Heartfelt service. 4 CHAPTER. 2 PART.

— Говори, я тебя внимательно слушаю.

Мужчина мягко скользит по линиям талии и опускает ладони на выпирающие кости таза, утягивая к краю стола. Ножки тихо скрипят, а Тэхён невольно шумно выдыхает, стоит ягодицам врезаться в стол. Он оказывается зажатым настойчивым мужчиной, который прямо сейчас взбудоражено смотрит в глаза. Одна из его ладоней скользит с бедра на стол, совсем близко, пока вторая — оглаживает поясницу и доступную часть ягодицы. Ким облизывает губы. Его пальцы твёрдо хватаются за плечи и сжимают плотные мышцы, словно от крепкости хвата зависит: упадёт ли Тэхён в бездну своих желаний или нет.

— Ты заполнил мой разум, знаешь об этом? Ещё давно, — дворецкий начинает медленно и опускает взгляд на напряжённые губы. — Если бы не бумажка, закрепляющая ваш с Тердой брак, я б сказал абсолютно всё, что думаю о тебе.

Чонгук тихо смеётся и после ехидно улыбается.

— Ах да... — мужчина тянется к одной из бумажек, которая лежит прямо перед ноутбуком. — Спешу тебя обрадовать, мой мальчик. Я сейчас работаю над тем, чтобы появилась другая бумажка. Она тебе понравится.

Тэхён с интересом склоняет голову к плечу и следит глазами. На прозвище его пробивает коротким разрядом тока, вслед за которым по спине бегут мурашки. Чон прощупал его вторую слабость. В поле зрения появляется серая бумажка — копия настоящего документа. В самом верху по середине курсивом написано:

Ким быстро пробегает глазами и не замечает, как забирает копию в руки. Не замечает, в какой момент Чонгук снимает кольцо с безымянного пальца, но слышит звон рядом с собой. Кольцо быстро крутится, словно юла, и медленно останавливается, а мужчина разминает фалангу пальца.

— Развязываешь мне руки? — Тэхён накрывает ладонью кольцо и возвращает взгляд в глаза Чонгука, который проворно улыбается. — У тебя замечательно получается.

— Скорее, снимаю оковы. И снимаю камни с твоих плеч, — Чонгук возвращает ладони на талию и сжимает её. — Всё же, мне интереснее слова того, из-за кого у меня сейчас бешено колотится сердце.

Тэхён съезжает ладонью с плеча на ложбинку, чувствуя, насколько быстро бьётся сердце. Нет, он больше прощупывает рельефные грудные мышцы, от которых собираются слюни под языком. Ким впервые ощущает себя так грязно и пошло, словно он суккуб или проститут, соблазняющий жертву.

— Знаешь... — осторожно начинает дворецкий, оглаживая торс сверху вниз. — Я раньше часто думал над тем, как бы мне хотелось быть зажатым между тобой и столом. Быть на месте этих важных бумажек, от которых ты оторваться не мог. Чувствовать, как всё твоё внимание сфокусировано на мне. Что я тот, от кого ты не можешь оторваться ни на секунду. Мне в голову лезли мысли о сексе на этом столе. В них у меня ломало поясницу и спину от твёрдой поверхности, а ты шептал мне грязные, пошлые нежности и похвалу, называя меня своим хорошим мальчиком.

Чонгук пошло облизывается.

За эти две недели проживания с Тэхёном, он ощутил куда больше перчинки, чем с Тердой за все годы их брака. Ему не приходилось имитировать заинтересованность и делать вид, что он возбуждён и счастлив, обнимаясь с женой. Всё проявилось само собой и подавалось на подносе прямо к лицу Тэхёна.

В его голове прокручиваются сцены по описанию дворецкого. Он готов разбросать бумаги, спихнуть всё со стола, включая дорогущий ноутбук от Apple, и мягко толкнуть Кима в грудь, нависая сверху. Забрать его первый поцелуй, жадно прижимаясь к губам, а после спускаться вниз, затрагивая каждый участок тела в поисках новых слабостей и эрогенных зон.

Кстати, о поцелуе...

— Мой мальчик стал куда развратнее, стоило мне подтолкнуть тебя. Не он ли утром смущался, видя меня без майки? — Чонгук дёргает бровью и приближается, прижимаясь пахом. — Но при этом сейчас говорит мне такие пошлые вещи. Я более чем уверен, что ты растаешь от одного моего прикосновения ниже подбородка.

И он прав. Мужчина показательно берёт пальцами за подбородок и приподнимает голову выше, чтобы губы были на одном уровне. Ближе, ближе, ближе... Чонгук чувствует палящее неровное дыхание на своих губах, ловит ими тихий стон и улыбается.

— Я не умею целоваться, Гук, — Тэхён несколько раз облизывает свои губы и сглатывает вязкие слюни. — Ты сейчас заберёшь мой первый поцелуй.

— Заберу, — подтверждает Чонгук, а внизу живота скручивает от осознания чужой невинности. — Везде, касаемо тебя, буду первооткрывателем. Расслабься и закрой глазки. Чувствуй ритм, не зажимайся и плыви по течению. Вся инициатива всё равно будет в моих руках.

Ким послушно прикрывает глаза и распахивает губы, высовывая острый язык. Господин тяжело выпускает воздух от увиденного, но берёт себя в руки. Самое первое касание языками выбивает из груди Тэхёна стон, наполненный желанием. Чонгук облизывает, юлит вокруг и забирает в плен, когда чувствует, как язык послушно расслабляется. Мужчина обхватывает губами и медленно посасывает кончик.

Дворецкий готов сходить с ума уже сейчас. Его колени мелко дрожат, член в брюках дёргается, а в паху зарождается возбуждение. То самое, которое возникало от одних мыслей о сексе. Пальцы нетерпеливо сжимают плечи, наверняка оставляя под шёлковой рубашкой красные следы.

Чонгука словно резко примагнитичивает. Их губы нежно переплетаются друг с другом. Одна ладонь мужчины внезапно давит на затылок, удерживая на месте и держа за волосы мёртвой хваткой. Он пыхтит носом, низко стонет в рот Тэхёна, который заражается тяжёлыми стонами. Губы умелого хозяина ловко целуют, зажимают и посасывают нижнюю губу парня. Он целует нежно, словно показывает, что это, но при этом настойчиво давит сзади, не позволяя прекратить поцелуй без его ведома. Ягодицы, участок которых прижат намертво к столу, Кима начинают ныть. Прикосновения свободной ладони, гуляющей по всему телу, остаётся жгучим следом, несмотря на наличие плотной ткани. Пальцы задевают рёбра, линию талии, выпирающие кости, мягкие бёдра и полные ягодицы, жадно сжимая.

Чонгук плавно отрывается всегда на пару миллиметров, следя за чужим лицом. Тэхён недовольно выдыхает, хмурится и, обнимая голову Чона, увлекает в поцелуй. Мужчине в глаза бьёт зелёный свет. Он словно бык прижимается к дворецкому плотнее, от чего ножки стола за спиной снова скрипят по полу.

Тэхён зацеловывает губы, повторяет прежние движения Чонгука, чувствуя взаимное обсасывание, и едва кончает себе в брюки. Он понимает, что целуется крайне неумело, но старается быть как можно увереннее. Как можно увереннее приглушённо стонет в поцелуй, сжимает щёки и нарушает идеальный порядок уложенных волос.

Они пожирают друг друга. Грязно. Пошло. Мокро.

Тэхён срывается на тихие стоны, отдаваясь силе мужчины. Он бы никогда в жизни не подумал, что можно быть таким страстным и упорным в тридцать два года. Не подумал, что в груди может быть так много пошлости и незакрытых гештальтов, которые закроет сам Ким своим существованием.

Дворецкий чувствует, как губы начинают алеть и щипать. Щёки отдают жаром, когда Чонгук становится настойчивее, обсасывая нижнюю губу. Они успешно обмениваются слюнями пару раз по вине Чона, а после — отрываются. Между расцелованными губами растягивается тонкая, но блестящая ниточка слюны. Тэхён чувствует тяжёлое, сбитое дыхание на своих губах. Чувствует, как невольно стонет, смотря на Господина со слезами на глазах.

— Мне мало... — шепчет Ким, сглатывая. Его тело пробивает током. — Ещё, Господин Чонгук, ещё...

Чонгук тает, когда дворецкий обращается к нему с приставкой «Господин». Готов поклясться: одно такое обращение к нему, и он готов упасть на колени перед Тэхёном и смотреть на него снизу вверх, положить весь мир к его ногам, а после — приложить лоб к полу прямо возле обуви.

В тот день они открыли для себя новый вид тактильности — поцелуи. Они стали совершенно неотъемлемой частью дня. Обязательный утром: ленивый, бодрящий и нежный. Днём: шустрый, смазанный и короткий. Вечером: глубокий, медленный и растянутый. В остальные части дня — мимолётные чмоки в уголок губ. Тэхён взлюбил поцелуи, а в Чонгуке пробудил настоящий смысл, а не «просто обязательство для замужней пары».

— Чонгук, ты... — Тэхён забито стонет, стоит его ягодицам прижаться к краю стола.

Чонгук сжимает талию и утягивает в короткий, рваный поцелуй. Целует дерзко, быстро и спонтанно. Не даёт Киму возможности углубить поцелуй и получить наслаждение, которое Чон хочет у него отнять, как наказание.

— Негодник, — выдыхает мужчина, рыча в губы. — Ты моё терпение испытываешь своей игривостью?

Дворецкий ухмыляется и уводит взгляд в стену за плечо хозяина. За сегодняшним ужином он специально и нагло стрелял глазами на Чонгука, наступал на его обувь и, ещё хуже, давил носком на чужую промежность под столом. Как ни в чём не бывало улыбался Чимину, который приносил новые блюда на стол по просьбе Кима и игнорировал зоркий, хмурый взгляд мужчины, чьи скулы были неестественно напряжены до конца ужина. Тэхён поблагодарил поваров и друга за вкусные блюда с доброй улыбкой и встал из-за стола раньше мужчины. В повседневности это совершенно не так: дворецкий смакует каждый кусочек и долго жуёт. Хозяин нервно закидывал остатки на тарелке и, ускорив шаг, догнал парня, уводя за локоть в свой кабинет под заинтересованный взгляд Чимина со спины.

— Это совсем не так, Гук-и. Мне именно в тот момент захотелось посмотреть на тебя, если я надавлю, — Тэхён показательно подставляет колено к промежности Чона, — сюда. И мне понравилась твоя реакция, это было горячо.

— Мой мальчик хочет поиграть со мной? — цедит Чонгук прямо в лицо напротив. — Хочет проверить мою выдержку и волю?

Чон впивается в губы. Его плечи окутывают ладони Тэхёна, сжимающие голые мышцы. Чонгук сегодня выбрал не шёлковую рубашку, а свободное удобное поло, которое идеально очерчивает спортивное тело. Тот с трепетом стонет в поцелуй, толкает язык и возмущённо мычит, стоит пальцам Чонгука подняться к воротнику шёлковой рубашки, тронуть едва заметный кадык и растягивать тёмно-синий галстук, который тут же летит на пол. Он расстёгивает пуговицы, открывая вид на плоскую грудь, но отрывается на середине туловища. Ким смущается, низко стонет и разрывает поцелуй.

— Ты!.. — слова резко обрываюся.

— Я играю по твоим правилам, — тшикает Чонгук, целуя в уголок губ. Его взгляд резко опускается вниз, на абсолютно нагую грудь Тэхёна, по которой бегут мурашки, неразличимые из-за освещения. — Мой мальчик, какой ты хорошенький здесь.

От тусклого, но тёплого освещения лампы, стоящей на столе, тело Кима не видно так же чётко, как при потолочном. Но именно эта обстановка задаёт определённую атмосферу и сладкий шарм. Ещё интереснее видеть медленно падающие с неба хлопья снега. На календаре, висящем возле окна, красная рамка застревает на числе три. Почти первый снег идёт за окном, где дует сильный ветер, а от осеннего тепла не остаётся и намёка. Несмотря на холод снаружи, в кабинете довольно-таки жарко из-за постоянно закрытой двери и балкона. Но Тэхёну становится ещё жарче от горячих и наглых ладоней мужчины, его губ и дыхания, от которого невозможно увернуться.

Ким запрокидывает голову назад, позволяя шее стать уязвимой. Серебряная цепочка, висящая на ключицах, дёргается от движения мышц. Чонгук целует терпко, с силой и трепетом. Прижимается губами к тонкой коже шеи, но в конце смазывает, словно торопится к следующему нецелованному участку. Его ладони властно сжимают бока, опускаются на выпирающие кости таза и шлёпают. Тэхён вскрикивает, но принимает наказание. Дрожь бежит вдоль спины, мурашки атакуют кожу рук и груди, а соски невольно твердеют.

Чонгук опускается поцелуями ниже. Целует впалые ключицы, прикусывает кожу плеч и зализывает, словно немо извиняется. Ладони размыкаются: левая — полноценно опускается на полную ягодицу, обхватывает пальцами и сжимает, оттягивая в сторону, а правая — скользит вверх, проникает под рубашку и оглаживает кожу рёбер. Тэхёна откровенно ведёт. Он готов взорваться прямо сейчас, не ощутив сладости, которая последует за короткими прелюдиями.

Мужчина коротко касается верхушки соска языком, словно проверяет реакцию. После одобрительного тихого стона и дрожи тела, он с силой дует. Сосок твердеет сильнее, а Ким подскакивает на пару миллиметров вверх, но его удерживает сильная ладонь. Чонгук пошло улыбается, когда чувствует на своём затылке длинные пальцы, зарывающиеся в волосы. Улыбается, когда они давят, притягивая к груди. Когда Тэхён нетерпеливо мычит, топчется с ноги на ногу и тяжело выдыхает с тихим «Чонгук», застывшим на губах.

Чонгук полноценно забирает сосок в горячий плен, прижимаясь шершавой частью языка к верхушке и надавливая на неё. Размашисто лижет и втягивает грудь в полость рта, обсасывая. Он чувствует, как в штанах становится тесно, как член натягивает неудобные брюки и трётся головкой о ткань нижнего белья. Чувствует, как тело пробивает током, а ладони непроизвольно сжимают кожу. Шлепки становятся отчётливее, громче и пошлее.

До момента, пока не хлопает входная дверь, а с первого этажа не слышится недовольный звонкий голос. Чонгук на время отрывается от сладкого занятия, отстраняясь от влажного, блестящего соска. Облизывает опухшие губы и хмурится, не понимая, точно ли это Терда.

Тэхён словно смерть видит. Он замирает, а всё возбуждение разом плюхается вниз, словно его и не было. Дрожащие пальцы моментально начинают застёгивать пуговицы, стирать влагу с губ и пытаться привести себя в порядок. Страх окутывает тело, но он ничтожный, ведь спокойствие Чонгука подавляет всю тревожность. Мужчина прямо сейчас всё решит. Прямо сейчас разберётся с бывшей женой, которая пока ничего не знает...

— Будь недалеко. Как только она уйдёт со всеми вещами, вернись ко мне, — Чонгук напоследок целует в уголок губ и сгребает готовые документы, которые поставят Терду в уязвимое положение. — Люблю тебя, мой мальчик.

— Я тебя тоже люблю, Господин Чонгук, — Ким сглатывает вязкую слюну и целует в ответ, всё ещё дрожа от происходящего до этого. Его правая ягодица пульсирует и жжёт, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Тебе придётся постараться после её ухода, я сейчас на взводе.

— Не трясись, малыш. Я ещё не лез ниже пояса и не целовал тебя в попку, чтобы ты был на взводе, — Чонгук подмигивает, дёргая ручку двери. Тэхён чувствует жар на щеках и предательское смущение. Из-за этой сраной Терды ему придётся неопределённое время провести наедине со своими мокрыми мыслями, прежде чем Чон снова тронет его.

Чон меняет выражение лица на каменное и серьёзное. На входе и правда стоит Терда, возле которой пару чемоданов с вещами. Она ругается на всех слуг и домработников, активно выискивая дворецкого.

— Любимый, объясни мне, где шастает этот дурацкий дворецкий! Почему ты меня не встречаешь? Я звони... — женщину выбивает из колеи, когда горячо любимый муж, по которому она скучала, пихает ей в руки папку с документами.

— Мы разводимся, — с ходу заявляет Чонгук, скрещивая руки на груди. Он не сразу замечает красные следы от пальцев, которые остались после Тэхёна. — Все документы здесь. Я больше не твой любимый, а ты — не моя жена. Церемония развода состоится через два дня, у тебя нет выбора отказаться и не придти, это будет зачтено за согласие в разводе. Мои адвокаты сделали всё за меня. Ты ни на что не претендуешь. Даю десять минут, чтобы собрать вещи и уехать отсюда. Водитель тебя довезёт.

Терда замирает. Её руки начинают дрожать, а из глаз прыскают слёзы.

— Чонгук, любимый... Какой развод? Почему ты так решил? Давай поговорим, прошу тебя, я изменюсь, — она едва кидается на шею бывшего мужа, но тот её удерживает на расстоянии вытянутой руки. В груди абсолютно пусто, а в голове сидит образ Тэхёна, который не хочет сходить. Яркая картинка, наполненная страстью, держится в голове. — Ты меня разлюбил за месяц отсутствия? Это ложные чувства, не ведись!

Женщина начинает истошно рыдать, когда видит отсутствие обручального кольца на пальце.

— Девять минут. Или твои вещи соберу я и передам родителям, — мужчина уходит в гостиную, пока Терда падает на пол от бессилия и визжит на весь дом из-за истерики.

К ним спускается Тэхён. Он пару секунд наблюдает за валяющейся женщиной, переводит взгляд на довольное лицо Чонгука, стоящего спиной ко всему бардаку, а после — на растерянных слуг.

— Соберите вещи. У вас восемь минут, не больше, — командует Тэхён, кивая в сторону их спальни.

Терда была с усилием посажена в машину вместе с её вещами и папкой о разводе. Телефон Чонгука разрывался от звонков свекрови и свёкра, но он поставил его на беззвучный режим, откидывая на прикроватную тумбочку.

Сейчас его больше волнует распластавшийся Тэхён на их кровати. Волнует его незакрытое желание, незаконченное дело, которому помешала бывшая жена Чонгука своим приходом. Волнует его трепет, возбуждение и пошлость, которая готова бить через край. Ким переоделся в пижаму, но не стал застёгивать клёпки на своей кофте, позволяя Чонгуку видеть все его прелести со входа в спальную комнату.

Чонгуку, который только вышел из душа. Распаренный, целовательный, очень вкусно пахнующим гелем для душа и... Очень горячий.

— На чём мы остановились? — низкий, глубокий голос мужчины пробирает до костей и заставляет вздрогнуть. Сонливость как рукой снимает. — Мой мальчик был на взводе, да? Так мы ещё и не закончили. Все дела, у которых есть начало должны быть закончены.

Чон нависает над телом Тэхёна, моментально прижимаясь к губам. Его шею окольцовывают, в губы стонут, а талию обвивают ногами. Их вечер продолжится до глубокой ночи, пока Ким не толкнёт в грудь и не захнычет, как он хочет спать. Пока у Чонгука не закружится голова от возбуждения.

Пока они не насладятся друг другом до потери сознания.