«Хорошее быстро заканчивается..»

Апрель. Обычный апрельский вечер мог бы и дальше быть обычным, если бы не изменил судьбы двух школьников навсегда.

Бокуто всегда твердили, что он растяпа: когда приходил в школу, неся рюкзак не на спине, а опираясь его «ручками» о свой лоб. Обычно после этого он все уроки потирал лоб руками, чтобы на перемене снова также понести свой портфель. Ну удобно ему так! Ещё его называли ветреным. Когда он начинал рассказ с двойки по японскому, которую получил вообще потому, что у него как бы в жилах течет 0.99% крови викинга и ему всё равно, что если ему это приснилось во вторник (по вторникам снятся вещие сны), то всё равно не факт, что это правда. А заканчивал он историей о том, как на семейном отдыхе, будучи восьмилетней мелюзгой, съел чью-то козявку, плавая в огромном (и, естественно, грязном) море. Хотя Акааши хотелось бы сказать, что эта ситуация могла бы повториться и сейчас, и, возможно, даже через десять лет, хотя он, конечно, не выболтал это своему и так, слегка расстроившемуся по ходу рассказа (даже рассказов) другу.

Так вот, когда он влетел в класс с громким «Хэй-хэй-хэй!» и никого там не увидел, кроме одиноко сидящей девушки, он уже готовился услышать от неё кучу стёбов по поводу его тупости, но по итогу всё же не услышал ничего, кроме:

— Это же ты..Бокуто Котаро?

Он громко выдохнул через нос, победно улыбаясь. Неужели после вчерашнего матча у него всё-таки появились долгожданные фанаты?

— Да! Если ты о моём вчерашнем мега-супер-пупер-дупер-хую..мупер ударе, то я не против дать тебе автограф прямо этой же и сделавшей его рукой! — он победно улыбнулся, но..ох, она засмеялась. Типа..реально засмеялась.

Смех девушки не звучал как стёб: на её лице не было злорадной ухмылки или оскала, или усмешки, или..он больше не знает синонимов к словосочетанию «злая улыбка». Он был искренним. А также живым, настоящим, добрым, не заканчивающимся и самым..самым приятным, который он когда-либо слышал, смехом на планете.

— Ого…— всё ещё как под гипнозом пробормотал стоявший в дверях парень.

— У нас сегодня уборка класса, и это наша с тобой очередь. Видишь? На доске написано.

Бокуто мигом перевел свой взгляд на доску. Потребовалась секунда или даже две, чтобы надпись перед ним снова стала чёткой, и он, наконец, вышел из транса.

Не на всю доску, но в углу, подчеркнутая красным мелом надпись гласила: Бокуто Котаро и Миядзава Мими — дежурные класса на 4 апреля этого года.

Он неловко откашлялся и быстро схватил тряпку, желая скрыть очень сильно покрасневшее лицо своей широкой, спортивной спиной и видом занятости уборкой класса.

— А ты, получается, сегодня в школу пришел только ради дежурства? — пронзила тишину своим приятным голосом девушка.

— А? В смысле? Мы..разве не перед уроками сейчас кабинет чистим?

— Что? Нет. Ты опоздал на все пять уроков.

— И даже ланч? — завыл блондин (а может, и нет), спустя 3 секунды их разговора растеряв былую смущенность, и, похоже, его действительно не заволновал тот факт, что он проспал весь учебный день, и да, даже ланч.

Девушке потребовалось пару минут, чтобы не начать снова смеяться, иначе это действительно будет похоже на преднамеренную попытку поиздеваться над ним. Она прикусила щеку изнутри и кивнула:

— Да, даже ланч.

— Вкусный?

— Ну, я его не ем..

— Жесть! Мог бы получить аж 3 порции разом..— он драматично присел на корточки.

— Три? — теперь Мими смущал не тот факт, что он собирался съесть и ее порцию тоже, а то, что каким-то магическим образом в их разговоре оказался упомянут третий человек.

Бокуто активно закивал, почти что мечтательно, желая уже ворваться в столовую и закричать: «Подождите! Стойте! Меняя забылии!»

– Ага! Акааши всегда отдаёт мне свою порцию, ну, только не по средам, в эти дни раздают куриный бульон, а он с удовольствием его ест.

— Но сегодня же среда.

— Серьезно? Вот блин! Ладно..да—а..а, а, а,…а ты поделилась бы со мной своей порцией? Ну, если бы я не опоздал..

— Ещё как. Не беспокойся, я бы защищала её от всех остальных специально для тебя.

— Серьезно?

— Нет, дурень, но если мы подружимся, то да.

Бокуто усмехнулся.

— А ты смышленая. Аа..знаешь, я занимаюсь волейболом и если хочешь, то приходи в любое время на мои с Акааши тренировки.

— А они что, реально в любое время?

— Ну..обычно они каждый вечер ровно в 17:00, но мне не нравится цифра 7, она ощущается как что-то холодное, типа склизкого тунца, поэтому я прихожу в 16.00! 6 ощущается как мёд и лазанья...Ммм..мёд и лазанья. — Он задумался и, видимо, полностью погрузился в мечтания о теперь ждущем его ужине.

— А ты забавный. Меня зовут Мими.

— Мими? Твои родители любители мышек?

— Что? Почему?

— Ну, они же говорят «ми-ми-ми-ми-ми».

— Разве они не пищат? «Пи-пи-пи-пи-пи».

— Ой, точно. Может, твои родит—

— Я не знаю, почему они меня так назвали. И, видимо, больше не узнаю. Они погибли из-за пожара 2 месяца назад.

— Оу…— Котаро прикусил язык. Его руки неосознанно начали сильнее тереть лоб. — Сочувствую. Знаешь, я думаю, на небесах они о-очень гордятся тобой и твоим именем, вот реально! Я никогда не слышал такого имени. О, а ещё, у тебя очень красивый шрам. Похож на летучую мышку! О, а летучие мыши всё-таки говорят «ми-ми-ми-ми-ми»?

Мими провела рукой по большому шраму, выглядывающему из-под рубашки. Никогда ей не говорили, что её шрам — красивый. Он был уродливый, пугающий и напоминающий о том ужасе, о котором ей не хотелось вспоминать.

Она встала и подошла к Котаро, который активно плескал воду из ведра туда-сюда в попытках помыть пол, не заботясь о том, что из-за этого набухнет весь ламинат.

— Слушай, Котаро, не хочешь сходить со мной погулять на этих выходных?