How we met. P1.1.

До Окраины они добрались к вечеру следующего дня. Солнце ещё парило над линией горизонта, било остывающими лучами по скалам, окружавшим небольшое поселение. Сонхва молча семенил за Хонджуном, не отходя от него дальше, чем на четверть метра, и надеялся, что загадочный Дядя примет его.

– Мы пришли, рыбка, – парень указал на небольшое здание.

Первый этаж представлял собой бар, кишащий приблудой со всей пустыни, а второй и третий – место обитания хозяина. Не желая лишний раз пересекаться со сворой вооруженных пьяных дебоширов, Динго провел спутника к задней двери. Тихонько зайдя внутрь пустой крошечной прихожей, двое переглянулись. На украшенных старыми пробоинами от пуль стенах висела пара плащей.

– Повезло, что Дядя здесь. Не бойся его. Он может и казаться грубым, –Хонджун снял с себя шляпу и надел ее на Сонхва, – но на деле – душка. Постой здесь, рыбка.

Стоило парню открыть ведущую в коридор дверь, как его лоб тут же встретился с дулом револьвера.

– Дядя Кёнмун! – Хонджун улыбнулся, даже не дернувшись. – А я к тебе!

– Снова ты без приглашения, Ковбой.

Дядя оказался совсем не таким, каким его себе представлял Сонхва. Он был едва старше Хонджуна, с миловидным гладковыбритым лицом, вьющимися волосами до плеч и скептическим прищуром.

– А это ещё кто? – Мужчина убрал револьвер и указал на Сонхва.

– Небесная сирена.

– Что за сказки? Солнце голову напекло?

– Он из Города.

– И на кой чёрт ты привел сюда городскую рыбу? – Взглянув на трясущегося от страха сирену, Кёнмун прикусил щеку изнутри.

– Я хочу, чтобы ты присмотрел за ним.

– С чего бы мне это делать? У меня тут не притон для кильки.

– Он знает о мимиках. И умеет смотреть чужие воспоминания. Он тебе пригодится, Дядь.

Нахмурившись, мужчина вздохнул и резко развернулся:

– Идём.

Пройдя по коридору, они поднялись на второй этаж. Дядя привёл их в небольшой пыльный кабинет, в котором он провалился большую часть своего времени.

– Выкладывай всё, что знаешь, Тунец.

– Дядя, – Хонджун сжал плечо Сонхва, – сперва обещай, что присмотришь за ним! Он – мой, и будет делиться информацией только с моего позволения. В обмен на твою опеку.

– Твой? Что-то я не вижу на нем ни метки, ни жетона. Ты же знаешь, Ковбой, в Пустыне свои вещи надо подписывать.

Динго снял с шеи платок и повязал на шею Сонхва:

– Не снимай его, рыбка. Всё, Дядя, теперь он мой.

Кёнмнун цыкнул, и сел за столик, заваленный книжками:

– Вот мелкота пошла... Я вам барахолка, что-ли?

– Я знаю, что тебе нужны работники, Дядь. А он – самое то. Информация нынче стоит недёшево, и просто так её не вытянешь. А рыбка любому голову обчистит!

Сонхва молча ждал решения мужчины, чувствуя, как вспотели его ладони. Дядя вздохнул, вытащил из нагрудного кармана очки и, смахнув волосы, надел их.

– Спасибо, Дядя! – Хонджун довольно улыбнулся. – Рыбка, ты теперь живёшь здесь. Можешь рассказать ему всё. Я пока отойду, хорошо?

Динго похлопал сирену по плечу, прежде чем выйти. Тот сглотнул, встретившись взглядом с Кёнмуном, и тот подпер голову кулаком:

– Не боись, Селёдка, не трону. Рассказывай давай, а я пока подумаю, куда тебя деть.

Оставив спутника с Дядей, Хонджун спустился и прошёл на кухню. К его счастью, там никого не оказалось, и он стал шарить по духовкам и шкафичкам. Найдя под крышкой одного из подносов остывающие булочки, он быстро съел две, заел их попавшейся под руку мясной нарезкой, и, подумав, взял ещё две и завернул их в салфетку. В корзинке у двери оказалось несколько яблок, два из которых тут же оказались в его карманах. Пошарив по ящичкам, он нашел сахарные леденцы и закинул несколько в сумку. Вдоволь покусочничав, он облизнулся и помчался наверх к Дяде.

– Наелся? – Кёнмун хмыкнул, смотря на довольное лицо парня.

– Ага! Рыбка, это тебе! – Хонджун протянул ему булочки и яблоко. – Ну, Дядь, как он? Рыбка, ешь, не стесняйся.

Мужчина потер переносицу, прежде чем открыть ящичек стола, вытащить оттуда звенящий мешочек и бросить его парню.

– Везёт тебе на находки, Ковбой. Останешься на ночь?

– Нет, меня ждут в Приюте.

Сонхва, дожевав незамысловатый обед, жалобно взглянул на парня:

– Ты уже уходишь?

– Не волнуйся, рыбка, – Хонджун причмокнул, послав Сонхва воздушный поцелуй и улыбнулся, – я буду иногда заходить. Не скучай сильно. Проводишь меня?

На улочках было совсем тихо. В такую жару никто высовываться наружу желанием не горел.

– Хонджун, – Сонхва очень серьезно посмотрел псу в глаза, – ты продал меня ему?

– Что?! Нет, рыбка. Я продал ему информацию. А ты – мой! – Парень потянул кончик платка, повязаного на чужой шее. – С этим тебя не будут трогать. Будут знать, что у тебя есть друг Динго. А моя шляпа тебе идёт. – Он забрал головой убор обратно и подмигнул Сонхва.

– Катись уже отсюда, Ковбой! – Кёнмун фыркнул и пихнул парня коленом под пятую точку. – Эх, Селёдка, как ты только напоролся на этого оболдуя?..

Сонхва помахал уходящему парню и посмотрел на Кёнмуна. Тот уставился на него в ответ и вздохнул:

– Ну, добро пожаловать, Анчоус.

Сирена не стал возмущаться в ответ на новые клички и кивнул:

– Спасибо.

– Так, – он развернул парня за плечо, заставляя того покружиться. – видок у тебя, конечно, так себе... Ну, ничего. Ян-Ян! – Дядя крикнул, подняв голову. Из окна второго этажа высунулась румяная женщина с растрепанным пучком. – У нас новенький! Запряги его в бар! Тощий ты, конечно, Анчоус. А этот дурень, конечно, всё, что было, надкусил...