Хитлер боится опоздать
Белый шум![](/file/6d3922916c97b8eb5d0ff.jpg)
Бесхитростные военные, присутствовавшие на этом совещании, досадовали на трусость баварских диктаторов; они не подозревали худшего. Но когда они доложили в главном штабе национал-социалистов о совещании у Кара, Шейбнер-Рихтер вскочил как ужаленный. Нет, Кар медлит не из трусости, напротив, у него, очевидно, на уме решительный шаг, он желает обойти Хитлера и Людендорфа.
Хитлера охватил страх. Он боялся, что его обойдут в решительный момент. Вечером он совещался с Шейбнером и Дитрихом Эккартом. Балтиец доказывал, что надо что-нибудь предпринять и воспрепятствовать Кару обойти Хитлера. А так как Кар все же скоро выступит, то лучше всего опередить его, сохраняя видимость дружбы. Крибель телеграфировал в провинцию и призвал своих дружинников к оружию. В ночь с 10 на 11 ноября должно было состояться военное учение под Мюнхеном, а утром дружинники должны вступить в столицу, провозгласить национальное правительство и поставить Кара и Лоссова перед совершившимся фактом.
Но предварительно Хитлер сделал ещё одну попытку убедить Кара добром: он попросил у него аудиенцию 8 ноября. Если бы Кар дал ему эту аудиенцию, Хитлер, возможно, удовольствовался бы ролью союзника и соправителя и с этим результатом спустился бы по лестнице верхнебаварского окружного управления. Возможно и то, что Кар арестовал бы его в приёмной своего кабинета. Но Кар избежал этой дилеммы, так как вообще не принял Хитлера. В последние недели вождь национал-социалистов слишком зазнался и не желал присутствовать на конференциях у генерального государственного комиссара как один из многих. Поэтому Кар не дал ему просимой на 8 ноября аудиенции для разговора с глазу на глаз. Чтобы выдержать тон, диктатор счёл нужным хотя бы отсрочить свидание до 9 ноября. Возможно, что трибун подождал бы и до 9-го, но тут случилось нечто, повергшее его в тревогу.
8 ноября Лоссова посетил граф Хелльдорф{84}, впоследствии ставший руководителем берлинских штурмовиков, а тогда состоявший адъютантом при руководителе «Стального шлема» Дюстерберге. Он привёз плохие известия. Генерал потерял самообладание. «Если, — вскричал он, — в Берлине у вас только евнухи и кастраты, слишком трусливые, чтобы принять какое-либо решение, то от одной Баварии тогда нельзя ждать спасения для Германии». Это было покуда безобидным брюзжанием. Но вот что последовало затем: «Мы здесь в Баварии не намерены застрять вместе с севером в болоте. Если у севера нет воли к жизни, то в конце концов, желаем мы этого или нет, это должно в той или иной форме повести к отпадению». Так говорил Лоссов.
Лоссов, описывая впоследствии эту сцену, злорадно прибавил: «Граф Хелльдорф сидел как в воду опущенный и ушёл в таком же настроении». По-видимому, Лоссов вовсе не понимал тогда, какую он заварил кашу.
В большой тревоге граф поехал к Шейбнеру-Рихтеру и сообщил ему: баварцы угрожают отпадением.
По-видимому Шейбнер, направлявший тогда политические шаги Хитлера, действительно опасался в этот момент близкого сепаратистского путча в Баварии и решил, что для националистического движения пришёл исторический момент спасти Германию от развала. Нельзя было терять более ни часу.