения он так в этом нуждался. Хотя бы одно слово о том, что он сделал всё правильно, что он успешно справляется с поставленной задачей. Но его ждали опаска и скептицизм.

Очередные упрёки.

Великая Герта, с её бесконечным спокойствием, советовала «переключиться на другие проекты», намекая, что он зациклился. Это звучала как издёвка, потешение над молодым коллегой.

Она всё так же не воспринимала его всерьёз.

Скрюллюм эрудроид, с его механической логикой, утверждал, что мир нельзя построить на одном разрушении. Шоком было для Кипера услышать от существа, которого он считал если не другом, то приятным товарищем, упрёк и совет спустить всё на тормоза. Он же в него так верил, называл пепеши храбрецом. Как у него повернулся язык такое сказать?

Он не пожелал иметь дел с монстром.

А Тихая Жуань Мэй… её слова эхом отдались в его памяти:

«Возвращение Эона Таиззирота неизбежно. Ты борешься не с причиной, Лайонел, а с бесконечным следствием. Ты не сможешь истребить их всех. Ни-ког-да».

Она только и ждала дня его уязвимости, чтобы занести нож в спину.

Тогда он взорвался. Обвинил их в трусости, в косности, в нежелании видеть «великую картину», его стараний, достижений. Он ушёл с собрания, хлопнув дверью. Но сейчас, в гнетущей тишине своей станции, он впервые услышал в их словах не упрёк, а… предостережение. И, возможно, долю правды.

Ментальное давление стало невыносимым. Образы в его голове как будто одновременно давили ему на извилины мозга. Ему нужно было увидеть свет, звёзды, что-то живое, чтобы отвлечь себя от гнетущих мыслей, что впитались в его комнату. Он резко нажал кнопку на рабочем столе, и металлические жалюзи с тихим шелестом поползли вверх, открывая панорамный вид из гигантского иллюминатора.

И его взору открылся ад. Не огненный и яростный из религиозных книг, а тёмный, мёртвый и безмолвный. Они пролетали через систему, которую он «очистил» несколько лет назад. Там, где должна была сиять звезда и вращаться планеты, висела лишь космическая пыль, обломки скал, неправильной формы астероиды, освещённые тусклым светом крохотных карликов. Никаких следов жизни. Никаких следов чего бы то ни было. Вечная, всепоглощающая пустота.

«Так выглядит спасение?» — пронеслось в голове.

Но он тут же отогнал эту мысль, заменив её привычными:

«Это вина жуков. Они обрекли эти миры на смерть. Моей вины здесь нет. Мне должны быть благодарны. Всё именно так. Мне ДОЛЖНЫ быть благодарны. Не моя вина, что люди такие эгоистичные. Чего они хотели от войны?»

—Не моя вина, что жуки так быстро размножаются. – процедил Хранитель сквозь зубы, чувствуя прилив гнева. — Высшая сделка ждёт своего высшего исполнителя, только того, кто полностью отдаст себя крови войны.

Но тишина, и внутри, и снаружи, продолжала давить.

Его размышления прервал тихий сигнал на рабочем столе:

— Господин Кипер? — голос одного из оставшихся техников звучал неуверенно. — К нам… прибыл гость. Корабль приблизился на дистанцию сканирования. Неопознанная модель. Никаких сигналов не подаёт.

Лайонел нахмурился.

«В этой мёртвой системе? Кто этот безумец?»

— Пригласите его на борт, — после недолгой паузы распорядился Кипер. Внезапный визит, даже потенциально опасный, был желанным развлечением, способом развеять терзающие его думы.

Он отодвинулся от стекла, скрыв вид на мёртвую систему через командную консоль. Учёный медленно снял свои массивные лазерные перчатки, положил их на стол, бледными руками аккуратно убрал в футляр тёмные очки, скрывавшие усталость вокруг глаз. Затем сел в своё кресло, сложил руки на груди и уставился на массивные двери кабинета.

Он ждал. Кто бы это ни был, он принёс с собой глоток воздуха из внешнего мира. И Хранитель Света, погрязший в одиночестве и сомнениях, жаждал этого глотка, даже не осознавая, что это может быть яд.