His trophy.

Формула 1 может показаться безобидным спортом.Но он был жестоким.Там на трассе все бились за все,за титул,за власть,за авторитет и очки.Каждая наносекунда имела значение,ведь даже они играли весомую роль.

Все гонщики которые были в командах,знали эту важность.Знали на что идут.

Кими тоже знал на что он идет.Но это была его мечта,которая стала целью.И затем превратилась в реальность.

Он до сих пор помнит тот созвон в Зуме,а представителями Мерседес и Тото Вольфом.Помнит как он после звонка прыгал по квартире,и обнимал своих родителей.Помнил как впервые сел в болид.

И как осознал что все очень сильно отличается от юниорских картинг гонок,от Формулы 2 и Е.Машины здесь были другими.Они были дороже,лучше,быстрее,и более резкими.

Медиа сфера тоже сильно повлияла на него,он конечно привык к съемкам в Преме,все интервью которые он давал.Но все отличалась.

От части потому что он пришел на место Льюиса Хэмилтона,семикратного чемпиона.От него много ждали и ожидали.И это его пугало до чертиков,до посинения губ.

Он бы совсем не смог справиться без него.Без Олли Беармана.Который тоже был новичком.

Вообще ему повезло что в тот год который он пришел,было много новичков.Айзек,Габи,Олли.

Так дышать было легче,но конечно в основном поддержку давал именно Олли.Всегда после каждого интервью,каждого заезда.

Он находил гараж Мерседес и спрашивал о его самочувствий.Затем они просто молча лежали на кровати в номере,и дышали один воздухом,крепко вцепившись в друг друга.Будто их могут разлучить.

Его дебютный сезон прошел ровно так как он хотел.Два подиума,и 7 место в сетке Чемпионата.Это было лучшим результатом среди всех новичков.Он был лучшим.

Но он бы не справился без Олли.

Второй сезон в Формуле 1,начался для него как никогда лучше.

Трасса плавилась от зноя, но внутри кокпита Кими ощущал лишь ледяную концентрацию, которая к последним кругам начала трещать по швам. 

Всё начало сезона до этого момента казался бесконечной чередой почти и рядом.

Обидные поломки, тактические промахи, давление со стороны прессы, которая уже начала шептаться о том, не слишком ли рано его короновали.

Когда инженер произнес в наушниках:

P2, Кими. Отставание от 4-го места составляет 2,5 секунды. Финальный круг.

Мир сузился до узкой полоски асфальта и задних огней впереди идущей машины.Пальцы в перчатках впились в руль так сильно, что начали неметь. Каждый удар по поребрику отзывался в позвоночнике, но Кими не чувствовал боли. Он чувствовал каждый нюанс работы шин, буквально умоляя их продержаться еще пять поворотов.

В кокпите было около 50°C. Пот заливал глаза, щипал веки под шлемом, но Кими не смел даже моргнуть лишний раз.Каждый шорох в коробке передач казался предвестником поломки. Кими прислушивался к машине как к собственному дыханию. последнем круге трибуны превратились в размытое цветовое пятно.Он перестал слышать рев мотора, в ушах стоял только собственный пульс, тяжелый и ритмичный.

Когда он пересек черту и увидел клетчатый флаг, тишина внутри шлема взорвалась.Не криком.Сначала это был судорожный, всхлипывающий выдох.

–Да!Мы сделали это!–закричал он в радио, и его голос сорвался на высокой ноте.Он сделал это. Он не просто доехал, он вырвал это место зубами.

Он ударил по рулю обеими руками, выкрикивая в радио бессвязные слова благодарности на итальянском и английском.

Вылезая из кокпита, Кими едва держался на ногах. Колени подкашивались, а спина горела от напряжения. Он снял шлем, подставляя лицо прохладному ветру, и первым, что он увидел, был Олли.

Беармен не стоял в стороне.Он прорвался через кордон механиков, его лицо светилось такой бешеной, искренней гордостью, будто это он сам только что сотворил чудо. Олли подхватил его под локоть, не давая упасть, и сжал его плечо так сильно, что Кими почувствовал это даже через плотный огнеупорный слой комбинезона.

В этом коротком взгляде, который они разделили под прицелом сотен камер, было всё.

"Я знал.""Ты лучший"и обещание того, что самое интересное начнется, когда погаснут огни автодрома.

Гимн Италии разрывал раскаленный воздух над трассой, но для Кими он звучал как сквозь толщу воды. Он стоял на верхней ступени подиума , и тяжесть кубка в руках казалась самой приятной ношей в мире.

Его лицо было испачкано сажей и подсохшими дорожками пота, волосы липли ко лбу, но глаза горели тем самым неистовым светом, который бывает только у победителей.

Пока официальные лица пожимали руки, а фотографы щелкали затворами, Кими не смотрел на объективы. Его взгляд метался по пестрому морю людей внизу, у подножия подиума.Механики в фирменных футболках, кричащие фанаты, лес флажков. И вот он. Олли.

Беармен не стоял вместе со своей командой. Он пробрался к самому ограждению, прямо под подиум Кими. На нем была кепка, натянутая по самые брови, чтобы не привлекать лишнего внимания камер, но его широкую, почти болезненно гордую улыбку невозможно было скрыть.

Когда их взгляды наконец встретились, шум толпы для Кими окончательно исчез. Олли не кричал. Он просто смотрел вверх, и в этом взгляде читалось такое глубокое, интимное признание, что у Антонелли перехватило дыхание.

Беармен медленно поднял руку и прижал кулак к сердцу, а затем едва заметно кивнул. Это был их личный код.Знак того, что Олли видел каждый его обгон, каждый риск и каждую каплю пота.

Антонелли не выдержал и улыбнулся в ответ,не официальной улыбкой для прессы, а той самой, искренней, которую он берег только для их редких вечеров. Он приподнял кубок чуть выше, словно посвящая этот момент именно тому парню внизу, который верил в него больше, чем он сам.

Когда пришло время обливаться шампанским, Кими, поддавшись внезапному порыву азарта, направил первую струю не на своих напарников по подиуму. 

Он перегнулся через перила и обдал ледяными брызгами Олли, который стоял прямо под ним.Беармен зажмурился, смеясь и пытаясь увернуться от липкого дождя, но не отступил ни на шаг. Он слизнул каплю шампанского с губ и одними губами произнес, глядя прямо на Кими.

Сегодня,у тебя.

Кими почувствовал, как по спине пробежал разряд, посильнее любого адреналина от гонки. Он кивнул, почти незаметно для окружающих, и вернулся к празднованию, зная, что главная награда этого дня ждет его не в виде металлического кубка, а в тишине отельного номера, где не будет камер, а будут только горячие руки Олли и его шепот, признающий в нем абсолютного чемпиона.

Для Кими это празднование превратилось в сюрреалистичный калейдоскоп. Липкое шампанское щипало глаза, жгло мелкие царапины на лице, но он не вытирал его. Каждый глоток воздуха на подиуме казался густым и сладким, пропитанным триумфом, которого он ждал бесконечно долго.

Вспышки фотокамер сливались в одну непрерывную белую полосу. Кими отвечал на вопросы журналистов на автопилоте, рассыпаясь в благодарностях команде и семье, но его разум находился на несколько километров дальше, в тихом коридоре отеля.

Чем дольше длились официальные мероприятия, тем невыносимее становилась каждая секунда. Кубок, который он так отчаянно хотел получить, теперь казался просто тяжелым куском металла, отделяющим его от настоящего момента.

Ему хотелось сорвать с себя эти перчатки, смыть с кожи дорожную пыль и запах топлива, но больше всего смыть это невыносимое, звенящее ожидание.

В голове Кими прокручивал не свои обгоны, а то, как пальцы Олли будут расстегивать молнию его огнеупорного белья. Он чувствовал, как фантомные касания Беармена уже обжигают его плечи, и этот внутренний жар был сильнее любого солнца.

Когда он наконец вырвался из рук пиар-менеджеров и направился к выходу из паддока, мир вокруг начал обретать четкость. Ночь была теплой, бархатистой. Кими сжал ключи от номера в кармане так сильно, что грани впились в ладонь.

Адреналин после гонки штука коварная. Он не дает уснуть, заставляя сердце биться в ритме мотора даже в тишине отельного номера. 

Кими сидел на краю кровати, все еще чувствуя на губах соль пота и липкую сладость шампанского.

Когда дверь открылась, он даже не удивился. Олли не стучал,он зашел так, будто этот номер принадлежал ему по праву.

Беармен выглядел непривычно: растрепанные волосы, футболка на размер больше и этот взгляд, в котором смешивались гордость и что-то гораздо более темное и тягучее. Он не стал рассыпаться в шутках. Вместо этого он подошел вплотную, заставляя Кими поднять голову.

Олли бесцеремонно вклинился коленями между ног Антонелли, вынуждая того откинуться на локти.

–Ты весь пропал этим дешевым игристым, Антонелли.–прошептал Олли, склоняясь к самому уху. 

–Терпеть не могу этот запах. Но на тебе... на тебе он почти сводит с ума.–Олли медленно провел носом по линии челюсти Кими, вдыхая аромат его кожи. 

Его руки, привыкшие к жесткому рулю болида, сейчас были удивительно горячими, когда они легли на талию итальянца, сминая ткань липкой футболки.

–Ты был таким быстрым сегодня.–выдохнул Олли, и его голос вибрировал где-то в груди у Кими. 

–Я смотрел на твои онборды и думал только о том,как сильно я хочу содрать с тебя этот комбинезон прямо там, в боксах.–Кими судорожно вздохнул, его пальцы непроизвольно вцепились в плечи Олли.

–И ты ждал до ночи?– голос Антонелли сорвался, выдавая его с головой.

Олли отстранился всего на секунду, чтобы посмотреть Кими в глаза. В этом взгляде не было места дружеским подкола,только чистый, концентрированный азарт.

–Я ждал, пока ты получишь свои кубки и поцелуи фанатов. Но теперь ты мой. И я собираюсь отпраздновать твой подиум так, чтобы ты завтра не смог вспомнить, как на нем стоять.

Воздух в комнате стал тяжелым, почти осязаемым. Олли не давал Кими опомниться.Его поцелуи были сбивчивыми, жадными, словно он пытался забрать себе ту безумную энергию, которую итальянец выплеснул на трассе.

Кими откинулся на спину, увлекая Беармена за собой.Футболка бесполезно соскользнула с плеч,летя куда-то в сторону,обнажая кожу, всё еще горячую после гоночного комбинезона.

Олли оторвался от его губ лишь для того, чтобы спуститься ниже, оставляя обжигающие отметины на шее и ключицах. Его пальцы, привыкшие к точности переключения передач, теперь с такой же уверенностью находили самые чувствительные точки на теле Кими.

Каждый вздох Кими, каждый его тихий стон отзывался в Олли торжеством. Это был его личный подиум, его эксклюзивная награда, которую не покажут по ТВ.

–Олли...–выдохнул Кими, выгибаясь навстречу его рукам.

–Ты... ты невыносим.–задыхаясь произнес Антонелли.

 –Я просто проверяю твой пульс, чемпион.–усмехнулся Беармен, прикусывая мочку его уха. 

–Кажется, он зашкаливает. Интересно, смогу ли я заставить тебя забыть, как дышать?–игриво и горячо прошептал он прямо в ухо.

Когда Олли перешел от слов к делу, в комнате остались только звуки сбитого дыхания и шорох простыней. Движения Беармена были резкими, уверенными, лишенными всякой осторожности. Он брал то, что хотел, с той же решимостью, с какой шел на обгон в самом опасном повороте.

Кими чувствовал, как мир вокруг сужается до этой кровати, до этих горячих рук на своих бедрах и до хриплого шепота Олли прямо в губы.Это была не просто страсть,это был способ сбросить всё то напряжение, которое они оба копили неделями.

Олли медленно вел руками по бедрам итальянца, сжимая пальцы на внутренней стороне.Там, где кожа была тоньше всего. Он знал, какую силу прикладывать, чтобы оставить на бледной коже яркие, алеющие следы своих ладоней.

Итальянец не пытался сдерживаться. Его пальцы путались в каштановых волосах Олли, оттягивая их назад, когда поцелуи становились слишком глубокими, почти лишающими кислорода. Каждый раз, когда Беармен находил новый чувствительный участок на его шее или животе, Кими выгибался, издавая хриплый, надломленный звук, который только подстегивал британца.

В какой-то момент Олли остановился, тяжело дыша, и просто посмотрел на Кими. Тот лежал под ним, растрепанный, с затуманенным взглядом и припухшими губами. В полумраке номера глаза Антонелли казались огромными.

–Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — прошептал Олли, и его голос сорвался.Пока он одной рукой потянулся к тумбочке,и капнул на пальцы смазку,разогревая их между пальцев.

–Я смотрел на твой болид сегодня и ненавидел его за то, что он был к тебе ближе, чем я.–с этими словами,он проник первым пальцем.

Он снова накрыл губы Кими, но теперь в этом было больше отчаяния, чем торжества. Олли целовал его так, словно хотел впитать в себя всю его усталость, весь его стресс после гонки.

Кими буквально плавился под ним,больше чем когда он был в кокпите.Он нетерпеливо двигал задом,насаживаясь больше и ища больше контакта.

Когда Олли понял что итальянец достаточно готов.То вытащил пальцы,не смотря на протест снизу,и одним резким движением перевернул гонщика на живот.Приподнимая его бедра и медленно толкнулся.Наполняя его одним толчком.

Их столкновение было похоже на аварию на полной скорости.Неизбежное, сокрушительное и лишающее дыхания. Олли не просто хотел Кими, он хотел выжечь себя под его кожей, чтобы тот даже в кокпите, вжимая педаль в пол, чувствовал фантомную тяжесть его тела.

Итальянец чувствовал, как мир вокруг рассыпается на пиксели. Под напором Олли он превращался в натянутую струну. Боль смешивалась с запредельным удовольствием, когда Беармен находил тот самый угол, тот самый ритм, заставляя Кими выгибаться дугой и судорожно хватать ртом воздух.

Ритм становился все более рваным и яростным. Кими чувствовал жар, исходящий от кожи Олли, запах его пота и горьковатый привкус адреналина. 

Каждое движение Беармена было заявлением на право владения. Он входил в него так, словно пытался добраться до самой души, не оставляя места для мыслей о чем-либо, кроме этой комнаты.

–Ты... такой идеальный , Антонелли.–выдохнул Олли и этот выдох превратился в глубокий, хриплый стон, когда Кими сжал бедра, подстраиваясь под его темп.

Кими медленно оторвал голову от подушки.Чтобы увидеть Олли у которого были капли пота на висках, плотно сжатые челюсти и взгляд, полный такой первобытной страсти, которой не место в объективах телекамер. Для Кими это было похоже на идеальный круг,когда всё встает на свои места, когда нет лишних движений, только чистая мощь и скорость.

Напряжение внизу живота стало невыносимым, сравнимым с перегрузками в скоростном повороте. Олли ускорился, его движения стали жесткими, почти грубыми в своей честности. 

Кими вцепился ногтями в простыни,увидев это Беармен протянул руку переплетая свои пальцы с пальцами Кими и прижимая их к подушке.

Когда финиш накрыл их яркой как магния  вспышкой, он закричал в подушку, теряя связь с реальностью.Беармен содрогнулся, вжимаясь в него в последний раз, и рухнул сверху, тяжело дыша.

Они лежали, сплетенные в один живой узел, и Кими чувствовал, как горячие капли пота Олли падают ему на спину. В этой тишине не было места спорту. Была только физическая правда их тел, которые наконец-то получили то, к чему стремились весь этот долгий, изматывающий гоночный уикенд.

Олли медленно перекатился на бок, но не отпустил Кими, притягивая его к себе и переплетая их ноги под тонким одеялом. Его рука продолжала исследовать тело итальянца.Он обводил костяшками пальцев линию ребер, задерживался на талии, словно запоминая каждый изгиб, каждую реакцию.

Теперь к аромату шампанского и дорожной пыли примешался резкий, мускусный запах их близости. Олли уткнулся носом в изгиб шеи Кими, глубоко вдыхая его запах, и оставил там ленивый, почти невесомый поцелуй.Сердце Кими все еще частило, ударяясь в грудную клетку Олли.

В свете луны, пробивающемся сквозь щель в шторах, были видны алеющие следы на плечах Кими,доказательство того, насколько неистовым был Олли в своем желании поздравить его.Кими прижался щекой к груди Беармена, слушая, как его сердце наконец-то входит в нормальный, спокойный ритм.

–Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал?–прохрипел Олли. Его голос был сорван, едва различим в полумраке. 

–Ты проехал лучшую гонку в своей жизни, а потом... потом ты смотрел на меня этими глазами.

Кими слабо улыбнулся, его рука лениво скользнула по волосам Олли, путаясь в каштановых прядях. Он чувствовал себя абсолютно опустошенным, но это была та самая правильная пустота, которую не заполнит ни один кубок.

–Тебе нужно поспать.–прошептал Кими, закрывая глаза.

–Ни за что.–отозвался Олли, крепче сжимая его в объятиях. 

–Я хочу запомнить каждую секунду этой ночи. Чтобы завтра, когда мы выйдем в паддок, я смотрел на тебя и знал... что ты только мой.

Они лежали в этом коконе из тепла и тишины, зная, что за дверью мир высоких скоростей и бесконечного шума, но здесь, в этой комнате, время остановилось, отдавая дань уважения их личному триумфу.