Хирург-ортопед

Хирург-ортопед

Взгляд изнутри

Выбор профессии

Я хирург-ортопед. Тот самый, который в классическом восприятии ассоциируется исключительно с ногами. Однако это не совсем так. На самом деле «общие» хирурги занимаются исключительно брюшной областью. Хирурги-ортопеды занимаются всевозможными костно-скелетными травмами.

На хирургию я шел осознанно — со школы увлекался биологией и химией. Отучился шесть лет на общем отделении, затем еще пять на специализации, итого — 11 лет. У хирургов специализация самая долгая. Правда, я не жалею, работа классная.

У меня работа зависит от дежурства: либо дежуришь в травмпункте, либо в больнице. Смены длятся либо 12, либо 24 часа, и за это время мы успеваем вымотаться как собаки. Пациентов очень много, у всех свои жалобы и травмы, и всем нужно уделить внимание и время.

Один случай ярко повлиял на мой выбор профессии. Нам вроде было тогда по 15-16 лет, точно не помню. Когда мы гуляли с друзьями, мой друг сильно повредил ногу — открытый перелом. Ну, знаете, кость наружу, кровь, все ребята в стороны разбежались, даже не знаю, чего боялись все в тот момент. То ли крови, то ли ответственности.
Я быстро принял решение, раздал всем указания, сам ни на минуту не отходил от друга, и уже буквально через 15 минут мой друг благополучно находился в медпункте с правильно наложенной шиной. С другом все стало хорошо, и как сказала мне врач медпункта, что если бы раньше не привели товарища, всё могло бы быть намного хуже. После этого момента друзья могли положиться на меня, особенно мой товарищ, которому я спас ногу и не бросил в трудный момент. Я до сих пор вспоминаю те глаза, как они повлияли на меня, а точнее на мой выбор. Я смотрел в них и совершенно ничего не хотел, кроме как помочь. И если до этого случая я хоть чуть-чуть сомневался в выборе профессии, то после него я твердо решил, что буду хирургом, чтобы никогда не видеть подобного взгляда.

Самые тяжелые периоды — это выходные дни и всевозможные праздники. На нас обрушивается просто шквал людей — у всех же есть руки и ноги, которые можно и сломать, и ушибить, и обжечь. Хит гололеда — перелом лучезапястного сустава. Он так и называется: перелом лучевой кости в типичном месте.

Дурдом

Дежурство в травмпункте — это дурдом. Не в плане организации работы — тут как раз проблем нет, и бригады работают профессиональные. Бардак в количестве пациентов — на полумиллионный город работают всего два серьезных травмпункта. Люди часами сидят в очередях. И проблема не в какой-то бюрократии, когда врачам якобы приходится заполнять кучу формуляров. Дело в том, что вся амбулаторная система была когда-то развалена и с тех пор функционирует кое-как. Поэтому к нам обращается очень много так называемых нецелевых пациентов, которые могли бы спокойно пойти к семейному врачу, а затем к специалисту. Но когда ожидание растягивается на месяцы, они рвутся к нам в надежде поскорее узнать диагноз и получить лечение.

Об очередях

Что творится в приемной травмпункта — отдельная история. Вызовы полицейского патруля регулярны: кто-то обязательно с криком, матом и скандалом, а то и дракой, рвется на прием.

Очень часто приходится сдерживаться изо всех сил, особенно когда знаешь закономерность: громче всех орут те, у кого реальных проблем нет.

Вот случай совсем недавно был. В очереди больше десяти человек. Мы зашиваемся. Мужчина привозит свою престарелую маму, которая пару недель назад упала и ушибла грудную клетку. К семейному врачу они не ходили — зачем? Не прождав и десяти минут, мужчина в момент, когда мы ставим пациенту гипс, распахивает двери операционной и начинает на всех орать. И что врачи сволочи, и что о людях не думают, и что мама умирает. В общем, чтобы не набить ему морду, я пошел за заведующим. А тот не нашел ничего лучшего, как принять скандалиста вне очереди.
С одной стороны, а что еще оставалось делать? С другой — мы все были как оплеванные. Но хуже всего то, что мужчина понял, что ором и хамством можно получить услугу вне очереди.

А ведь в травмпункте пациент до приема у врача попадает к триажной сестре, которая определяет состояние больного и решает, к какому специалисту его направить, а заодно ставит и приоритетность состояния. У той «ушибленной» дамы был «зеленый цвет» — ничего критичного. Она, по правилам, могла ждать в очереди до трех часов.

Ждать пациентам приходится еще и тогда, когда нас экстренно вызывают на какой-то сложный случай — у пациента, например, большая рана, или с аварии привезли пострадавших. Наверное, тут не нужно объяснять приоритетность. Но, конечно, стараемся как можно быстрее всех принять.

О простом, но сложном

Иногда бывает так, что случай, казавшийся на первый взгляд простым, куда сложнее.

Один раз ко мне на прием в травмпункт пришла бабушка — упала две недели назад, теперь что-то ноге больно. Естественно, первый вопрос: «Что ж вы, бабушка, две недели делали? И с чего вдруг решили поздно вечером явиться к нам? У нас работы по горло, шли бы к семейному.» Тем не менее, отправляю на рентген и обалдеваю. У старушки перелом бедра. Такое бывает — иногда люди с переломом шейки бедра могут ходить и в инвалидное кресло усаживаются не всегда. Все зависит от самого перелома и грамотных действий врача. В тот раз нам повезло.

Первое время особенно трудно было стоять возле операционного стола и осознавать, что именно в моих руках находится жизнь человека. Хотелось позвать своего наставника, чтобы он стоял рядом и контролировал все мои действия. Каждый раз при входе в операционную я всматриваюсь в лицо своему пациенту, лежащему на столе, и вроде бы я всё знаю до мелочей по той или иной операции, но всё равно какой-то непонятный страх присутствует в операционной всегда. Страх потерять больного, может быть даже и не по врачебной ошибке, но одно слово «потерять», звучит для меня всегда очень страшно.

Как-то я сказал наставнику о своем страхе, на что в ответ получил грозный взгляд. После этого стараюсь все свои эмоции оставлять за дверью операционной, но не скажу, что всегда получается...

Врач должен быть готов к самопожертвованию. По первому зову, он должен прийти на помощь людям днем или ночью, в пургу или в дождь, будь то на улице стихийное бедствие. Пациенты и их здоровье для меня всегда на первом месте.

Пережить потерю на операционном столе может не каждый врач, некоторые мои знакомые ушли из медицины именно по этой причине.

О стрессе и конвейере

Дежурство в больнице начинается с собрания. Смотрю рентгеновские снимки, разговариваю с заведующими отделениями — сколько больных, что с предыдущих дежурств. Затем получаю на руки лист со списком неоперированных больных: и по отделениям, и тех, кого нужно вызвать из дома. Потом составляется план.

Еще есть другой приоритет: если с одинаковой проблемой лежат бабушка и молодой человек, то первой прооперируем бабушку.

Затем обход по отделениям — визуальный контакт с больными очень важен. Нужно оценить состояние, понять, что из себя больной представляет, а иногда даже отказаться от операции — часто переломы можно лечить и без этого.

Срастется не так красиво, но, скажем, если передо мной пациент со сломанной рукой и диагнозом «шизофрения», то мы его, скорее всего, оперировать не будем.

В идеале по отделениям должен пройти и анестезиолог, ему тоже важно оценить состояние пациента. Но так бывает не всегда. Иногда из-за нехватки времени он появляется лишь непосредственно перед операцией. Мне это не нравится — стиль работы столичных больниц перегружает хирургов, работа становится конвейерной, личный подход почти стерт.

Сплошной стресс: ты приходишь на работу, а тебя в списке с предыдущего дежурства еще с десяток неоперированных ждут. У нас на каждого хирурга в день приходится по 3-4 операции, причем довольно долгих, в среднем по полтора часа.

Об идиотизме

Почти все случаи в травмпункте — результат глупости. Многое связано с алкоголем.

Лампочки в рот на моей практике не засовывали, зато всевозможные находки в заднем проходе — типичная вещь. И ведь отмазки... То один в душе на зубную щетку упал, то второго в секс-шопе фаллоимитатором зацепило.

Один раз пациент три часа сидел в приемном покое с вибратором в прямой кишке. Стеснялся. Зашел, когда терпеть уже стало невозможно — говорит: «Вытащите, а то вибрирует».

О коллегах и друзьях

Медики в своем кругу ужасно любят поговорить о медицине. У многих супруги тоже медики, так что обсудить дома какие-то интересные случаи, а то и поспорить до ссоры — запросто. А вот в компаниях, когда узнают, что есть медик, туши свет. Обязательно кто-то подойдет и начнет выпытывать — мол, а вот у мамы тут болит, там колет, какой может быть диагноз?

О зарплате и заработке

Если пахать в одну смену, получится примерно полторы тысячи евро. Но с учетом нагрузки и ответственности — это совсем немного. Поэтому многие ищут возможность подработать. Кстати, конверты от пациентов — вовсе не миф. Я поначалу категорически не хотел их брать, пока старший коллега не изрек простую вещь: пациенты так хотят сказать спасибо. И, отказываясь, мы их обижаем.

У меня есть два правила: я никогда не беру денег перед операцией, только после окончательного выздоровления, если пациент действительно хочет выразить так благодарность. И второе — никогда в жизни не возьму денег у пенсионеров. Это табу.

О жалобах и благодарностях

Пациенты — народ капризный. Жаловаться любят на все подряд. И на боли после операции, и на солнце неяркое, и на швы кривые...

Был такой случай: пациенту откусили ухо, причем откушенный кусок оказался съеденным. Сделал, что мог, зашил красиво и аккуратно. А пациент страдает — куска уха-то нет. Предложил ему в качестве компенсации отрезать симметричный кусок у второго уха. Так отказался ведь.

Но, правда, и благодарят часто. Это очень приятно, когда после операции и реабилитации пациенты приходят и говорят: «Доктор, спасибо!» Пожалуй, это самое главное в нашей работе.

Напутствие

Я хочу сказать, что настоящий врач — это человек, который полностью отдаётся своей работе и своим пациентам. Поэтому перед тем, как выбирать столь важную профессию в мире, задайте себе вопрос, что для вас важнее карьера или семья? Я себе этот вопрос задал, и определенного ответа не последовало.

Я постоянно разрываюсь между семьей и карьерой. Хочу сказать спасибо за понимание, что моей семье не надоедают вечные ночные дежурства. Они всё это понимают, лишь при двух моих словах: «Пациенты ждут». Поэтому я хочу предупредить всех поступающих в медицинские ВУЗы: либо вы полностью отдадитесь карьере, либо будете жить как на двух стульях. Поверьте, это очень тяжело.

Я люблю одинаково и свою профессию и свою семью, и выбрать так и не смогу. Таких жертв как профессия врача, не требует никто.


Подписывайтесь на канал "Взгляд изнутри" и делитесь статьей с друзьями