Химуро Хисамэ

Хисамэ существует рядом с Матенро, но не пытается влиться в их команду как четвертый участник. У него есть собственная работа, прошлое и привычный ритм жизни, а отношения с ними складываются отдельно и не подменяют уже существующую динамику. Он постепенно входит в их быт как сосед, знакомый и затем близкий человек, но не становится центром, вокруг которого остальные перестраивают свои характеры.

Взаимодействие с Матенро

Краткая информация:

• Имя: Химуро Хисамэ (氷室 氷雨), в переводе с японского "Ледяное хранилище и ледяной дождь"
• MC-имя: WHITEOUT
• Возраст: 35 лет
• Рост: 178 см
• Вес: 75 кг
• День рождения: 20 января (самое холодное время года, которое в Японии называют дайкан)
• Место рождения: город Цугару, префектура Аомори
• Работает диспетчером экстренных вызовов 119 в районе Синдюзку, в свободное время занимается ремонтом старых радиоприемников и электроники в маленькой мастерской в доме, в котором проживает
• Является соседом по дому с Хифуми и Доппо

Внешность

Хисамэ крепкий и подтянутый, но не массивный. В его телосложении нет показной спортивности, это скорее привычная выносливость человека, который много лет жил в режиме дисциплины и физической нагрузки. Он держит спину прямо, двигается без лишней суеты, а жесты у него точные.

Густые черные волосы обычно собраны в небрежный низкий пучок, несколько прядей остаются у лица. Из-за частичного витилиго у правого виска проходит заметная белая прядь, которое еще затрагивает часть правой брови и несколько ресниц. Глаза бледно-зеленые, с отблеском синего. В спокойном состоянии во взгляде кажется строгим и прохладным, но рядом с близкими это впечатление меняется: мимика остается сдержанной, зато цвет глаз становится более теплее.

На левой скуле есть тонкий шрам. Гораздо заметнее старый шрам на левой стороне шеи, который тянется почти по половине окружности. Это след тяжелого ранения, полученного на войне. Хисамэ не пытается его скрывать, но и не превращает в часть образа. На правом предплечье остались мелкие ожоги от паяльника, появившиеся уже в мирной жизни.

У низкий глуховатый баритон. Говорит негромко, неторопливо и без лишних слов. О себе по-армейски говорит 自分 (дзибун), вместо «окей» отвечает 了解 (рё:кай). Хифуми это бесконечно веселит, и Хисамэ, заметив, иногда отвечает ему «рё:кай» с едва заметной улыбкой, просто чтобы тот засмеялся. Молчуном он не является. Его голос меняется, когда рядом кто-то напуган: Хисамэ говорит тише, медленнее, ровнее, и люди успокаиваются, не понимая почему. На работе это его главный инструмент, дома то, что он делает не задумываясь. Цугарский диалект, один из самых непонятных в Японии, прорывается только в полусне, от сильной усталости или когда он рассказывает о бабушке.

Одежда Хисамэ темная и практичная. Главная вещь - матовая полевая куртка армейского кроя длиной примерно до середины бедра. На ней четыре накладных кармана, высокий воротник и минимум декоративных деталей. Изнанка воротника ледяного голубовато-бирюзового цвета, такой же тонкий кант идет по краям манжет. Пока воротник опущен, цвет почти не виден, поэтому бирюза появляется только в движении. Язычок молнии заменен короткой петлей из оранжевого паракорда, чтобы его можно было быстро найти на ощупь в темноте или в перчатках. Та же оранжевая деталь повторяется в шнурках тяжелых черных ботинок. На левом рукаве, чуть ниже плеча, пришита квадратная заплатка темного индиго с белым геометрическим узором коги-дзаси. Ее вышила бабушка перед его уходом в армию. С тех пор куртки менялись, но заплатку Хисамэ каждый раз переносил на новую. Под курткой он обычно носит темно-синий хенли из плотного хлопка. Зимой добавляет серую термокофту. Во время работы рукава закатывает до локтей. Брюки черные, рабочие, с усиленными коленями, серой прострочкой и инструментальными карманами на бедрах. Ботинки тяжелые, на толстой подошве, но всегда ухоженные. Зимой появляется длинный шарф темного индиго, связанный бабушкой, с одной узкой белой полосой. Он почти всегда наматывает его так, чтобы полоса оставалась заметной с одной стороны.

В мастерской Хисамэ надевает черные перчатки без пальцев с бирюзовым кантом. На левом запястье носит старые механические часы на потертом кожаном ремешке и каждый вечер заводит их вручную. Кольца не носит, потому что они мешают работать с мелкими деталями.

Сценический образ WHITEOUT

Сценический образ WHITEOUT остается узнаваемым продолжением повседневного. Поверх хенли Хисамэ надевает длинное темно-графитовое пальто с высоким воротником. Левая сторона, от плеча до полы, матово-белая, будто покрытая изморозью, и прошита серебристо-голубым узором инея, который повторяет рисунок на корпусе гипмика. Правая сторона полностью темная. В неподвижной позе создается впечатление, будто его наполовину занесло снегом. Изнанка пальто ледяной бирюзовой расцветки. При активации микрофона поток воздуха подхватывает полы, и внутренний цвет появляется вместе с холодным светом гипмика. Сам он на сцене почти не двигается: образ держится не на активной пластике, а на голосе, паузах и ощущении пространства, которое постепенно глохнет вокруг него.

Характер

В основе характера Хисамэ не холодность, а спокойствие. Он редко повышает голос, не любит суету и в настоящем кризисе обычно становится собраннее, чем в быту. Пока другие пытаются понять, что произошло, он уже оценивает ситуацию и делает то, что можно сделать прямо сейчас. При этом его спокойствие не равнодушное: Хисамэ внимательно смотрит на собеседника, слушает до конца и быстро замечает изменения, которые другие пропускают.

Заботится он тоже без лишних слов. Если кому-то плохо, скорее подвинет стул, поставит рядом чай, принесет еду или молча останется в комнате, чем станет долго расспрашивать. Он хорошо запоминает мелочи и редко напоминает об этом вслух. Прикосновения для него требуют предсказуемости: неожиданных касаний со спины он не переносит, поэтому сам касается других медленно и так, чтобы человек видел движение заранее. С близкими становится заметно тактильнее, легко поправляет воротник, кладет ладонь на плечо или садится так близко, чтобы соприкасаться плечами.

Юмор у Хисамэ сухой и спокойный. Шутку он может произнести совершенно серьезным голосом, из-за чего смысл доходит не сразу. Сам обычно смеется коротким выдохом через нос, а если его действительно пробивает, опускает голову и прикрывает лицо ладонью.

Он прямой, но не грубый, почти не умеет врать и старается подбирать слова так, чтобы честность не превращалась в жестокость. Хисамэ терпеливый и очень упорный. Может часами чинить приемник, от которого все отказались, и с людьми ведет себя похоже: не торопит и не давит, но остается рядом, если его не прогоняют. Ему искренне интересно, как устроены вещи и люди, поэтому он читает инструкции целиком, задает точные вопросы и действительно слушает ответы. Главная сложность начинается, когда забота направляется на него самого. Хисамэ быстро чувствует себя обузой, вежливо отказывается и потом пытается вернуть любое добро в двойне, как будто близость должна быть оплачена ответной услугой.

Прошлое

Хисамэ родился в Цугару в префектуре Аомори, и вырос среди долгих зим, когда снег действительно мог на время отрезать поселок от внешнего мира. В семье не привыкли подробно говорить о чувствах. Отец учил терпеть и не жаловаться, бабушка была его опорой и поддержкой, а дед держал небольшую лавку радиотоваров. В сильную непогоду старый приемник на кухне становился почти единственным голосом снаружи. Хисамэ рано увлекся техникой и к десяти годам уже умел ловить дальние станции сквозь помехи.

После смерти деда лавку закрыли, а вскоре началась Третья мировая. Хисамэ было девятнадцать, когда его забрали в армию. На подготовке быстро заметили его хороший слух, терпение и привычку разбираться в технике, поэтому определили в связисты и вскоре отправили в действующую часть. Он передавал координаты, поддерживал связь с группами и учился сохранять ясность, когда на другом конце линии человек терял контроль. Война научила его повзрослеть раньше, чем он успел к ней подготовиться. Себя героем Хисамэ никогда не считал: в собственном восприятии он был просто голосом, по которому кто-то мог найти дорогу обратно. То, что он не смог спасти тех, кто оставался с ним на линии до конца, осталось одной из самых тяжелых частей его прошлого.

Ближе к концу войны Хисамэ попал под взрыв во время работы узла связи. Ударной волной его сбило с ног, а осколок прошел по правой стороне шеи, глубоко рассек мягкие ткани и задел нервные окончания. Крупные сосуды уцелели, но после операции остались длинный неровный шрам, хроническая боль, скованность шеи и периодическое онемение пальцев правой руки. Самым тяжелым воспоминанием для него стал не момент боли, а несколько минут после взрыва: он слышал людей в эфире, понимал, что им нужна помощь прямо сейчас, но физически не мог подняться и продолжить работу.

После лечения Хисамэ вернулся на службу, однако к прежней полевой работе его уже не допустили. Он остался при радиосвязи как специалист поддержки: обслуживал станции, следил за каналами, помогал обучать молодых связистов и разбирал неисправности. После формального окончания войны еще некоторое время держался за эту работу, потому что армейская структура давала понятные задачи и позволяла не думать о собственном состоянии. Когда подразделения начали сокращать и привычная система стала исчезать, стало заметнее, что война для него не закончилась вместе с приказом.

После окончательного ухода со службы Хисамэ несколько лет лечился и проходил реабилитацию. Позже он попал в экспериментальную программу для бывших военных, где ранние образцы гипмика использовали в работе с голосом, ритмом, вниманием и последствиями боевого опыта. Для Хисамэ это оказалось неожиданно знакомым: всю службу он удерживал людей голосом по рации, а теперь тем же способом учился удерживать самого себя. Закрепленный за ним ранний микрофон позднее зарегистрировали на его имя, и со временем он полностью перестроил его под себя. В Токио, а именно в район Синдзюку, Хисамэ переезжает уже в тридцать пять. Он не ищет новую жизнь, ему хочется полезной работы, небольшой квартиры и существования, в котором никому не придется о нем беспокоиться. Именно эта установка постепенно меняется сильнее всего.

Работа и мастерская

В районе Синдзюку Хисамэ устроился диспетчером экстренных вызовов 119. Это оказалось первым мирным местом, где его старые навыки были нужны почти в прежнем виде: слушать, быстро отделять важное от паники и удерживать человека на линии, пока помощь едет к нему. Он принимает звонки о пожарах, авариях, сердечных приступах и людях, которые от страха не могут назвать адрес. Его голос почти не меняется, что бы ни происходило на другом конце. Работа дается ему не так просто. За одну смену Хисамэ несколько десятков раз слышит чужой худший день и не может просто отключиться, пока вызов не передан дальше. После особенно тяжелых суток он приходит домой и некоторое время сидит в полной тишине. Иногда вместо квартиры идет в мастерскую.

Мастерская находится на первом этаже дома в бывшей кладовке. Управляющий отдал помещение Хисамэ после того, как тот за один вечер починил домофон, не работавший несколько лет. Со временем там появились верстак, паяльник, полки с радиоприемниками и старый табурет в углу. Хисамэ чинит технику соседям и почти не берет денег. Для него это не вторая работа, а место, где можно занять руки понятной задачей и дать голове отдохнуть.

ПТСР

ПТСР Хисамэ напрямую связан с войной и взрывом, после которого у него остался шрам на шее. Большую часть времени он работает, общается и чинит технику, но симптомы периодически мешают спать, сосредоточиваться и чувствовать себя в безопасности. В реальном кризисе ясная задача часто помогает ему собраться, хотя ситуация, напоминающая пережитое, может нарушить эту собранность.

Главный страх Хисамэ – снова оказаться беспомощным. После ранения он слышал, что другим нужна помощь, но не мог двигаться и толком ответить. Теперь воспоминания иногда вторгаются сами: обрывки голосов, грохот, ощущение, что он снова лежит и не может подняться. В тяжелые моменты это становится флешбэком: на короткое время пережитая опасность ощущается происходящей сейчас, а окружающую обстановку трудно воспринимать. Разумом он понимает, что не мог спасти всех, но продолжает возвращаться к мысли, что должен был сделать больше.

Неожиданный хлопок, фейерверк или металлический грохот вызывают резкое вздрагивание, сердцебиение, пот и дрожь. Он может машинально пригнуться или искать укрытие раньше, чем поймет источник звука. Особенно тяжело, если одновременно кто-то вскрикивает или не отвечает, при этом знакомый шум инструментов обычно переносится легче.

Даже без сильного триггера Хисамэ бывает чрезмерно насторожен: следит за выходами, прислушивается к шагам, с трудом расслабляется. Сон неглубокий, иногда его будят кошмары, связанные со взрывом и невозможностью помочь. После таких ночей ему сложнее удерживать внимание, он быстрее раздражается и допускает непривычные ошибки в работе. Постоянная готовность к опасности выматывает его, даже когда ничего не происходит.

Он избегает разговоров о ранении, записей боевых действий и мест, где ожидаются фейерверки. Иногда перегружает себя работой, чтобы не оставаться с воспоминаниями. Это постепенно ограничивает его жизнь: он отказывается от встреч или меняет планы, не всегда объясняя причину. В тяжелые периоды появляется чувство отстраненности – он понимает, что рядом близкие люди, но привычное тепло и радость словно становятся недоступны.

Близкие постепенно узнают его реакции и договариваются с ним о поддержке. Хисамэ учится замечать ухудшение, говорить о нем и принимать помощь. ПТСР не исчезает благодаря отношениям: восстановление требует времени и работы с травмой. 

Привычки

После армии в Хисамэ осталось много автоматических действий, но сам он не считает их частью своего характера и не хочет навсегда оставаться человеком, который живет как на службе. Сесть лицом к двери, сразу отметить выходы, проверить оборудование дважды, проснуться от шага в коридоре, идеально сложить вещи или ответить «ре:кай» раньше, чем успел подумать, - для него это скорее механика, при которой тело научилось выживать. Какие-то привычки безобидны, какие-то мешают, и со временем он сознательно пытается от них отходить.

Изменения происходят через мелочи. Хисамэ учится не перепроверять закрытую дверь, может оставить инструменты на верстаке до утра и иногда садится в кафе не у стены, хотя первое время постоянно оглядывается. Позволяет знакомому человеку идти у него за спиной и постепенно реже использует армейские формулировки в обычной речи.

При этом у него хватает привычек, никак не связанных с армией. Когда не спится, он берет термос и поднимается на крышу, где часто встречает бродячую трехцветную кошку, которую назвал по имени Командир.

Любит сладкое, особенно все яблочное, старые детективы и ханафуду. Раз в месяц пишет бабушке письмо от руки. С техникой разговаривает почти как с живой, старым приемникам дает имена, а сообщения в телефоне пишет слишком правильно, полными предложениями и с точками.

Гипмик

Гипнотический микрофон Хисамэ ласково называет Дзифубуки - «земляная метель». В Цугару так называют уже выпавший снег, который ветер поднимает с земли и превращает в плотную белую завесу. Для Хисамэ этот образ связан не только с холодом, но и с памятью: прошлое тоже может подняться из того, что давно казалось неподвижным, и на несколько минут стереть все ориентиры.

Дзифубуки выглядит холодным и почти пугающим. Основа сделана из темного матового металла с сине-серым оттенком, на корпусе царапины и потертости. Рукоять напоминает переделанный прибор радиосвязи: рифленая поверхность, технические крепления и тонкий ремешок. Главная часть - сложная симметричная головка, похожая одновременно на снежинку, антенну и раскрытый ледяной цветок. От плотного центрального ядра расходятся четыре длинных острых луча, между ними расположены более короткие сегменты, поэтому силуэт получается колючим и тревожным, но сохраняет хрупкую снежную геометрию.

В самом центре находится приглушенное бело-бирюзовое свечение, словно свет проходит через слой инея. Оно мягче всей внешней конструкции и создает нужный контраст: снаружи гипмик кажется жестким и почти опасным, внутри остается спокойный холодный свет. При активации сначала слышится короткий белый шум между частотами, затем по корпусу проступает иней, а сегменты головки раскрываются шире. Воздух становится холоднее, дыхание - заметным, и вокруг начинают медленно падать крупные хлопья снега. Дзифубуки не выглядит как ледяное оружие: его присутствие страшит прежде всего тишиной.

Способность гипмика работает через потерю ориентиров и приглушение лишнего. Для противника постепенно исчезают привычные звуки, собственный бит кажется далеким, пространство становится плоским и белым, а единственным четким ориентиром остается голос Хисамэ. Для союзника тот же эффект ощущается мягче: снег словно глушит внешний шум и панику, помогая удержаться в настоящем. Чем глубже Хисамэ входит в способность, тем выше риск самому потеряться в этой тишине. Тогда вернуть его могут не приказы и не прикосновения, а знакомые голоса и конкретные детали настоящего. На сцене читает размеренно и почти не двигается.