Хороший доктор
бумага не краснеет
Бежать по набитому людьми коридору неудобно. Кэйя уже тяжело дышит, проскальзывая между очередной бабушкой и очередным ребенком, так и норовящим попасть под ноги. На первом этаже всегда балаган. И как всегда Дилюк этим нагло пользуется, пытаясь так ускользнуть от Кэйи как можно быстрее и незаметнее. Но Кэйя не сдается, они вообще-то не договорили.
— Дилюк! — рычит он, привлекая внимание, кажется, всех вокруг, кроме обладателя этого имени.
Приходится почти что прыгать, чтобы подскочить ближе и наконец прорваться к самому вредному доктору в этой больнице. Кэйя хватает его за руку, но даже так Дилюк не останавливается, только напористо движется дальше в левое крыло.
— Люк! – не сдается Кэйя, сжимая чужую ладонь сильнее. – Да послушай же!
— Я все сказал, доктор Альберих, — со злостью чеканит Дилюк, уже поднимаясь по лестнице, но руку не вырывая.
Потом опять пойдут слухи, что у них “далеко не рабочие” отношения. Но Кэйе уже давно плевать, вся больница и так знает, что они как кошка с собакой. Якобы такой себе дуэт, однако самый лучший по показателям во всем отделении.
Свободной рукой Дилюк уже открывает свой кабинет, заходит внутрь и смотрит на Кэйю своим самым недовольным взглядом, а после на дверь, явно намекая. Но вопреки этому, Кэйя только захлопывает ее за собой и подходит на шаг ближе.
— Дилюк, я уверен, что это острый лимфобластный лейкоз, — настаивает он, пока голос чуть дрожит от напряжения. — У него все признаки: усталость, необъяснимая лихорадка, боли в суставах, и результаты анализа крови показывают анемию и тромбоцитопению.
Дилюк слушает спокойно, но в его глазах горит пламенное раздражение. И снова этот тяжелый вздох и рычание сквозь зубы:
— Все симптомы совпадают с инфекционным мононуклеозом. У него также есть увеличение лимфоузлов и боли в горле. Я думаю, что это хроническая инфекция. Нужно просто назначить поддерживающее лечение и наблюдать.
Чужой недовольный голос подавляет. Но не настолько, чтобы засунуть свое мнение в задницу. И Кэйя хмурится, сверкая глазами:
— Но, Дилюк, результаты по Эпштейн-Барру сомнительные. А учитывая, что есть изменения в общем анализе крови, мы не можем исключить острый лимфобластный лейкоз. Мы обязаны провести биопсию костного мозга. Ну же, Дилюк.
Кажется, все становится еще хуже. Дилюк уже не просто прожигает глазами, он изо всех сил жмурится, и видно, как тяжело ему дается не скривить свое лицо. Получается действительно плохо. Его выдают и сжатые в кулаки руки и играющие желваки. Кэйя нервно облизывается, наблюдая за каждой эмоцией и каждым движением. Он все равно не сдастся, но в итоге и Дилюк скрещивает руки на груди, принимая еще более твердую позу.
— Кэйя, я понимаю твою заботу, но мы должны учитывать общую картину. Пациент не может ждать бесконечных тестов. Важно уже начать лечение и наблюдать за динамикой.
Значит… и Дилюк сдаваться не собирается. Напряжение в комнате растет в геометрической прогрессии. Внутри Кэйи тоже нарастает злость. Почему хоть раз нельзя прислушаться к нему сразу? Почему каждый раз они должны обязательно покричать друг на друга при всей больнице? А после Кэйя обязательно должен бегать за Дилюком хвостиком и уговаривать. Будто у кого-то из них на это фетиш.
— Дилюк, мы можем пропустить злокачественное заболевание. Если мы не начнем…
— Я сказал “нет”, — прерывает его Дилюк, уже подойдя ближе к Кэйе и гневно выдыхая ему это в лицо.
Это выводит из себя. Каждого из них. Кэйю начинает натурально трясти, он сжимает челюсти с силой, пытаясь сдержаться, не отвечать, не реагировать, сдаться. Но просто не может. В венах будто кипит эта злость, гуляет адреналин, и Кэйя скалится, перед тем, как с силой приложить Дилюка к ближайшей стене и впиться в его губы поцелуем. Грубым, почти кровожадным, заставляющим Дилюка испуганно выдохнуть через нос и задрожать.
Кэйя держит крепко: за шею и талию. Прижимается сам, вклинимая колено между чужих бедер. Дилюк только цепляется за его белый халат на плечах, жмурится и задыхается в поцелуй, так податливо обмякая, больше не сопротивляясь и не рыча. Дрожит и стонет, будто просит продолжить, а не остановиться. Кэйя чувствует, насколько сильно он возбуждается от таких простых действий. Это и ему самому кружит голову. Хочется просто вжать Дилюка лицом в стену, совсем рядом с окном, выходящим в коридор и прикрытом жалюзи, задрать его белый халат, сдернуть брюки и взять его прямо в этом кабинете с незапертой дверью. Глубоко и грубо, до слез из карих глаз, до извинений за свою бесящую упертость.
Но Кэйя прикусывает чужую губу последний раз и отстраняется сразу на несколько шагов. Не всему быть так, как хочет этот принципиальный рыжий упрямец. Дилюк рвано хватает воздух, хватается за стену, потеряв опору и ошалелыми глазами смотрит на Кэйю, явно не понимая, почему тот остановился.
— Ладно, — фыркает Кэйя, поправляя на себе халат со стетоскопом. — Тогда я пошел.
— Что? И ты сейчас уйдешь? — испуганно шепчет Дилюк.
Его щеки алые, одежда теперь помята, а глаза почти что лихорадочно блестят. Но Кэйя только поджимает губы и жмет плечами, мол “а что еще”? Глупая актерская игра, но Дилюк ее заслужил. Поэтому Кэйя шагает к двери под чужой шепот о наглом шантаже. Может, и так. Вот только Дилюк уже сам хватает его за руку, не давая уйти.
— Постой, — просит он, все еще дрожа и алея даже ушами.
— Доктор Рагнвиндр, у меня еще шесть часов смены. По нерабочим вопросам обращайтесь после…
— Хорошо, — шепотом кричит Дилюк, цепляясь за Кэйю уже обеими руками. — Хорошо! Если сможешь записать его на биопсию сегодня, то хорошо! Блять, Кэйя. Пожалуйста. Я тебя ненавижу. Делай, что хочешь, только не уходи сейчас…
Кэйя давит улыбку, смотря в эти отчаянные глаза. Каждый раз работает. И Кэйя тянется к замку на двери, защелкивая его и расплываясь в своей самой ангельской улыбке. А после снова прижимая Дилюка к стене и шепча ему в самые губы:
— Кажется, вам срочно нужно лечение… — мурлычет, скользя руками по горячей коже под чужой рубашкой, а затем в пару движений расстегивая ремень. — Болит где-то здесь? Думаю, вам тут срочно нужно СЛР по новой методике… тридцать надавливаний рукой и два раза через рот. Или сразу в рот, м-м?
— Больной извращенец… – задыхается Дилюк, уже чувствуя теплую ладонь на своем члене.
— Я не больной, нет-нет. Я очень хороший доктор, – хмыкает Кэйя, становясь на колени.