Ход солнца

Колесо года — история о двуликом Боге, история взаимодействия двух его ипостасей, перетекающих одна в другую, история вечного танца жизни и смерти, нового рождения и нового угасания.

--На Йоль, в самые тёмные дни года, мы становимся свидетелями апофеоза смерти, тотального владычества Короля Падуба, властителя мира мёртвых, над безжизненной холодной пустошью. Король Дуб, повелитель солнечного света, жизни, плодородия и цветения, давно побеждён, принесён в жертву, разобран на части, каждая из которых становится семенем, беззвучно дремлющим глубоко под землёй. Свет дневного светила слаб, как никогда. Дуб окончательно повержен. Его труп лежит в могиле, и нет цветка, который сумел бы вырасти на погребальном холме, пробив силой эроса толщу льда и снега.

Но колесо продолжает своё вращение, и новый день оказывается длиннее, чем предыдущий. Жизнь, хранящаяся под снегом в мёрзлой почве и на небе за пеленой нескончаемых туч, никуда не исчезла. После самой долгой ночи наступает новое утро, и властитель света восстаёт из своей могилы на третий день, чтобы одолеть повелителя мёртвых, скинув его с трона. Терновый венец слетает с чела, и на новое чело ложится сияющий нимб из цветов и листьев. Они ещё не распустились, но уже есть. Смерть оборачивается обманом, ложью, сгорая в лучах вновь восходящего солнца Истины. Тьма вновь пятится от света. Это происходит не сразу, но шаг за шагом, неумолимо. Мы чувствуем перемены, инициатива перешла из рук в руки. Король смерти мёртв, он уже не властен над нашими сердцами, он отступает, и мы знаем это. Да здравствует новый король — король Дуб!

--На Имболк Король Дуб, победитель смерти, вступает в свои права, разгоняя тучи на небе. Солнца становится больше, и первое дуновение тёплого ветра ласкает наши лица. Землю ещё покрывает снежное полотно, но оно уже проседает, меняясь весенней водой. Младенчество вновь родившейся души согревается теплом обновлённого светила, и тела озимых чувствуют, что скоро придёт пора расправить плечи. Они впитывают воду талых снегов, набираясь сил во всё ещё мёртвом мире, чтобы родиться на свет. Пока что это только предвкушение, но Король Дуб уже ходит по первым проталинам, своей песнью укрепляя надежду и уверенность в несгибаемой силе эроса, которая уже действует незримо, и скоро, совсем скоро проявит себя во всей красе. Тело Падуба, тело смерти распадается на молекулы, питая и насыщая солнечные воды, становясь их солью и сутью. Так Смерть становится частью Жизни с самого рождения.

--На Остару день равняется ночи, могильный холод находит последнее убежище под камнями в самых глубоких чащах, а на всей остальной земле уже очевидно главенство Короля Дуба. Рассветы алеют красками на щеках скидывающих зимние одеяния женщин, и на теле Матери, являющей себя во всей красе. Солнце ласкает обнажающуюся Землю, раскрывая её нежностью своих лучей, и Земля рождает первые всходы от этих ласк. Деревья набухают почками, и Король Дуб приветствует их в расцветающем венце. Его победа несомненна, и все живые готовятся жить в новом мире, набираясь сил для трудов и служения Королю, и его Царству.

--На Бельтайн Земля уже прогрета и готова принять семя Короля. Солнце окончательно выгнало зимний холод, и жизнь становится единственным законом. Всё живое заботится о том, чтобы продолжить себя, продлить ещё на один виток поток жизни в своём потомстве. Дуб - повелитель этого процесса. Он тот, кто сеет семя самой жизни как таковой. Он отец для всего живого, и любое семя есть его семя. Сейчас же каждое из семян падает в своё лоно, и Земля — мать всех семян и вечная супруга Короля, ожившая вместе с ним и благодаря ему - начинает свою заботу о них. Нет никого, кто был бы не принят ей. Её любовь распространяется на всех: больших и малых, высоких и низких — нет исключений. Бельтайн — праздник жизни и любви.

--На Литу мы свидетельствуем торжество Жизни, её апофеоз, высшую точку. В этой точке Король Дуб, Король Солнце главенствует на всей земле, травы достигают наибольшей высоты, а Мать носит бремя. Но бремя это есть тяжесть, так как семена смерти незримо вплетены во всё живое. И вот появляется тот, кто казался поверженным навеки. Король Падуб возникает из небытия и бросает вызов царственному повелителю в цветущем венце. Достигая своей высшей точки, жизнь оборачивается смертью, и корона из цветов и листьев вновь сменяется колючим терновником. Солнце, хоть и греет на следующий день не меньше, но никогда уже не будет в той силе, как сегодня. Оно начинает своё отступление день за днём. Король Дуб повержен, и Король Падуб начинает наводить свои порядки. В эти дни мы становимся свидетелями ярчайших проявлений жизни, в которых она являет себя новой гибелью. Мы делаем шаг через середину своего пути, и следующий шаг становится шагом угасания.

--На Лугнассад мы прилагаем усилия, чтобы достижения погибшего Короля Дуба не оказались напрасными. Подобно ему мы приносим себя в жертву, и жертвуем всё, что способны пожертвовать, Матери, вынашивающей свой плод. Теперь её повелитель — Король Падуб, и он принимает эту жертву, отправляя её плодоносной Богине и питая тем самым созревающее дитя. В предельном своём значении плодом является жизнь вечная, бессмертие, свободное от рождения и гибели, трансцендентное к Колесу, превосходящее его. Когда мы жертвуем себя целиком, плод, уготованный нам, также становится полным. Если же мы отдаём только часть — плод обретается также частично.

На этот праздник мы приносим в жертву Короля Дуба и самих себя вместе с ним. Части тела его становятся семенами будущего рождения. Если мы отдали себя целиком, мы не нуждаемся больше в рождении грядущем, так как обретаемый нами Плод больше его. Но если мы не смогли отдать себя полностью так, как это делает Король, то сейчас мы создаём причину для того, чтобы ещё одна попытка на новом витке Колеса могла для нас быть.

--На Мабон мы пожинаем плоды. Мать разрешилась от бремени, выпуская из себя плоды Жизни. Мы вкушаем их как плоть и кровь Бога-Солнца. Это наше причастие к тому, кто воскресает всякий раз умерев. Мы впускаем его в себя, и он становится нами, а мы становимся им. Плоды собраны, и Дуб мёртв. Наступает время отдыха. Влияние Падуба заставляет всё замереть. Все страсти уходят в прошлое, все дела уже завершены. Сохраняя в себе семя новой жизни, её всесильного буйства, мы никуда не спешим и ложимся в покое, провожая уходящий свет, сила которого вновь сравнялась с силой наступающей тьмы.

--На Самайн мы хороним всех, для кого этот круг был последним. Мы хороним саму Землю, плодоносную Мать, укрывая её пеленой первого снега и ставя могильные камни из первого льда. Тьма возвращается на землю, и те, кто влекомы ей, выходят из чащи. Солнце больше не угрожает, и они подходят вплотную к нашим жилищам. Тот, кто достаточно смел, впускает их внутрь или сам выходит к ним на погост. Он знает: то, что действительно имеет ценность, умереть не может. А то, что может умереть — да будет отдано голодным духам на растерзание. Ледяная пасть вонзается в постаревшее тело, и луна едва пробивается сквозь пелену облаков. Похоронив тех, кого должно, мы роем новые могилы и для себя самих, чтобы лечь в них на Йоль вместе с плотью и кровью Короля Солнца, которые отныне наша плоть и кровь; чтобы умереть последней смертью и вновь победить смерть.

Изменчивая вечность замыкается в кольцо. Это кольцо и есть тело двуликого Бога. Это наше тело. Его нельзя разорвать, уничтожить, изжить. Можно лишь найти в себе того, кто следит за

ходом солнца.