Холод твоих рук

— Ох.. 

И Шерри затихла, перестала хныкать. 

Огонь потрескивал в камине. Послышался особенно громкий рокот, и две пары бело-голубых глаз повернулись к нему, а затем столкнулись друг с другом. 

Может, камины горят не только благодаря тому, что он здесь. 

*** 

Камины горят только благодаря тому, что он здесь.

Шерри не чувствовала их тепла, но ее завораживал лунный свет, а от светлячков, которых показал ей Крис, она была без ума. Вампиров тянуло к свету. Удивительно, но правда тянуло. Причем, он не замечал это у Харперов, хоть они достаточно сильно отошли от стереотипов, но все же ночное время предпочитали больше, и точно не питали к солнцу положительных чувств. С Кеннеди было по-другому, с Леоном и Шерри было по-другому. Вновь как две капли воды, тянувшиеся к одному и тому же, с одинаковыми привычками и предпочтениями. Может, Шерри правда его сильно уважала и хотела быть похожей, но всё же наблюдая за ними, Крис мог сказать, что не только это. Хотела конечно, как и любой другой ребенок видит авторитет в старшем, но она просто была такой. Немного плаксивой, эмоциональной и любознательной. 

Леон был таким же. Правда таким же, просто кора главы настолько обшила его кожу, что он уже не мог из неё выбраться. Или мог.. 

Не уходя от темы, о светлячках. 

Это был один из особенно тёмных и тёплых вечеров. Крис знал, что именно тогда можно увидеть целые группки маленьких, светящихся насекомых. А если им улыбнется удача, и они выйдут на полянку неподалёку, которую мягко освещает луна, будет ещё красивее. 

Шерри прожужжала (пропищала) ему все уши о том, как увидела насекомое в книжке и, сложив пару мыслей, пришла к выводу, что показать ей их сможет именно Крис. 

Неделя проживания в особняке Кеннеди превратилась в две, а затем в три. Крис решил, что лучше всего поблагодарить и покинуть особняк будет после ночи тридцать первого октября. Когда последнее полнолуние пройдет, он сможет спокойно вернуться в родные края. 

Леон план одобрил, а от благодарностей отказался. Только отвернулся от него с тенью печали. 

С ним вообще всё было относительно странно. Они.. подружились? Да, конечно, Крис мог назвать это дружбой. Они завтракали вместе, обедали вместе, ужинали вместе, проводили свободное время вместе. Например, в библиотеке или гуляя по большому саду, который плавно переходил в лес. Они разговаривали, много разговаривали, и Леон был приятным собеседником, много знал из той же библиотеки, а когда вечер переходил в ночь, и было давно за полночь, мог поделиться историями из своей жизни. 

Леон был.. приятным. С ним было хорошо проводить время, Крис не испытывал скуки, не испытывал дискомфорта и чувства долга под мягким, бархатистым смехом Леона и заявлением, что всё хорошо. 

Крис подмечал в нем все больше и больше деталей. Как красиво переливаются блондинистые пряди под холодным светом луны, как завораживающе горят глаза, и как он терпит боль от света, не отводя взгляд. Как яркость регулируется самим обладателем, но при бурных эмоциях она поднимается сама. 

Крис часто жмурился. 

Ему нравилось его смешить, нравилось подмечать красоту улыбки с клыками. Нравилось наблюдать за взмахами длинных рукавов, нравилось, что Леон не носит плащ, и можно было увидеть его потрясающие бедра. Нравилось каждое движение, каждый взгляд.. 

Нравилось... О чём Крис говорил? 

О светлячках. 

Они выдвинулись втроём, не торопясь, пока Шерри бежала впереди, исследуя каждый куст на наличие заветных жучков. Но пока на неё вылетел лишь обычный комар, врезавшись ей в нос, что впрочем, настроя не сбило. 

— Была бы Шерри феей, родилась бы при взгляде на светлячков, — проговорил Крис. 

— Оу, да? Что за легенда? 

— О том, что феи рождаются при взгляде людей на что-то прекрасное. 

— Как интересно, — Леон фыркнул, — и сентиментально. 

— Тебе такое нравится. 

— При взгляде на что родился бы ты? 

Крис замолчал. Поймал взглядом чужие глаза и улыбнулся, наблюдая как они становились ярче, а лицо Леона исказилось в удивлении. 

— Да ну тебя.. — тихо сказал, отвернувшись. 

— Это правда. 

— Леон, Крис! —  раздался детский голос. — Я что-то вижу. 

И да. Впереди, сквозь листву багряника, виднелось движущееся свечение. Шерри скрылась в зелени, пробираясь через ветви кустов. 

— Вот же юркая, — недовольно пробубнил вампир. 

— Проходи, — Крис раздвинул для Леона листву, тем самым пропустив его на опушку, и прошел следом. 

Тихий ветер покачивал верхушки деревьев, не спускаясь вниз, оставляя травинки неподвижными. Всё как Крис и представлял. Мягкий лунный свет, лелеющий траву, целое море светлячков в кустах и деревьях, и пару особо смелых на руках у Шерри. 

Они маленькими огоньками плыли по поляне, окутывая фигуры гостей. Признавая в созданиях ночи своих. Завораживающе хлопали крылышками, всячески красовались, садясь на раскрытые ладони. 

В самой темной ночи становилось светло. Поистине волшебно, поистине прекрасно. Настолько, что не оторваться от них, стараясь запечатлеть в сознании сказочный момент. 

Только вот Крис смотрел не на них. 

Крис не мог оторвать взгляда от теплого блеска глаз. От фарфоровой кожи, что выглядела восхитительнее любой картины, написанной тёплыми и холодными красками. От того настолько начинает часто биться его сердце, когда удивленная эмоция Леона сменяется милой улыбкой, и взгляд обращается Крису. 

Так тихо и спокойно. 

Облака плавно накрыли луну, её свет исчез, оставляя лишь светлячков освещать опушку. Фигура Шерри маячила рядом, но листья высокого багряника откинули на мужчин черную тень. 

Приятное напряжение, подобное обжигающему пламени, искрилось между ними. Накалялось до таких температур, что Крис буквально мог ощущать его всем своим нутром. 

Лицо Леона было накрыто тёплым светом, заветная кожа казалась такой манящей, что Крис дотронулся до щеки рукой. 

И вправду, будто фарфоровая. Холодная до ужаса, но мягкая. Всё, как Крис представлял.

Леон склонил голову к руке, прикрывая глаза. Потерся о ладонь щекой, уткнулся носом, делая глубокий вдох. 

И никаких слов не нужно было. Лишь касание кожи к коже. Взгляд, который говорил намного больше, и мелкие реакции, кричащие о намерении. 

—Кажется, — заводя белокурую прядь волос за ухо, — не такие уж и разные, да? 

— Просто не отпускай меня. 

— Не буду. 

***

Тем днем в замке было как никогда шумно. Даже на удивление шумно. Крис так привык к монотонному гулу ветра, гуляющему по коридорам, к редкому потрескиванию дров в камине и тихому голосу Леона у него над ухом. 

Каким сладким он становился при прочтении волшебных строк стихов, как он окутывал его с ног до головы, убаюкивая. Как ловко владел интонацией и четкостью дикции. Леон был сплошным удовольствием, он стал синонимом к этому слову. Тем, что первым всплывало у Криса в сознании. 

В ночь с тридцать первого октября на первое ноября в поместье Кеннеди устраивалось огромное торжество, похожее на бал. Обычно он проводился в ночь с тридцатого на тридцать первое и включал визит всех семей вампиров в округе и других приглашенных душ. Харперы никогда не участвовали, да и говорить о празднестве не любили. Клэр как-то, в очень юном возрасте, пыталась расспросить, да не вышло. Чёткое «нет» Крис запомнил, хотя был намного старше. Да и думал, не пригодится. Зачем ему знать про вампирские утехи? 

Теперь только вампирскими утехами и была полна его голова. 

В общем, непонятно, но ничего особенного. Так даже правильнее, тридцать первое ночь силы, почему же тогда за день до? 

В большом зале, специальном для таких празднеств, который находился в том самом холодном крыле, всё и проводилось. Камины потушили, стоит полумрак со зябким сквозняком от открытых окон. 

Много нечисти можно было увидеть. В основном вампиры, конечно, но были и призраки, и другие неясные существа: то ли болотные сирены, то ли еще кто. Не видал Крис таких. В климате дело. То, откуда бежал Крис, было на юге, ближе к теплому солнцу в зените. А поместье на севере, не так далеко вглубь, но разница ощущается. 

Единственным оборотнем здесь был он. Может, поговорил бы с кем-то, завязал диалог, да с кем же? Сторонятся его за три версты, вампиры от запаха, а остальные - еще от чего непонятного. 

Почему же Леон может с ним спокойно находиться? 

Музыка лилась, соответствующая гостям. Клавиши пианино в углу зала не переставали перебирать. Мрачные, тёмные мелодии, казалось, совсем им не претили. А Крису не нравилось. Соскучился он уже по тишине и Леону, у которого появилось слишком много хлопот. 

Банкетный стол находился в другой стороне зала, где столпилось большая часть гостей. Можно было бы развлечь себя угощениями, да снова ведь всех распугает и будет стоять как дурак один. 

Хотелось без внимания остаться, вот и  обделен он был им сполна. Посматривали на него так странно. Всё в их глазах было. И недоверие, и радость, и злость, и жалость. Последнее чуднее всего. К чему это? Что от дома далеко? Да не маленький уже, разберется. И зачем? 

— Скучаешь, пёсик? 

— Ада Вонг. 

— Запомнил, — девушка (старуха) засмеялась, прикрывая рот рукой. — Скучаешь? Занят твой любимый, да последних гостей лелеет, затем на самотёк пустит, а дальше на балкон на последнем этаже пойдёт. 

Крис успел зацепиться. 

— Он не мой любимый, — такой детской ложью прозвучало. 

— Конечно. И псиной от Кеннеди просто так несёт, будто ты его всего уже лобызал. 

— Я не-, — Крис выдохнул. Тяжёлая дама. Все соки высосала и укуса не сделав, — Хорошо. 

Он развернулся и пошёл прочь. Ну ее. Только вот вслед настолько странный смешок послышался, что само собой остановиться пришлось. Или это чары её этакие? 

— Ты в подвал загляни. Поди, что про Кеннеди и узнаешь. Полезно, охмурить легче будет. 

Когда Крис обернулся, Ады уже там не было. Взгляды снова обращены на него. Окружающие замерли вмиг, сверкая глазами-фонарями. 

Жуть. 

Правильно, что Харперы сюда не ходят. Неприятная, вампирская атмосфера. 

... 

Балкон. 

Длинная, кругообразная лестница наверняка находилась здесь не потому, что был приветлив и готов встречать с распростертыми объятиями. Крис остановился на полпути. Будут ли ему вообще рады? Вампиры ценили одиночество, кто он такой, чтобы его нарушать? Да и имели ли речи Вонг хоть какую-то ценность? 

Рука вцепилась в поручень, сжимая старый, расписной дуб. 

— Чего стоишь? Иди сюда. — отдаляющееся от стен эхо с последнего этажа. 

Его голос. 

Крис рванул по ступеням вверх.

— Ли. 

Последний этаж действительно оказался последним. Самая высокая точка в поместье, замке, поднималась над вершинами деревьев, открывая вид на реку и густой лес, вплоть до далеких южных гор, скрытых в тумане. Ясно сегодня, ни облачка, даже Туманная река вовсе не туманная. 

Вид мог завораживать и долго водить за нос, показывая себя со всех сторон. Река, горы, ельник, самый высокий дуб с массивной кроной, который сейчас кажется совсем маленьким. Полная луна, освещающая местность, подобна солнцу. 

Удивительно, как взгляд Криса окинул всю красоту за пару секунд и вновь переместился на Леона. 

Всё-таки он водил его за нос. И с такой элегантностью натягивал несуществующий поводок, что хотелось послушно опуститься на колени у его ног. 

...о чём Крис только что подумал? 

Будто околдованный, он шёл навстречу. Хотя колдовства тут не было. Не умеют вампиры колдовать как ведьмы или маги. Обаянием берут, да личными качествами, которые сами за долгие годы жизни развили. 

Леон ещё и внешностью был невероятно красив. Не устанет Крис повторять про локоны, глаза, кожу, плечи. 

Вампир стоял к нему спиной (доверительный жест), облокотившись на перила. Ветер красиво развевал длинные рукава, его фигуру изящно обволакивал лунный свет. Тишина повисла, такая приятная, не мертвая и давящая. Наоборот, с Леоном было невероятно легко. 

Легко проводить время, легко вести разговор, легко влюбляться. 

Как же так? Крис не был известен интрижками и быстрой влюбленностью. Если быть честным,  в его душу пока еще никто не западал. Может, потому что он был сфокусирован на помощи близким, на воспитании Клэр, на защите территории. Многим нравился, конечно, типаж, наверное, популярный. Клэр так говорила. Крис прислушивался, но все же, как можно полюбить, если не знаешь толком? Если не проговорили ночь напролет, позабыв о времени. Если не нашли общее и не испытали тягу. Влюбиться во внешность? Это же банально, как можно во внешность втюриться? Разве вся её краса раскрывается не после долгих разговоров? Не после этого ты подмечаешь все маленькие совершенства? Как прекрасен изгиб улыбки, как чудесны морщинки вокруг глаз. Как нравится наблюдать за походкой и поступь шагов запоминаешь, можешь угадать, когда он идёт. 

Крис упал в Леона, как в омут. С головой, пронзенный в сердце яркостью глаз. 

Вампирский укус? Ужас какой. Чтобы и из него сосали кровь да использовали как пищу? 

Так он думал? А сейчас что? Вампирский укус? Да, только возьми меня за руку. 

— Ли. 

Неужели он был романтиком? Или как еще это называется? 

Крис не знал. Кажется, он вообще обо всём забыл и ко всему потерял интерес. Он так зафиксировался на Леоне, хотел узнать о нём, хотел выучить. 

 Можно ли сдержать рваный выдох, когда он поворачивается и смотрит? Своими голубо-белыми глазами, что ещё ярче при свете луны. Крис не жмурится. Ему все равно, пусть веки болят, он просто не может моргнуть, хоть на миг потерять из виду.

— Крис, рад тебя видеть, проходи. Такой красивый вид. За много лет впервые туман отступил, — и улыбнулся, аж клыки засверкали. Такие милые. Сложно найти эпитет, более неподходящий. Разве зубы, заточенные до остроты мясного ножа, могут быть милыми? Едва ли.

Ха-ха. 

— Туман редко сходит? — Крис встал рядом. Ближе, чем следовало. По инерции, сам и не заметил.

— Десяток лет назад сходил. Когда Шерри родилась. 

— Значит, он сходит только по хорошим событиям, — ляпнул, не подумав. Ничего толком и не вкладывал в свои слова, но такой  жалостный взгляд на Криса метнули. Всего на секунду, впрочем, но он был. 

Такой же, как у всех гостей. 

— Что-то случилось? 

— Нет, — быстро, со взглядом вдаль, — посмотри со мной на звёзды, пожалуйста. Я так хотел.. надеялся, что ты придёшь. Ждал. 

— Ты ждал меня? 

— Да. 

Крис замолк. Поднял взгляд на россыпь звёзд на небе, но не думал о них совсем. Проводил полосы, выстраивал картины, но мыслями был где-то далеко отсюда. 

Скрывает что-то. Очевидно, глаза никогда не врут. Слишком долго он находился в его руках. Сердце вампир вырвет, а Крис и против не будет. 

Но Леон хотел посмотреть с ним на звезды. Значит, он будет смотреть. 

— Знаешь какие-то созвездия? 

Тишина. 

Крис посмотрел на Леона, столкнувшись взглядами. 

Или не хотел? 

Кусал губы клыками, чуть ли не вонзая. 

— Ли? — повернувшись к вампиру, сняв руки с перил. 

Он тоже убрал. Медленно, даже когда нервничал, двигался грациозно. Два тела встали друг напротив друга, не отводя взгляда. Прекрасная роспись звезд была не так интересна, как мужчина напротив. 

Руки Леона, облаченные во множество колец, легли на его грудь. От близкого расстояния пришлось даже голову выше поднять. И каблук не спасал. 

И вроде понятно, к чему все шло. Но они, словно подростки, замерли и потеряли способность двигаться. 

— Крис, — шёпотом. 

— Да? — не превышая шёпота. 

— Можно? 

Может, Крис бы придумал шутку. Что-то из разряда: "Вампиры и целоваться не могут без приглашения?". Но он все слова вмиг забыл. В голове было пусто, ничего кроме бело-голубых глаз Леона там не найти. 

— Да. 

И губ, что прямо сейчас соприкоснулись с его. 

Двое сделали шаг: Крис вперёд, Леон назад, да не расцепились, вампир схватил ткань на чужой груди, не желая оторваться. Так крепко, до треска. 

Томное мычание вырвалось, не важно, у кого, когда губы двинулись, и Леон почувствовал крепкую хватку на талии. А затем отпустил одежду и накрыл руками щеки, одной рукой зарылся в волосы, притягивая к себе. Чуть зубами не стукнулись. 

Клыки зацепили нижнюю губу Криса, а тот все никак не хотел отрываться, противился. Прошептал тихо, в самые губы: 

"Кусай". 

Сплетаясь в одном дыхании с привкусом крови. Заветный поцелуй, о котором мечтали, грезили. 

Долгий, тягучий. И пусть холодные губы контрастировали с горячей слюной, все равно  было до боли приятно. 

Только оторвались они друг от друга, как ошпаренные, поймали взгляд и застыли в откровенном шоке. Как же так получилось? 

— Я должен был отправиться домой.. — ломая последние кусочки от прошлой идиллии, все ещё чувствуя вкус Леона на языке. 

— Останься, — молебно. — Останься со мной ещё на немного. 

"Но нам нельзя" - это было бы здраво и логично. 

Как в любимых романах Клэр. Крис никак не мог вспомнить концовку. 

— Крис, — тихо, шёпотом, смотря прямо в глаза и вновь касаясь щёк, проводя по волосам до ушей, касаясь кончиками пальцев шва. 

— Так жестоко, Ли.. — прильнув щекой к его ладони. 

— Останься со мной, прошу. 

И снова эта жалость. Зачем же его жалеть? Он видит всю глубину его чувств и жалеет? Но Леон чувствовал тоже самое. Чувствовал же? 

— Почему? 

Леон моргнул, а затем вновь коснулся губ, шепча в них. Тихо-тихо, сохранив их возведенный мост. 

— Желаю тебя. Придёшь в мою комнату через час? 

У Криса запылали щеки. 

— Приду. 

Руки нехотя опустились. Сначала провел по шее, потом по плечам, дальше по груди, и только тогда, на пол пути к поясу, отнял, вызывая табун мурашек. Холодные. 

— Ускользаешь от меня, словно видение. 

— Я нагой перед тобой. 

— Совсем? 

— Разве что.. прикрыт атласной тканью. Сними её с меня. 

Последние слова прозвучали печально, без той игривости, с которой должны были. Будто он и вправду говорил о секрете. 

Леон ускользнул в дверной проём. Лишь длинные рукава метнулись за его силуэтом. 

А он всё ещё чувствовал его вкус. Такой терпкий, с привкусом крови и вина. Сладкого вина. 

И его имя крутилось на кончике языка. Преданное "Ли", ласковое сокращение, никому больше недоступное. 

— Ли.. — бурчал себе под нос, пробуя на вкус, не торопясь, спускаясь по лестнице. 

Что значили те слова про атласную ткань? Пелена нераскрытых секретов? То, за чем стояли жалостливые взгляды? Но они были обращены к нему, и это все напрочь отказывалось складываться в логичную цепочку. Может, связаться с Харперами? Резонно. Только он так слепо доверял Леону, что не посмеет. 

Да и что-то подсказывало, что нагим он предстанет совсем скоро. 

Был ли это намек на интимную близость? 

У Криса заалели щеки. Что, если был? 

Держать Леона за талию, касаться его голой кожи.. целовать шею, быть в нём. Всё звучало как смелая фантазия.

Наверное, Леон узок. Ему следует быть нежным, как следует доставлять удовольствие, не царапаться и не кусаться от бури эмоций. 

Леон, облаченный в одну атласную ткань. Которая спадет с его фарфоровой кожи на манер волны при одном касании Криса. Так хотелось почувствовать его в своих руках, без переживаний о том, что он ускользнет, оставив после себя лишь сладость на кончике языка.

Крис бы целовал его везде. Проводил бы языком по манящей коже, ощущал бы его вес на своих коленях, обнимал за талию, а тот поглаживал бы руками его спину.

Каждая ступень была равна новой мысли. Так скрасилась половина часа, пока Крис не ступил на каменный пол и не посмотрел по сторонам. 

"— Да в подвал загляни. Поди, что-то про Кеннеди еще и узнаешь. Полезно охмурить будет." 

Слова Ады, возникли в голове при созерцании лестницы, ведущей вниз. Прямая, непримечательная, в какой-то степени даже жуткая.  Больно узкая и темная. 

Крису никогда не давали ограничений в передвижениях. В сад? Да. В другую, не отапливаемую, часть замка? Да. Вся территория была ему доступна, и уйти он мог в любой момент так же свободно. 

Но Ада ведь говорила о чём-то. Она что-то знала, и хотела, чтобы он тоже знал. 

Стоило ли Крису спускаться? 

Он слепо верил каждому слову Леона и не переставал верить. Но всё же что-то заставило его зашагать вперёд, протиснуться сквозь узкий ход, дойти до железной двери и дернуть не поддающуюся ручку. Ключ нашелся быстро, в углу, вместе с коротким локоном чёрных волос. Не трудно было догадаться, кто его здесь оставил. 

Он вставил небольшой ключик в замочную скважину, повернул, и, даже не успев полностью открыть дверь, почувствовал запах разлагающейся плоти. 

Слишком знакомой плоти. Своей же. Своего же вида. 

Отворив дверь чересчур сильно, так, что она стукнулась о стену, Крис не удержался и сделал шаг назад. 

Большое помещение с потолком в два этажа было увешано тушами, шкурами ликанов. 

Значит, это всё же не байки?

Вся музыка, доносящаяся сверху, вмиг стихла. Почему-то он помнил, что стены пропускали звук. Только за этим проемом стояла гробовая тишина. Крис с трудом заставил себя пройти дальше, затворив за собой дверь. Его присутствие не должны были заметить.

Запах крови, разлагающейся плоти, испражнений впитался в стены и пол огромного помещения. 

Тела вперемешку со шкурами оборотней, принявших человекоподобный облик животного. Самый последний перед обращением, тот, когда кожа покрыта шерстью, но голова остается человеческой, меняя строение челюсти без удлинения. 

Прибитые к стенам части тела, некоторые наживую, было видно по изломам костей (сопротивлялись..). В самом низу туши, практически разложившиеся, значит, начинали снизу и со временем вешали всё выше и выше. Красный, бордовый цвет камня наверняка десятки лет назад был серым, таким же, как и в остальных комнатах поместья. 

Крис задержал дыхание, опустив взгляд вниз. Огромная печь, зажжена. Огонь откидывал свой свет на заблудшего оборотня, будто разгоревшись сильнее, увидев свою добычу. 

Эта печь для него. Эту печь разжигали для него. 

Если слева были лишь туши. Снизу прибитые кое-как, за руки, за ноги, у одного несчастного из головы торчали старые, ржавые вилы, удерживающие обмякший труп, то, что от него осталось за столько лет, кости, остатки мяса. И сухие все. Досуха, безжалостно выпитые. 

Перед глазами предстал облик Леона, как он жадно высушивает его тело. Глотает кровь, большими порциями, так чтоб она стекла по подбородку, упиваясь им.

Крис не вздрогнул. 

Справа находился разделочный стол. Натуральный разделочный стол, как в какой-то мясной лавке! Крис сделал от него пару шагов назад и с шоком уставился на все инструменты, висящие на гвоздях: топор, ножницы, большой гвоздь, молоток для ломания костей, как понял Крис, и сразу поежился, обхватив себя руками, поджав хвост. 

Дубовый стол с ремнями. Оборотня приковывали, разделывали, пока он был еще жив, а ненужные органы сжигали. Те, по типу зловонных, порванных кишок в ведре, полном не только их, но и сдохших мух и извивающихся личинок, пожирающих мясо с испражнениями и умирающих от своего же аппетита. 

Крис долго смотрел, как они плодятся, жрут и умирают, раз за разом, раз за разом. Ужасающая картина так загипнотизировала, что оборотень лишь через время прикрыл рот и нос рукой, чтобы не вывернуть желудок прямо на этот пол. 

А ведь до него с его видом происходило тоже самое. Об этом говорили пятна от желудочного сока на камне.

Там наверняка и желудки. Тех, кто был до него. 

Боги, его сейчас вырвет. 

Крис видел боковым зрением ещё вёдра, и боже, как же он не хотел на них смотреть, созерцая коричневую шерсть в пятнах крови. 

Плоскую, как лоскуты, с них срывали кожу, сдирали кожу, сдирали кожу, сдирали кожу, Леон срывал с них кожу. 

Леон срывал с оборотней кожу. Разделывал, отделял кости, мясо, шерсть, выпивал кровь досуха. 

Безжалостно. 

Его Леон безжалостно истреблял его вид. Подвергал пыткам и вешал трофеи на стену. Их было сотни, сотни тел ликанов, полусгнивших и идеально выпотрошенных.

Таких же, околдованных его обаянием? Целованных и слепо доверяющих? 

Поэтому, он на него смотрел с жалостью. Он знал, что это его последняя ночь.