Хобби?

Глаза гостя всё ещё блестели от пережитого восторга, а значит, покидать этот странный корабль он явно не собирался. Так утёнок снова развернулся к торговым рядам и принялся увлечённо высматривать, чем бы ещё поживиться в полумраке «Чёрного Альманаха».

​В этот момент из глубин жилых отсеков донеслось настойчивое, шуршащее царапанье — это заскрёбся в своей тесной клетке проголодавшийся зверь неизвестной породы. Йин раздражённо цыкнул, пробормотал под нос ругательство на неизвестном языке и на секунду отвернулся к верхним полкам, чтобы достать жестяную банку с сухими опилками и кормом.

​Этого короткого мгновения гостю хватило с избытком. Оставшись без присмотра, утёнок повёл клювом и заметил на краю прилавка массивную, покрытую тёмным слоем векового нагара латунную шестерню. Прямо под ней лежала настоящая редкость — изящный винтажный кулон из мерцающего лунного камня, оплетённый тончайшей серебряной филигранью. Драгоценность манила маяком своим холодным, потусторонним сиянием. Действительно уникальная находка, такую и не ради вопроса преобрести было бы нестыдно. Однако внимание утки привлёк не только чудесный артефакт: в глаза бросился сиротливо торчащий из-под тяжёлой шестерни край плотной, слегка пожелтевшей бумаги.

​Любопытство, как известно, — главный двигатель существ разумных. Рука посетителя сама собой потянулась к находке. Аккуратно, стараясь не скрежетать металлическими деталями своего корпуса, он потянул за цепочку кулона. Серебряное плетение плавно скользнуло по дереву, а деталь из сплава латуни едва заметно сдвинулась, позволяя утёноку другой рукой подцепить и листок, вытягивая его чуть на себя.

В руках любопытствующего оказался помятый распечатанный бланк ежедневных задач. И среди груды столь удивительных вещей его наличие казалось почти неправильным — трудно было представить, что загадочные неорганические существа вообще снисходят до приземленного планирования. Однако стоило утке мимолётом вглядеться в строчки, как до него тут же дошло, что он случайно приоткрыл завесу над чем-то очень личным.

​Документ был буквально разорван надвое кричащим контрастом чернил. Весь основной массив текста был наспех зафиксирован шариковой ручкой, но этот почерк так и веял тотальным пофигизмом. В нём угадывалось настроение Йина. Синие буквы были размашистыми, кривыми, наползающими друг на друга — словно черкали их мёртвой хваткой на коленке, откровенно засыпая на ходу. В этих рвано скачущих строчках сквозило тяжёлое одолжение. Было очевидно, что торговца буквально из-под палки вынудили взять в руки перо и составить этот треклятый план. Сопротивление однако его оказалось крайне удачным: в листе почти не содержалось шокирующих подробностей о ежедневном досуге Йина: всё, что он соизволил туда вписать, либо имело какой-то локальный, понятный лишь самому монстру смысл, либо и вовсе казалось совершенно бессмысленным набором слов.

​Но тот, кто вынудил Йина страдать над канцелярией, явно обладал безграничным терпением и острым языком. Прямо поверх ленивых синих каракулей вызывающе, хозяйским маршем шли чужие, на удивление аккуратные буквы, выведенные ярко-розовым маркером. Неизвестный, в отличие от Йина, подошёл к делу с поразительным, энтузиазмом. Чужая рука бесцеремонно дописывала за Йина пропущенные пункты, оставляла едкие примечания в пустовавших часовых графах.

​По этому визуальному диссонансу можно было без труда считать всю сложную динамику их взаимоотношений. Один — тотально инертный, закрытый циник, которому лень даже ровно заполнить дурацкий бланк, но который под чьим-то мягким, но неотвратимым давлением всё-таки нехотя взялся за ручку. А второй — абсолютно самовольный, упрямый вихрь, который этого ворчливого создания ни капли не боится.

​Заворожённый этим внезапным открытием, гость чуть наклонился, пытаясь рассмотреть скрытые под слоями грязи буквы. Но как и бывает в клишированных фильмах, всё, что могло пойти не так, пошло не так. Локоть задел стоящую на краю стойки пустую гильзу. Металл тихо звякнул о деревянную поверхность прилавка.

​Йин, как раз с щелчком закрывавший банку с кормом, резко обернулся на звук. Его стеклянные глаза мгновенно зафиксировали причину беспорядка. С молниеносной реакцией пепеши раздражённо рванулся вперёд и буквально вырвал список задач прямо из-под носа незнакомца.

​— Смотрю, у кого-то глаза лишние есть? — процедил он с обжигающей злостью. Пальцы его на миг потеряли чёткую анатомическую форму, сделавшись плоскими фиолетовыми лентами, яростно скомкали бумагу и спрятали её куда-то в глубокий ящик под стойку. — Я не помню, чтобы разрешал трогать свои личные вещи. Какая же у органиков каша в головах... Вам обязательно нужно сунуть нос туда, куда не просят.

​Гость, ничуть не смутившись от этой вспышки гнева, лишь мысленно усмехнулся: он уже успел понять, что этого ворчливого торговца всегда можно задобрить хорошей суммой. Он демонстративно пододвинул к себе серебряный кулон, показывая, что выбор сделан. Затем его рука уверенно нырнула в глубокий внутренний карман куртки, и на прилавок с глухим, увесистым стуком опустился пухлый кожаный мешочек с кредитами. Йину не понадобилось много времени, чтобы забрать его и шустро пересчитать содержимое. Эта сумма с лихвой перекрывала реальную стоимость старинного украшения. Торговец лениво отсыпал из мешочка необходимую сумму, вернул остаток владельцу, а затем вновь нацепил привычную скептическую мину и скрестил руки на груди:

​— Ладно. Кулон твой. Из наставлений лишь однопредупреждение: не вздумай нагревать его на открытом огне. Я серьёзно, тебе не хочется знать, что с ним случится. Ну а так, эта вполне адекватная покупка неплохо покроет и твою небывалую дерзость, и один дурацкий вопрос.

​Гость поспешно кивнул, тихо зажужжав механическими сочленениями своих конечностей, и спросил:

​— А чем ты вообще увлекаешься в свободное время? У тебя есть хобби вне торговли?

​Йин грубо провёл ладонью по лицу, словно размазывая усталость, и на его скуле снова на секунду проступила истинная фиолетовая основа, нарушая маскировку.

​— Хобби? Моё главное увлечение — выживание в этой загнивающей Галактике и подсчёт прибыли, — отрезал Йин. — Но раз уж ты сунул клюв в мою личную жизнь, ладно. Слушай. Иногда, когда торговые маршруты перекрыты Корпорацией, мне приходится... просто выжидать. Сидеть без дела я не умею, поэтому пробую по-разному выводить себя из состояния абсолютной апатии и ненависти ко всему. Коллекционирование кальянов оказалось неплохим занятием. Собираю их по всем системам. Может, я и не наделён потребностью в обычной пище, но я всё ещё могу поглощать испарения и редкие минеральные смеси, раскладывая их на базовые химические сигналы. Это приятно расслабляет внутреннюю структуру материи. И да, та смесь, про которую я писал синими чернилами, — реально редкостная дрянь.

​Йин поморщился, как от острой зубной боли, и неохотно продолжил:

​— Ещё я играю на рок-гитаре, но это так, по мелочи. Инструмент я купил по случаю у одного старьёвщика.

​Словно опрокинутая неваляшка, он резко подался вперёд, уперевшись руками в край прилавка. Взгляд его стеклянных глаз из-под густой пепельной чёлки сверкнул странным отблеском:

​— Всё остальное время я трачу на досуг со своими... «знакомыми». Органики называют это дружбой, я называю это взаимовыгодным обменом социальными паттернами. Мы собираемся, занимаемся разной бесполезной чушью, гуляем там-сям, иногда они заставляют меня портить макулатуру, как ты уже заметил. Но ты не обольщайся, тебя это вообще волновать не должно.

​Йин резко сгрёб полученные кредиты со стола и швырнул их в ящик под стойкой, где они глухо и тяжело звякнули. Договорить следующую колкость он, однако, не успел.

​Со стороны жилых отсеков, откуда-то сверху, по крутому металлическому трапу раздались негромкие, размеренные шаги. Этот чёткий звук мгновенно разрезал душную тишину «Чёрного Альманаха». В ту же секунду всё напускное, расслабленное высокомерие Йина испарилось без следа. Его тело едва заметно, но ощутимо напряглось, словно натянутая струна. Кожа на шее и скулах парня-пепеши на долю секунды пошла резкой рябью, грозя снова выдать фиолетовую субстанцию. Взгляд его застывших глаз мгновенно метнулся к тёмному проёму лестницы.

​Поняв, что гость уходить не собирается, бережно прижимая к себе купленный кулон, торговец по-обречённому вздохнул. Он грубо потёр переносицу и раздражённо проворчал, покосившись на собеседника:

​— Ну вот, только этого не хватало. Сейчас сюда кое-кто припрётся из моих... «знакомых». Если хочешь продолжать пытать меня вопросами, будь послушной зверушкой и не отсвечивай. Зелено?

​— Зе-

​Не успел гость толком закончить слово, как за железной дверью раскатился звонкий, высокий и крайне обеспокоенный голос, от которого неорганическое существо внутри Йина так и передёрнуло:

​— Йини! Ты где?