Хорошо

Вечер в комнате был тихим и тёмным, лишь уличный фонарь за окном рисовал на стене размытые жёлтые полосы. Воздух пах кондиционером для белья и, едва уловимо, мятой от чая, который так и остался недопитым на тумбочке. Нил вынырнул из дрёмы ровно настолько, чтобы услышать какую-то подколку Эндрю, и лениво поднять руку от одеяла, показав ему средний палец. Это был даже не осознанный жест протеста, а скорее рефлекс, лишённый всякой едкости. Усталость после изнурительной тренировки взяла своё окончательно — сил придумывать колкий ответ или хотя бы открыть глаза уже не осталось.

Он снова уткнулся лицом в прохладную подушку, чувствуя, как сознание медленно и приятно уплывает. Тихий, почти неслышный выдох сорвался с его губ, когда матрас ощутимо прогнулся под весом Эндрю. Тот сел на край кровати, не нарушая повисшей в комнате умиротворённой тишины. Несколько секунд ничего не происходило, только мерное дыхание Нила смешивалось с далёким гулом проехавшей за окном машины.

Затем Эндрю замер, словно раздумывая над чем-то, и опустил ладонь на спину рыжеволосого. Его прикосновение было неторопливым и неожиданно нежным. Пальцы медленно прошлись вдоль позвоночника Нила, едва касаясь ткани футболки, прорисовывая линию напряжённых за день мышц. Нил не пошевелился, лишь дыхание его стало чуть глубже, принимая это безмолвное внимание. Дойдя до основания шеи, Эндрю слегка потянул за влажные после душа пряди у самого загривка, заставляя Нила чуть заметно повести плечом от щекотного ощущения. Затем пальцы зарылись в рыжие кудри глубже, массируя кожу головы, перебирая локоны с неторопливой, почти ленивой тщательностью. Он делал это молча, без единого комментария, находя в этом простом действии собственное странное расслабление.

В комнате не было нужды в словах. Они оба чувствовали себя хорошо в этом тихом вакууме, наполненном только ощущением тепла и близости. Это была та редкая, хрупкая нежность, которая не требовала признаний или зрительного контакта — именно такая, какая была нужна им сейчас обоим, чтобы отпустить ещё один слишком долгий и трудный день.