Хотели.

«знаешь, я ведь никогда не хотел всего этого.» 

Шигараки Томура никогда не любил откровенничать. Хотя честно сказать, никто и не знал, что он любил. Он ведь был полон ненависти ко всему, до дрожание барабанных перепонок и бурления в синих полосочках под кожей. Так что вернее будет сказать: Шигараки Томура никогда не откровенничал. Особенно с членами лиги. Особенно с наставником. Особенно с.. со всеми. И с Даби, в большей особенности. Он всегда был особенным, во всех смыслах. Именно по причине «никогда», Даби отдернулся от Шигараки. Ибо, что за чертовщина, о чем он вообще говорит? 

Прибой на не людной стороне пляжа заглушал звуки. Было уже светло, но солнце еще не встало. Раннее утро. Шигараки Томура любил море. Море любил и, ныне забытый, Тенко Шимура. Возможно это единственная вещь во всем мире, которую Шигараки Томура и любил. Волны ласкали берег, песок, волны ласкали каменную постройку, вроде причала, увы заброшенного, зато какой же с него открывался вид. У Шигараки словно появлялись крылья, когда он дышал тем воздухом, чистым и прохладным, пронизывающим все тело, но не больно. Шигараки хотел, чтобы его похоронили на море. Или возле моря. Может, рассыпали бы прах на этом причале. Шигараки любил море. 

А Даби нет. Даби море не любил. Терпеть не мог воду. Ему хотелось сжечь весь пляж, но очевидно, это глупая затея — все просто станет стеклянным. Хотя проткнуть ноги тем, кто сюда ходит, было бы хорошей идеей. Но нет, Даби не любил причинять боль. Это не приносило ему удовольствия. Ему всегда было плевать. Плевать на всех людей, кроме конкретного, плевать на все вокруг, кроме конкретного. Он не любил никого из лиги, но и не ненавидел. Они были просто инструментом для достижения главной цели, их жизнь и поступки не сильно интересовали Даби. И море он ненавидел. Но пришел. Пришел на причал, опираясь на каменный бортик. В метрах двух от Шигараки, сидящего на этом же бортике и свесившего с него ноги. Будь его воля, он бы не пришел. Он мог отказаться. Мог, но не отказался. Но он тешил себя, что у него нет выбора, идти или не идти. 

Хотя он был. 

«тебя ищут.», произнес Даби, не поворачиваясь. Он скрывал лицо как мог. Ненавидел выходить из убежища утром. Ненавидел море. Ненавидел Шигараки, из за которого ему пришлось придти ранним утром на море. Радовало, что людей почти нет. А Шигараки Томура, всегда прячущийся, сжимающийся и темный, был открыт перед морем. Таким Даби его никогда не видел. Ненависть стала сходить на привычное «плевать», просто из за того, каким непривычным был Шигараки Томура сейчас. 

«Я знаю.», коротко ответил Томура, не отрывая глаз. Пролетела Чайка, кружа над водой. Но ничего не поймав, она улетела. Очередные волны почти достали до ног Шигараки, но его это даже порадовало. Шум от всплеска о камни ему нравился. Мысль о том, что он почти прикоснулся к священному, или священное почти прикоснулось к нему — неважно, — неимоверно радовала. Даже странно. И Шигараки Томура никогда не назвал бы это радостью. Просто ему было менее ненавистно, чем обычно. 

Даби не смотрел на Шигараки. Он смотрел вниз, на большие камни, окружающие низ причала. На воду смотреть не хотел, но она доставала. Цепляла глаз, заставляя недовольно вздыхать и жмурить глаза. Проигрывать и снова открывать. Он мог бы отвернуться, но в этом не было бы ненависти к себе в первую очередь. А потом уже ненависти к морю. Если бы он отвернулся, он бы не ненавидел. А он ненавидит. Поэтому продолжает смотреть. И проигрывать. 

Если бы Томура умел летать, он бы улетел подальше, в середину моря и утопился там. Отдал бы себя в жертву единственному, что ему нравится. Об этом он думал из за чайки. Если бы Даби умел летать.. все было бы по-другому. Он и не был бы Даби вовсе. Возможно, Шигараки Томура тоже не был бы Шигараки Томурой, если бы мог прикоснуться к небу. 

Они оба молчали, пока Шигараки не сказал ту фразу. Даби шарахнулся так, словно его облили ледяной водой. Расстояние увеличилось на один метр, а Даби впервые после прихода на причал посмотрел на Шигараки. Цокнул, недовольно процедив: «всего - это чего?». Шигараки Томура сдулся, немного горбясь.Опустил глаза на камни под причалом, на которые ранее смотрел Даби. Острые, но рассыпется в порошок, стоит только прикоснуться. Осадок остался на легких, как жидкость, прекращающая поток чистого, морского воздуха. Снова все наполнилось ядом, который хотелось выплюнуть, очернить все, стереть в пыль причал, камни, город, героев, Даби. 

«Конкретно сейчас, всего — это твоего прихода.», более привычно сказал Шигараки Томура. Он развернулся и спустил ноги в сторону земли, спрыгнул с причала. Даби хотелось возмутиться, но ровно пару секунд. Он сложил руки на груди и проворчал, что наконец-то босс соизволил пойти обратно в свою помойку. Не то, чтобы ему не все равно. 

Но Тойя ответил, так тихо, что даже успокоившиеся волны перекрывали его голос. «и я бы хотел.» 

Тенко услышал. Натянул капюшон, ничего не ответил. Но подумал. «Все мы хотели бы.»