Happy Valentine’s Day

верона: https://t.me/escapismedelart

ppelon: https://t.me/ppelon

В раздевалке парни то и дело жаловались на снег, что укрывал футбольное поле. Тренироваться в спортзале не особо было в радость всей команде, но на правах капитана, особенно того, что взялся в этом учебном году за ум, Диего следил за тем, чтобы каждый исправно посещал тренировки и не отлынивал. Сам Ривера уже соскучился по щекочущей лицо траве и даже запаху земли, что пробивалась в самые ноздри при падении. Каждый день февраля жители Джонсвилла отсчитывали с особым нетерпением, дабы приблизить наступление весны. 

— Ну, что, Хамильтон, кому подаришь валентинку в этот четверг, а? — золотой ресивер старшей школы, Патрик Уоррен, с ухмылкой поглядывал на сокомандника. — Не прикидывайся, я видел, как ты набрал целую жменю их у стенда.

— Если тебе не хватило, попроси и я с удовольствием поделюсь, — не поскупился на ядовитую ухмылку в ответ тэйлбек. — Могу даже подарить от всего сердца, — Хамильтон изобразил театральный жест предложения джентельмена своей прекрасной даме. 

Диего давно тренировался с этими идиотами. Друзьями их он никак не мог назвать, но авторитет капитана, лучшего квотербекера, ставил его выше всех и обязывал уважать. Парни даже без лишнего ропота знали, что всякий раз перечить однокласснику не стоило, но забавы никогда не были запрещены в их среде. Диего, подражая грозному тренеру, одобрял любое дурачество и сам активно в нём принимал участие, если на то было расположение его духа. Футбольные игроки старшей школы  в одном нижнем белье посреди раздевалки уже готовы были на пустом месте развязать шуточные бои, остальные члены команды вовсю подстёгивали и подгоняли влажными полотенцами. 

— Лучше подари недотроге Кэррингтон, — ляпнул, запыхаясь, Уоррен. — Я видел, как ты пялишься на неё во время обеда. Ну, признайся, что запал на эту куколку! Глядишь, там к выпускному растает и может раздви-…

Фразу прервал сильный удар по дверце шкафчика, что звучным грохотом пробежался по всей раздевалке. Диего не оборачивался, не хотел, чтобы глаз задёргался от возросшего градуса неприязни. Все парни бегло подобрались на месте и распределились по местам у своих шкафчиков. Былой разговор был забыт и лишь назойливое перешептывание с обсуждением белокурой старшеклассницы преследовало Диего до конца дня. 

Он сам не знал, чего слова об однокласснице так завели его. Юноша списывал всё на то, что сама формулировка была неприятна и за такое, как учил его abuelo (исп. дедушка), стоило и даже нужно было бить первым по лицу, а дальше — куда ноги глядят. Пусть Джия действительно заручилась у старшеклассников и всей школы репутацией злобной гарпии, к которой не стоит приближаться и лишний раз поигрывать бровями в её сторону, эта черта импонировала Диего. Он частенько сам огребал от неё, но она даже не старалась нанести ему сущего урона, равно как и сам парень не стремился растоптать её достоинства. Какой бы вредной и непостижимой была эта зубрила, Диего не считал справедливым подобное отношение к ней. Его издёвки были изощренными и он знал, что втайне Джия улыбалась и краснела, а это уж точно нельзя было отнести к оскорблению. Пышущее жизнью и горячей кровью сердце молодого человека не унимала мысль о том, что его gatito сможет кто-то усмирить одной лишь валентинкой. Что кто-то в принципе к ней может проявлять интерес и перехватить всё её внимание на себя. 

«Ну, и потом, как мы будем готовиться к экзаменам?» — задавался вполне логичным вопросом юноша.

Помимо рациональных причин, в которых убеждал себя Диего, почему Джия никак не должна была становиться чьим-то интересом, он вновь испытывал чувство собственничества — именно от него должна быть та самая валентинка, которую девушка запомнит и будет хранить. Если насчёт подарка на Рождество он торговался долго с собой, то здесь было принято безапелляционное решение. Будут ещё его халдеи вместо тренировок ходить по свиданиям! Тренер лично всех за трусы подвесит над футбольным полем, а Диего не будет препятствовать.  

Пробираясь сквозь снега до трейлерного парка, где и располагался небольшой дом семейства Ривера, он обдумывал, чем накормить на сей раз детвору. Отец пропадал уже вторую неделю, к чему привыкли все и предпочитали не обращать внимание на его существование. Младшие, к большому сожалению Диего, адаптировались к самостоятельной жизни и наловчились готовить ужин из консервов и очищенных заранее старшим братом овощей. Не будь в его жизни школы, он бы всего себя посвящал будущему своих младшеньких. Но своей патлатой головой юноша понимал, что одними руками он не сможет долго поддерживать всех. Потому и старался пробиться в престижный колледж, где могли выплачивать достойную стипендию. 

Младшие сёстры расположились за обеденным столом, что вовсю косился на одну ножку. Девочки оживлённо обсуждали предстоящий праздник всех влюблённых. Диего не задавался вопросом, откуда в их возрасте такой интерес к делам сердечным, — лишь бы шпану не приводили в дом, иначе ему придётся готовить серьёзную речь. Марисоль и Кармен возили маленькими карандашами по бумаге, прорисовывая некие узоры, пока Паула давала им ценные указания.

— Если хочешь написать большое пожелание, вырезай сразу большое сердечко. На нём должны поместиться все слова, — его опора и поддержка помешивала с важным видом гаспачо. 

— А если я хочу подарить просто подружке? Почему обязательно дарить только мальчикам? — нахмурившись, Кармен отложила карандаш. — Диего, смотри! — она тут же забыла об омрачившей её мысли и продемонстрировала брату своё творение. 

Диего вынужден был признать, что он не имел таланта и хотя бы проблеска творческой жилки, чтобы повторить нечто подобное. Он гордился каждой из них, включая братьев, что возились под столом и хихикали над своими сёстрами. 

— Они ещё маленькие, но когда стрела Амура пронзит их сердца, они первыми побегут отправлять свои валентинки, — с мудрым заключением Марисоль покачивала ножками, сидя на высоком стуле и выводя буковки на своей открытке. 

Брюнет погладил своих сестёр и, пробегаясь по всему их снаряжению, осознал, что сейчас был наиболее подходящий момент для создания собственной валентинки. Он присел рядом с сёстрами и осторожно спросил:

— Слушайте, а для меня вот такую же штучку сделаете? — указал на открытки в виде красных и розовых сердечек. 

— А мы и так хотели тебе сделать, — проговорилась Кармен. — Мы же любим тебя!

— No-no, я про валентинку, которую я подарю кое-кому. Сделаете мне такую? 

— У Диего появилась девушка! — за спиной раздался радостный детский визг, который сопровождался полетевшей в кастрюлю лопаткой. 

Он обеспокоено заозирался на всплеск бурной реакции сестёр, что активно запрыгали вокруг него. Диего пожалел, что не подбирал слова прежде, чем те успевали слетать с его губ. 

— Мне нужно подарить другу…

«Во дурак!» — осёк он тут же себя.

— … подруге! У неё вообще нет друзей и с ней никто не общается, ну и я решил её поддержать как-то…

И если соврав одной женщине, мужчина имеет хоть некий шанс на успех, то враньё в присутствии сразу трёх женщин раскрывалось в считанные секунды. Юноша тяжело вздохнул, осознавая всю абсурдность ситуации. Сёстры же облепили его со всех сторон и, поглаживая, ласково заверили:

— Если ты собираешься кого-то порадовать валентинкой, то её нужно сделать своими руками. Так она точно станет особенной, — к словам Марисоль прибавились кивки Кармен. 

Пока Пауле помогали младшие братья с распределением супа по порциям, Диего наставляли, как правильно подбирать цвета и украшения для открытки. Девочки прикладывали цветную бумагу и сэкономленные наклейки, блёстки и стразы, что некогда отвалились с детской одежды. Старшеклассник терялся среди всего разнообразия сильнее, чем среди конспектов, кропотливо составленных зубрилой. Отбросив смятения, он взялся за ножницы и стал вырезать сердце. До первого урока биологии в средней школе Диего в действительности представлял себе человеческое сердце именно таким образом. Возможно, Джия бы сочла оригинальным, сделай он валентинку по реалистичной форме. 

Клей успел застыть на его пальцах, порция ужина прохлождалась второй час, пока младшие уже готовились ко сну, предварительно отдав последние наставления брату. Диего сочинял симфонию, на которую только способен квотербекер с ножницами в руках. Он даже отыскал маленькую Марку с изображением кошки и приклеил её в самом центре сердечка, что размером вышло во всю его ладонь. Пустой оставалась лишь внутренняя сторона, где надобно было вписать хотя бы имя получательницы. 

«Caramba! Чем я вообще занимался? Она и так по почерку всю поймёт…» 

Диего уронил голову на стол, стараясь как можно меньше думать о том, чему он посвятил свой вечер. Сон плавной поступью приближался к его векам, и парень вот-вот был готов погрузиться в него, если бы не выскочивший из общей спальни Энрике. Юноша сдержал ругательство, глядя на младшего братишку, что прижимал к себе помятого жизнью плюшевого динозавра. 

— Чего не спишь, amiguito (исп. дружок)? — почесывая уже заспанные глаза, спросил он. 

— Тео опять храпит, а девчонки переговариваются… — малыш тяжело вздохнул. — Можно я посплю с тобой? 

— А почему я ничего не слышу? — с прищуром уточил Диего, зная, что в их семье никто, кроме отца-забулдыги, не храпел. 

Энрике помялся на месте и с грустью посмотрел на своё спальное место, к которому ему вовсе не хотелось возвращаться. Юноша понимал, что брат не мог заснуть и тому нужна была хоть какая поддержка. Он подозвал его и предложил посидеть на коленях — младший не растерялся и сразу запрыгнул к любимому брату. 

— Ты же писать недавно научился, да? — Диего припоминал, как Паула возилась с мелким и учила того прописям. — Сможешь написать кое-что на вот этой бумажке? 

— А тебе надо красиво или можно, как умею? 

Диего не сдержал тихого смеха, потому лишь подтолкнул братишку к написанию уже задуманного. Маленький Энрике старательно выводил буковки, хоть те и разлетались в разные стороны под дрожащей рукой. Малец не поскупился и даже пририсовал от себя сердечко вместо точки под восклицательным знаком. За такую достойную импровизацию самый младший из Ривера заслужил песенку на ночь, которую сам Диего берёг как единственное напоминание о матери. 

В школе утро парень встретил в нетерпении. Лямку рюкзака обжигало, а сама ноша внутри ощущалась как настоящий пожар. Хотелось скорее забросить в шкафчик девушки эту открытку и благополучно распрощаться с миссией. Но Джия в этот четверг стояла у него чаще обычно, то и дело выуживая из него розоватые послания, которые тут же сминала и выбрасывала. Поначалу Диего хмыкал, но, вспомнив о своей, составленной из всего возможного, что наскребли детские ручки, начинал сомневаться, окажется ли его валентинка достойнейшей?

Он не писал ничего такого, что обычно ждёт любая ученица в этот день, ему был вновь важен факт исключительности своего послания. Другие олухи просто не заслуживали, да и не были настолько хороши, чтобы его зубрила обратила на них свой взор. И не важно, являлся ли он во вкусе Джии, — это ровным счётом ничего не решало. Решало признание, какое он привык рисовать в своём воображении победой на финальном матче. Очередной пункт в его плане, где он по наспех составленной причине должен был преуспеть. Так считал сам Диего. 

Послеобеденный урок тянулся мучительно долго, глаза не смыкались, от чего даже сон не шел, а мысли съедали очередные сомнения в затее. Хлопнув в бессилии по столу, Диего невольно обратил на себя внимание всего класса. 

— Я это… в туалет выйду, ладно?

Учитель даже не нашел, что ответить на вопрос, какой обычно старшеклассник никогда не озвучивал, когда сбегал посреди урока. Ривера ликовал, пробегая по коридору и замечая, что подле намеченной цели никого не было. В кармане его дублёнки, куда он переместил открытку, успели помяться края цветного картона, но юноша трепетно разгладил их на своём колене. Пробежавшись глазами по криво написанным буквам, он кивнул сам себе и на выдохе опустил валентинку в щелочку железной дверцы. Груз отлёг с такой силой, что следом Диего не посрамился отправиться в сторону уборной. 

Весь день девушка провела в бесчисленной уборке своего шкафчика от назойливых открыток. Половина из них, как она удачно идентифицировала, принадлежала одноклассникам и ребятам из параллели. Те нашли отличный повод воздать ей сполна за прежние унижения, вот только просчитались, что к этому дню Джия не питала никаких чувств. 

У неё был наглядный пример хорошей, достойной пары — её родители, которые дополняли друг друга и настолько слились в работе и быту, что отдельно девушка едва ли их воспринимала. Порой ей казалось, что они были хороши как супружеская пара лишь потому, что были очень похожи. Подобного Джорджианна сторонились, оттого и не желала впутывать себя в мнимые грёзы о влюбленностях. Ей было достаточно прочитать один за другим романчик и посмотреть в прокате старый фильм о любви, чтобы более не терзать себя наивными ожиданиями. Её приоритетом была учёба и грядущие после выпускного свершения. Она знала, что была хороша собой, но считала откровенной слабостью допущенную мысль другими, будто внешность была единственным оружием и сильным качеством её личности. 

Библиотека впервые навевала ей сон, когда как никудышный ученик Ривера с особой внимательностью выписывал всё из учебников в свой конспект. Ранее он растягивал время, намереваясь переписать весь параграф, дабы она от него «отвязалась», но на сей раз Диего даже задавал уточняющие вопросы. Пусть Джия посмеивалась с него и не скупилась на ответные издёвки, его старания не проходили бесследно. Он делал большие успехи по собственным меркам и девушка была горда тем, что приложила руку к раскрытию такого потенциала.

«Только не вздумай его сегодня хвалить, а то завтра без домашнего задания придёт!» — напомнила себе главное правило мисс Кэррингтон.

За окном покачивались лениво снежинки, а детвора счастливо зарывалась в снег. В дальнем углу, где обычно размещался библиотекарь, господствовал аромат горячего шоколада и едва подплавленного зефира. Девушка вздохнула, переворачивая страницы своего ежедневника. Среди них затерялась валентинка, которую Джия побоялась выбрасывать. Она с улыбкой вновь перечитала послание, явно составленное  каким-нибудь младшеклассником. 

— Что, поклонник прислал? — прервал их молчание Диего.

Девушка развернула ему открытку исписанной стороной:

— Ты, наверное, вообще ни разу такого девушке не писал в своей жизни, а кто-то уже с малых лет учится быть мужчиной.

Парень лишь хмыкнул ей в ответ и вернулся к своему конспекту. Джия не мыслила разыскивать автора столь заботливого подарка, решила оставить именно его в своих воспоминаниях. Глядя на такое детское, но искреннее оформление, все сугробы в миг таяли, уступая дорогу весне.