Как нас подружить • Лэрри Рокихлл

Магаданское издательство «Охотник» подготовило к печати книгу «Я – Магаданский» — воспоминания известного в Магадане американца Лэрри Рокхилла. 

Два года он прожил в Магадане, работал в университете, получил звание почетного профессора. Рокхиллу удалось установить дружеские отношения между людьми, живущими на Колыме и Аляске. Сотни учащихся, студентов, преподавателей побывали в результате школьных обменов, длившихся с 1989 года до середины 2000-х, на близких континентах.

Полноцветная книга с многочисленными фотографиями рассказывает о том, как этот процесс зарождался, как формировалось новое видение взрослых и детей разных стран друг на друга. Эта книга о детях, которые сегодня уже выросли, о всех тех, кто стремился сделать мир понятнее и теплее.

📌 Оформить предзаказ книги можно на «Планете»

– Здравствуйте, Лэрри, спасибо, что пришли. Мы бы хотели задать вам парочку вопросов. Вы бы не могли рассказать о вашем послевоенном детстве в Америке?

– Я рос пацаном в маленьком городке в центральной Калифорнии. Мы переехали на юг Калифорнии после смерти отца, там я жил с 4-го класса. Все находились под влиянием Холодной войны. Холодную войну можно сравнить с пандемией. Своего рода «интернациональная пандемия». Она была повсюду: в умах, в газетах, в радио и в телевизоре. Радио было важной частью моей жизни в молодости, позже это изменилось. 

В целом, у школьников была нормальная жизнь. Нам постоянно напоминали об огромной опасности нападения со стороны Советского Союза. В Советском Союзе рассказывали об угрозе атаки со стороны Америки. Каждую пятницу проходили специальные учения. В городах срабатывали сирены, нужно было включить радио на определенной частоте. Вещала правительственная станция для чрезвычайных ситуаций: «Это учебная тревога». Обычно в это время мы были в школе и нам велели прятаться под партой. Каждую пятницу во время сигнала ядерной тревоги мы залезали под парты. Это нагоняло панику, мы переживали из-за накала отношения между Америкой и Советским Союзом. В остальном, у меня было нормальное детство.

Во время войны дети все время играли в «войнушку». Мы знали, кто союзники. Я знал, что Советский Союза был союзником, что мы были на одной стороне и мы вместе воевали против немецких фашистов и японцев. Война была большой частью жизни. Даже мультики… Я думаю, вы видели «Том и Джерри». В общем, они постоянно гонялись за Гитлером, Муссолини, Тодзио, а затем колошматили их. У всех были военные игрушки. У меня – солдатики. Я игрался на полу в комнате. Из одеяла делал горы и долины. Солдатики воевали, но побеждали только хорошие парни. Фашисты – никогда. У нас были игрушечные автоматы, пистолеты с пистонами.

Время сильно влияло на детей. Все хотели стать солдатами, моряками и летчиками. Но перед нами было только торжество победы над врагом. Ужас и страх, которые испытывали солдаты во время сражений был нам невдомек. Все были рады окончанию войны. Но мне было сложно понять, как после такой тесной дружбы с Советским Союзом могла развязаться Холодная война. Как мы могли стать врагом мирового лидера с запасом ядерных боеголовок, способным уничтожить всех?

Тем не менее это в прошлом, но я не понимаю происходящего между США и Россией сейчас. К несчастью, я вынужден в определенной степени придерживаться стороны России, потому что, на мой взгляд, США не понимает, исторического прошлого России. Во время Второй Мировой Войны нацисты не бомбардировали города США. Японские и немецкие бомбардировщики не летали над нашими городами. Ни один город не пострадал. Мы сидели здесь практически в безопасности. Сорок пять миллионов советских солдат погибло во время Великой Отечественной Войны. Это затронуло каждую советскую семья. Я шагал в Параде Памяти во время визита в Россию. Понимаю обеспокоенность России атакой со стороны Запада. Наполеон, Первая Мировая Война, Вторая Мировая Война... Я думаю, только c помощью общения можно решить проблемы и наконец понять разницу между нами.

В этом, собственно, и был весь смысл проекта «Магадан-Аляска». Мы были удивлены приходом Михаила Сергеевича Горбачева к власти в 85-ом… Казалось, что все может изменится. Аляска была ближайшим штатом к Советскому Союзу. Магаданцы были как соседи для жителей Аляски. Вот мы подумали: «Может стоит перемахнуть через Берингов пролив и попробовать подружиться?» Мне посчастливилось принять участие в этом проекте и это изменило мою судьбу. Последние тридцать лет Магадан – это моя жизнь. 

– С чего началась ваша любовь к Советскому Союзу и русской культуре?

– Во-первых, во время Второй мировой войны я знал о Советском Союзе и его отношениях с Америкой. Началась Холодная война, и я начал интересоваться происходящим и задавать себе вопрос: «Откуда взялась эта вражда?» Когда мне было двенадцать лет, мама купила радио «Zenith Trans-Oceanic». Я всегда интересовался зарубежными странами и, конечно, Советский Союз всегда был на слуху. С помощью этого коротковолнового радио я слушал станцию «Радио Москва». Просыпался среди ночи, когда короткую волну ловило лучше всего и включал «Радио Москва», «Би-Би-Си», «Радио Австралия». На нашей улице жили люди, которые бывали в Европе. В детстве я продавал газеты. Я заходил к соседям, когда они собирались в очередную поездку и думал: «Ого! В Европу!». Шанс съездить в Европу был такой же, как побывать на Луне, поэтому я и не мечтал об этом. Это было невозможно.

В то время я слабо представлял себе Советский Союз. Вокруг была одна пропаганда. Когда речь заходила о коммунизме, мы обсуждали всеобщее равенство. В Соединенных Штатах при капитализме, например, равенства не существовало и не существует сегодня. Эта идея мне нравилась, хотел разобраться. Так и сделал. Я рос в католической семье. Католицизм близок к русскому православию. Монастыри… Мое любимое место – Свято-Троицкая Сергеева Лавра в Сергиевом посаде. Вот пример коммунизма – все равны и все присматривают друг за другом. Естественно, в обществе это нереализуемо. Но мне нравилась идея, пока я рос.  

В 1970-ом я остепенился и переехал жить на Аляску. Аляска – «Старая Россия», а история Аляски – это история России. История Аляски интересовала меня, и я стал членом исторического клуба. Там существовала ассоциация, изучавшая продажу Аляски в 1867 году. В этом году Российская Империя продала Аляску Соединенным Штатам. Незадолго до прихода Горбачева я стал преподавателем истории Аляски. Жил в Ситке. Бывший Ново-Архангельск, столица Русской Америки с 1804-го года. Там находится Собор Архангела Михаила и стоит дом русского епископа. Я изучал культуру и антропологию коренных народов, работал с их детьми. Тогда Ситка была для меня идеальным местом, там я узнал много нового о России. Я успел поработать учителем в разных местах, пока не оказался на полуострове Кенай. Исторически важное место. В 1740 году туда прибыли русские колонисты. Я жил в Солдатно, когда отношения между Рейганом и Горбачевым изменились. Мы знали, что даже во время Холодной войны люди ладили между собой. Например, к нам приезжали труппы Большого и Кировского театров и артисты ансамбля Моисеева. Советские артисты гастролировали по большим американским городам, и тысячи людей приходили на них посмотреть.

Американцев волновала Россия и Советский Союз, все хотели узнать что-то новое и приблизить наступление мира. У моих знакомых были друзья по переписке со всего Советского Союза, и не только русские, ведь существовало пятнадцать разных республик. Вот я и подумал: «Если они могут, почему бы и нам не попробовать?» Осталось придумать, как найти контакт с детьми из Советского Союза, где найти школы, которые были бы готовы участвовать в программе «друзей по переписке». В Калифорнии работала организация под названием «Проект Апейрон». Они специализировались на выстраивании контактов между школьниками Америки и Советского союза. Чудо! Я связался с ними и выяснил, что это было возможно. От них я получил адреса, не помню сколько. И вот я вижу «Магадан». Где это? Никто никогда не слышал о Магадане. Должно быть, это на другой планете. Но нет, это наш сосед через Берингов пролив. Но любому виду контакта препятствовал «Ледяной Занавес». Проект «Апейрон» дал три адреса: Магадан, Ульяновск, родной город Ленина, а третий – «Радио Москва».

Мои ученики слышали о Советском союзе, но толком ничего не знали. Не представляли себе жизнь обычных людей и школьников. Я и подумал, пора бы это изменить. В газетах и по телевизору мелькали новости о Рейгане, Горбачеве и жизни советских людей. Мы их обсуждали. Затем я нашел сносный учебник. Он был для старших классов, а я работал в начальной школе. Но он подошел, дети всегда могут сделать больше, чем думают учителя. Я достал несколько копий для всех, и разработал программу изучения Советского Союза. По учебнику проходили обществознание. Это идеально сочеталось с изучением истории Аляски, которую я преподавал в то же самое время. 

1986 год, мы изучаем Советский Союз уже полгода и вот решили отправить первую посылку. Что можно придумать? Давайте сфотографируем себя, наши семьи и школу, а потом напишем письма. Каждый из тридцати учеников от руки написал письмо. Для многих это было первое письмо в жизни. Сами понимаете: дети не пишут писем. Тогда не было интернета, только появлялись первые компьютеры. Никто не знал имя адресата, поэтому писали просто: «Дорогой друг». Писали по три письма, потому что отправляли три посылки по трем адресам. Собрали фотографии семей, школы и всего происходящего. Потом записали «Пусть всегда будет солнце», еще пару русских и американских песен о мире и упаковали все кассеты в посылки. Мы не знали, чего ждать.

Весной ушли на каникулы. Осенью вернулись в школу с надеждой, что посылки дошли и скоро придет ответ. Я продолжил вести уроки изучения Советского Союза. В районе жил учитель-билингв, он говорил по-русски и работал со староверами. Они до сих пор живут в деревне Николаевск на полуострове Кенай. Позже она распалась на три маленькие деревни. Рик преподавал русский язык в местном колледже. Я ходил на его занятия около года. Моего базового уровня языка хватало, чтобы начать преподавать русский язык моему классу. Только моему и никакому другому. Было невероятно делать что-то подобное. В 1989-ом по программе «Интурист» я отправился в тур по пяти городам героям: Москва, Ленинград, Киев, Минск, Одесса и Волгоград. Открыл для себя много нового. Привез с собой кучу вещей. В «Доме книги» набрал книг, карт и игрушек. Украсил свою комнату, она походила на советский музей. Тут и там были шляпы, военно-морские фуражки, пряжки и игрушки, а в центре комнаты висели большой флаг, фотография политбюро и Горбачева, плакаты с призывами к миру со всего мира. Эти артефакты создавали у ребят чувство единства. Мы учились все вместе. У детей был большой интерес. Они занимались чем-то уникальным.

Наконец мы отправили три коробки по трем разным направлениям. Осенью 1987 секретарь постучала в дверь. Я открыл, а она и говорит: «О, Лэрри, а почтальон только что доставил три письма из Магадана». Лучшее Рождество в моей жизни. День удался. Трое счастливчиков, получивших письма, были очень рады. Местная газета пришла их фотографировать. Письма русских ребят процитировали в газете. Город проснулся. Мы продолжили писать письма. Загвоздка в том, что письмо из г. Солдатно, Аляска шло в г. Магадан, Россия три недели. Из Солдатно в Анкоридж, затем из Анкориджа в Сиэтл, потом из Сиэтла в Нью-Йорк, из Нью-Йорка в Москву, из Москвы через весь Советский Союз до Магадана и обратно таким же путем. А между нами было четыре часа по воздуху. Из Анкориджа в Магадан – всего четыре часа, вместо трех недель. Не смотря на всё, мы продолжили писать. В 1989-ом мы узнали, что письма и посылки навели много шума в Магадане. 1-ая школа была рада подаркам из Аляски.

Геннадий Герасимов, главный представитель Горбачева в министерстве иностранных дел собирался приехать в Анкоридж. Мы хотели устроить настоящий обмен и пригласить магаданских учителей и школьников на Аляску. В те дни важнейшим аспектом была обоюдность. Другими словами, если я приглашаю ваш класс, то и вы должны пригласить мой. Хорошая идея. В те дни сработало. На Аляске и в Магадане все были в основном заинтересованы возможностью делать бизнес. Очевидно, что в Советском Союзе не все товары были, мягко говоря, в таком широком доступе как в Америке. 

Герасимов сказал, что администрация Горбачева готова поддержать не только бизнес, обмены и развитие дальнейших экономических отношений, но и культурные отношения в области образования и искусства. Это было в сентябре. Скоро после этого произошел, так называемый, «перелет дружбы». Рейс «Авиалинии Аляски» из Анкориджа в Ном, а затем в Проведение. Они хотели воссоединить коренные народы Аляски с народами Чукотки. В 1948-ом «дверь» закрылась, потому что был поднят «Ледяной занавес». Свободное перемещения между народами, у которых были родственники на острове, в Номе или на Аляске, в регионы Чукотки было невозможным. 

Губернатор Купер встретился в Проведении с Вячеславом Кобецем, который был губернатором Магадана в то время. Большое событие. Они прилетели из Аляски всего на один день. В октябре 1989-го губернатор Кобец собрался привезти делегацию советских людей на Аляску. Он хотел проплыть через Проведение на исследовательском судне «Дмитрий Лаптев». С ним было около ста тридцати человек. Журналисты и коренные жители. Я обрадовался, когда узнал о прибытии «Дмитрия Лаптева» в Ном. Благодаря посылкам с подарками и письмами, в магаданской школе о нас, учителях и студентах, уже знали. Я смекнул, что это шанс наладить контакт с настоящими магаданцами и задумался: «Что же делать?» Вернулся в класс и обсудил все с ребятами. Решили купить хороших американских аудио и видео кассет, книг, калькуляторов на солнечных батарейках и передать их губернатору Кобецу, когда он прибудет на «Дмитрии Лаптеве». Так и сделали. Мы знали, что они приедут в Акноридж на следующий день после прибытия в Ном. Я поговорил с местными в Анкоридже, они сказали, что у делегации плотный график и они не смогут встретиться с нами. Но это было не то, что я ожидал услышать. Я позвонил Джиму Стенфилу, другу в Номе, и он ответил: «Да без проблем, Лэрри, приезжай. Когда губернатор Кобец и делегация прибудут, мы проведем экскурсию по начальной школе Нома, а потом вы с Риком и учениками можете презентовать ваш проект.» Супер! Я позвонил президенту авиалиний Аляски и сказал: «Мы с Риком купим себе билеты, но мы бы хотели взять с собой двух учеников. Выручите?». Он ответил: «Добро». Они оплатили билеты студентам. Благодаря помощи жителей Соладтно, мы купили все необходимое. Кто-то даже пожертвовал книги и других вещей. Мы с Риком поговорили с учениками и решили, что презентация и рассказ о подарках для губернатора Магадана должны быть на русском.

Губернатор Хикл, предыдущий губернатор Аляски, устроил для нас большую встречу перед нашим отправлением в Ном. Там я впервые встретился с губернатором Кобецем и с моим будущим коллегой, преподавателем магаданского пединститута, Дмитрием Полетаевым. Он переводил во время встречи с Кобецем. За три дня мы сумели наладить контакт. В один из дней нас провели по кораблю «Дмитрий Лаптев». Капитан пригласил нас на обед к себе в каюту. Там мои ученики впервые отведали блюда русской кухни. Губернатор Кобец забрал с собой в школу №1 кассеты, книги и калькуляторы. Школьники были рады.

Теперь поговорим о 1988 году. Все вернулись и начали думать, что делать. Мы зависели от пересадочного рейса. В конце ноября в газете Анкориджа я прочитал, что губернатор Вячеслав Кобец планирует привезти делегацию из девяноста человек в Анкоридж в феврале следующего года. Сейчас декабрь, февраль уже скоро. Я отправил длинную интернациональную телеграмму директору школы Магадана № 1 Любови Шайтановой с приглашением трех учителей и трех учеников на восемь дней в школу Солдатно, Аляска. Как я упомянул раньше, подразумевалось, что и нас пригласят в Магадан. Это была наша цель. Короче, в конце концов они согласились. Я сказал Любови, что Вячеслав найдет для нее место в самолете. Он нашел. 20 февраля 1989 года они прибыли на Аляску. А мы рейсом Аэрофлота на ТУ-154 улетели на Магадан. Состоялся первый визит школьников. Мы пробыли в Магадане восемь дней. Коллеги и знакомые в Солдатно приютили у себя магаданских учителей. 

Это незабываемый опыт. Магадан – советский город, который сильно отличался от Аляски, но это не шокировало нас. Многое о советской жизни мы знали из газет. Но о Магадане информации было мало. Из журналов «Би-Би-Си», в которых было меньше пропаганды, я читал о повседневной жизни. «Би-Би-Си» не показывали чернуху, а просто демонстрировали действительность. Две пункта были схожи – холод и снег. Стоял февраль 1989 года. Холодно. Я до сих пор поддерживаю связь с Магаданом, для меня это родной русский город. 

Пока я был там, состоялось несколько встреч. Идея была в том, чтобы запустить программу обменов, в рамках которой студенты ежегодно ездили бы в обе стороны на учебу в школы. В те дни всех волновала жизнь по ту сторону «Ледяного Занавеса». Во время встреч в Магадане мы рассказывали о жизни простых людей, учителей и учеников в Солдатно на Аляске. Мы отвечали на большую часть этих вопросов и были честны, насколько это возможно. Я никогда не пытался сказать что-то вроде: «Ну, знаете, жизнь в Штатах круче, чем в Советском Союзе». Во-первых, я так никогда и не думал. Мы все разные, и подход к решению задач у нас тоже разный. Поэтому мир и интересный. 

Я был таким же студентом, как и все остальные. Куда бы я не пошел, я чувствовал себя студентом. В гостях комната превращалась в класс, а хозяева становились учителями. В торговом центре кассир и продавец – учителя. Тоже самое в «Восходе», в «Чайке», в «Доме одежды». Одно дело побывать где-то, совсем другое – пожить. Но люди были теплы и дружелюбны. Я чувствовал себя членом семьи. 

После встречи с Галиной Максимовой, заведующей школ области, и Любовью Шайтановой, директором школы № 1, мы подписали договор о дальнейшем сотрудничестве и работе над обменами. Было грустно уезжать, ведь мы прочувствовали гостеприимство наших новых советских друзей в Магадане. Это навсегда изменило наши жизни. Мы с Риком и остальными вернулись домой. В Солдатно мы встретились с заведующей школы, обсудили дела и поняли, что это – возможность всей жизни. Она дала добро. Спустя месяц мы с Риком и другими учителями вернулись в Магадан. После нескольких встреч мы разработали соглашение об обменах на следующий год. В то время я общался с коллегами и друзьями из школы № 1 в Магадане. Я обмолвился, что хотел бы годик поработать учителем, пожить здесь и прочувствовать жизнь советских людей. Я хотел понять, был ли какой-то шанс для меня остаться здесь на работу в школе. Потом мне ответили: «Лэрри, это место – не для тебя. Тебе надо в магаданский Пединститут. Изучение иностранных языков хромает. Не хватает носителя. Я согласился. «Ведите», – сказал я. «МПИ – вон там» – ответили мне, показав пальцем в сторону МПИ. Шучу. Мы встретились с ректором Евгением Кокоревым, которого, к сожалению, больше нет с нами, и Романом Чайковским, профессором кафедры зарубежной филологии. После нескольких часов переговоров я предложил им организовать студенческий обмен между университетами Аляски и Магаданским Педагогическим. Они заинтересовались и согласились. Доктор Кокорев сказал: «Если убедишь университет Аляски, то пригласим тебя работать преподавателем на кафедру английского в Магаданском пединституте». Я воскликнул: «Ого! Это же моя мечта».

Вернулся обратно и вместе с другом, президентом приграничных районов (это такой государственный орган в университете), написал письмо ректору университета Аляски с предложением обсудить вопрос. Он согласился: «Давай попробуем». Затем я запросил у школы разрешение на академический отпуск. В сентябре уехал на работу в Магаданский пединститут. За мою тридцатилетнюю карьеру преподавателя – это самый важный опыт. Лучшие студенты, которые у меня когда-либо были. Этот опыт – кульминация моей карьеры в преподавании. После первого года мне предложили остаться. Это был вызов, потому что у меня был дом в Соладтно. На Аляске от рублей толку было маловато. От Кинайской области я не получал зарплаты, поэтому пришлось платить по ипотеке из сбережений. Для меня опыт был важней, чем курс обмена валюты между рублем и долларом. После первого года мне сказали: «Лэрри, оставайся». У меня была виза на год. Нужно было возвращаться на Аляску. Доктор Кокорев, преподаватели и губернатор Кобец написали письма с просьбой о моем возвращении. Я запросил еще один академический отпуск и вернулся. Второй год походил на первый. Новый класс. Великолепные дети. Я до сих пор поддерживаю связь по меньшей мере с тремя, сейчас они живут в Москве. 

Я вернулся в свою маленькую квартирку. Я чувствовал себя немного неловко, потому что, знал о жилищной ситуации в Советском Союзе, и знал, что такое коммуналка. У меня были друзья, которые жили в университетском общежитии. Условия там не самые роскошные. К моему прибытию был подписан договор между мэром Магадана Геннадием Дорофеевым и ректором Кокоревым о предоставлении мне однокомнатной квартиры. Куда больше моих потребностей. В то время не у всех в советском союзе был холодильник. Редкость. В моей квартире был даже телефон. Очень уютно. На улице Болдырева, рядом с Торговым Центром. Иногда я думал, что было бы лучше жить коммуналке, быстрее бы подтянул русский. Но, с другой стороны, в моей квартирке было легко устраивать неформальные встречи.

Однажды девушка зашла в магаданский пединститут спросить меня о брошюре, которую она получила от нашего общего знакомого из университета Аляски. Я ответил на ее вопросы. Она проводила генетические исследования в Институте биологических проблем. Короче говоря, она мне очень понравилась, и я решил сделать ей предложение. К счастью, она согласилась и последние тридцать лет мы путешествуем вместе туда, где она проводит свои исследования. Мы были в Магадане, Кембридже, Солдатно. Ездили по Сусуману и Кадыкчану, и по Колымской трассе. 

- Каких других выдающихся людей вы встретили за эти два года?

- Роман Романович был самым исключительным в смысле академического статуса. Он был великим ученым, бегло говорил по-украински, по-немецки, по-английски, по-русски. Он много читал на этих языках. Наряду с Евгением Кокоревым, он был пионером развития программы обменов между студентами Аляски и Магадана. С самого начала мы поладили. Я многое почерпнул от него. Может быть и от меня, американца, он тоже что-то да узнал. Он был одним из самых интересных и влиятельных людей. Сделал очень много для факультета. Вдохновил людей продолжать работу над кандидатскими и докторскими диссертациями. Легенда. Великий профессор и друг. Все люди были интересны, потому что все выросли иначе, чем я. У всех людей я чему-то учился. Самых интересных людей я встретил на факультете магаданского педагогического института, но не всех. Например, Игорь Морозов, пилот биплана АН-2 – интересная личность. Благодаря своей профессии он побывал в маленьких старательских артелях на трассе. У меня был внушительный опыт в исследовании антропологии Аляски и работе с коренными жителями Аляски, поэтому было интересно побывать у эвенов. 

- Мы несколько раз слышали такое мнение от разных людей, что мы, русские и американцы, как две стороны одной медали или разделённые в детстве братья. Между нами много общего, но как бы в разных плоскостях. Что вы думаете?

- На это можно смотреть по-разному. Россия пришла в мою жизнь в поздних 80-ых с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. Я наблюдал невероятное изменение России. Я видел, какие изменение произошли в жизни людей в России. Переход от обычной жизни, разрушения советской системы, Ельцина, суровой депрессии, увольнений, потери работ, голода, продажи личных вещи, например, книг, столовой утвари, чего угодно – только бы оплатить коммуналку или купить поесть, до стандарта сегодняшнего дня, не сильно отличающегося от американского. Россия – большая страна. Между Магаданом и Москвой большая разница. А если заехать в глубинку России, то увидишь, что какие-то моменты не изменились совсем. Там до сих пор нет того, к чему привыкли жители больших городов. Россия пережила большие изменения. У людей сейчас более высокий уровень жизни, чем тогда, когда я приехал в Советский Союз. Я думаю, это здорово. У России есть проблемы, точно так же как они есть и у Америки. Но общее состояние за последние тридцать лет советской эры, от ее конца и до сегодняшнего дня в России, потрясают воображение. У вас есть почти все, а иногда, когда я возвращаюсь из Москвы, Сергиева Посада, я думаю, что и больше, чем во многих местах в Соединенных Штатах. Я был в таких московских супермаркетах, после которых на наши крутые супермаркеты смотришь как на деревенские лавки. Просто там есть все, и даже то, чего у нас нет. Например, кефир, пельмени, бублики и пирожки. К счастью, недавно я обнаружил здесь магазин одной шестидесятилетней украинки. У нее небольшой магазинчик, который не сильно отличается от того, в Сергиевом Посаде, где можно купить чёрный бородинский хлеб, селёдку и кефир. Импорт. Я люблю баклажанную икру. Сегодня ел ее с бородинским. После шести месяцев пребывания в России, мой багаж забит бородинским хлебом, майским чаем и другими русскими продуктами. Жизнь в России сильно изменилась. Я это заметил, пока жил в Москве. Для меня это большая привилегия, что я имел возможность жить в Магадане во время двух последних лет Советского Союза. Я помню, как выглядели продуктовые магазины. Если ты хотел купить кусок мяса, а на кости было что-то маленькое и красное то ты думал: «О! Не дурно». Потому что красное – мясо. Обычно там был только жир, абсолютно белый. Сейчас можно купить все хорошего качества. Жизнь изменилась в лучшую сторону для людей. Молодцы!

Конечно, есть недовольные, кому не нравится ситуация в Магадане. Здесь в США жизнь обстоит немного иначе, но могу сказать, что я рад не всему происходящему. Количество оружия, убийств, массовых расстрелов в школах. Это ужасно прискорбно. Конечно, я чувствую себя в безопасности у себя дома. У меня достаточно еды. Но рая не существует, неважно, где ты находишься. В штатах много безработных, людей, болеющих Ковидом, живущих в условиях, где нельзя укрыться от вируса. Мне повезло. В моём доме три спальни, а живет здесь один человек. Безумие! И это нормальная ситуация. В нашем районе у всех так. У всех куда больше пространства и комфорта, чем им необходимо. 

- Так почему программа закончилась?

- Для начала разберемся, почему она началась. В те дни Горбачева, воодушевление и радость были так сильны, что люди в Магадане сильно хотели узнать больше о западной жизни. Когда я прибыл в Магадан, казалось, все были уверены, что США – хорошо, а Советский Союзе – плохо. Конечно, я никогда не был с этим согласен. Я объяснял, что у США много проблем, это не рай. Взгляните на коэффициент предрассудков против черных, американских индейцев, мексиканцев. Это ужас и позор. Но энтузиазм у людей был невероятный. Никто не мог думать ни о чем кроме Аляски в те дни. Каждый студент, каждый учитель в Магадане. Учителя в Магадане постоянно просили прийти и провести классный час. 

Программа продолжалась какое-то время. Чтобы доставить студентов Магаданского Педагогического института на Аляску и в обратную сторону, нам приходилось ждать чартер. В начале государство покрывало часть расходов на дорогу до Аляски для магаданских студентов. Позже школы делали взносы, а потом все пришло к тому, что должны были платить родители. В общем, ездили только те, чьи родители могли себе это позволить. Что касается университета, то бесплатный чартерный рейс стал платным. Магаданские студенты могли посещать пары в университете Аляски бесплатно и им не надо было платить никаких взносов. Они бегло говорили по-английски, у них был больший выбор интересных предметов в университете Аляски. В магаданском педагогическом университете мы могли предложить студентам из Аляски только уроки русского языка и, конечно же, возможность пожить в советской семье и испытать жизнь в Магадане. Конечно, так можно узнать куда больше, чем сидя за партой. Таким образом, благодаря программе у американцев была возможность увидеть, то, что они никогда не увидели бы в своей жизни. Это продлилось около десяти лет. Затем Аэрофлот организовал перелеты из Магадана в Анкоридж, Сан-Франциско, Лос-Анджелес и обратно. А еще был рейс Магадан- Хабаровск -Анкоридж. Но спустя десять лет интерес и спрос снизился. Бизнесмены нашли другие возможности покупать вещи для продажи в Магадане в других местах, нежели Анкоридж и Аляска. Поэтому в принципе все заглохло из-за отсутствия интереса и денег. Вы все еще можете долететь до Аляски, но через весь мир. Магадан-Москва, Москва- Нью-Йорк, Нью-Йорк -Сиэтл и затем на Аляску, длинный перелет. 

- Вы думаете подобный обмен или уровень интереса между нашими нациями возможно вернуть и возобновить эти программы «друзей по переписке»? Что мы могли бы сделать в Магадане?

- Это большой вопрос, времена 80-ых сильно отличались от сегодняшних, сравнивать нельзя. Я бы сказал, сейчас это было бы невозможно, потому что, во-первых, в 1989-ом советские люди были заключенными в собственной стране. Не было возможности получить загранпаспорт. До прихода Горбачева для обычного советского гражданина было в диковинку поехать в другую страну. В 1989-ом, когда мы ездили по городам-героям по программе «Интурист», людям нельзя было говорить с иностранцами, а американцам оставаться в квартире советского человека. Табу. Мы подчёркивали это в программе обмена. Я сказал: «Мы не будем жить в отеле. Необходим контакт людей с людьми, семьи с семьей, чтобы мои студенты могли понять, что такое настоящая советская семья. Я хотел, чтобы ребята из Магадана могли понять, что такое жизнь в семье Аляски. Окно на запад было долго заколочено, а теперь при Горбачёве его открыли. Все смотрели через него на Берингово море и пытались понять, что было «там». Теперь это не так. Мир слишком открыт благодаря Интернету. Все знают всё о всех. Это совершенно другая ситуация. 

- Расскажите о трассе.

- Трасса. О! Прекрасная дикая местность. Там моя жена проводила исследования миграции, вызванной государством. С Павлом Ждановым, Андреем Осиповым и Анатолем Широковым мы съездили в Сусуман, Сеймчан, на прииск Холодный, Большевик, Эвенск, Атку. Здорово было проехать по трассе и увидеть красоту природы, узнать больше о неприятной для многих истории. Я бы ни на что не променял этот опыт. В 1989-ом я два дня провел на Талой с Вячеславом Кобецем и Станиславом Алифеевым (прекрасный писатель -натуралист из региона). 

- В последний раз мы говорили с Валерием Цырценсом. Вопрос от него: «Сравните прошлое и настоящее вашего родного города». 

- Во-первых, городов во множественном числе, потому что я жил в нескольких. Это были обычные американские городки, ничего необычного или интересного. После того как я посетил мой родной город Магадан, «родной город» стало для меня что-то значить. У меня нет реальной связи с городами, в которых я рос. Самые обыкновенные американские города. Но когда я приехал в Магадан в 1989-ом на два года, все изменилось. Мои воспоминания с 1980-ых почти полностью заполонены Магаданом. 

- Ваш вопрос нашему следующему гостю. 

- Какая, на его взгляд, сегодня существует разница между Россией и Западом? 

- Ваши пожелания нашим слушателям. 

- Я бы хотел им сказать, что возможность путешествовать и знакомиться с людьми, странами и культурами, пытаться понять, во что верят и чего желают другие, что для них важно, – это важно для всех. Мы должны не только понимать друг друга, но и то, откуда мы происходим. Изучать прошлое друг друга, потому что в этом наше различие. Мы не должны быть эгоцентричны. Сегодня это не работает. 

- Спасибо что пришли к нам и взяли с собой в это путешествие. Было очень интересно. Надеемся увидеть скоро увидеть в Магадане вас и вашу книгу.