Happy Valentine Day 18+

14 февраля.

Адские врата.

Паркер Селфридж не спал всю ночь.

В четыре утра он сдался - сел на койке, включил лампу и уставился в белый лист. Час. Два. Ручка лежала рядом, но он так и не написал ни слова.

В шесть тридцать он вышел из модуля.

Он знал, где она будет.

Стрельбище.

Она стояла в дальнем конце - короткие волосы, наушники, плечи расправлены. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Он вошел.

Мари опустила пистолет. Сняла наушники, не оборачиваясь.

-Селфридж. Ты заблудился?

-Нет.

Она повернулась.

Он стоял в проеме - без куртки, в форменной рубашке, застегнутой криво. Под глазами тени. Волосы взлохмачены. В руках - белый конверт.

Мари смотрела на конверт. Потом на него.

-Что это?

-Валентинка.

Тишина.

-Ты притащился на стрельбище в семь утра, чтобы вручить мне валентинку?

-Да.

Она молчала.

Он шагнул ближе. Остановился в полуметре. Протянул конверт.

-Я не умею, - сказал он. - Я никогда не делал этого раньше. Три недели не мог написать ни слова. Не спал всю ночь, потому что боялся, что не смогу произнести это вслух. - Он сглотнул. - Но я больше не могу ждать.

-Чего ждать?

-Тебя.

Она взяла конверт. Вскрыла.

Почерк ровный, твердый, буква к букве.

"Мари.

Я не умею писать красиво. Я умею только считать и планировать. Но я не могу просчитать тебя. Ты - единственная переменная, которую я не в силах предсказать. И каждый раз, когда ты входишь в мой кабинет, я перестаю быть главным администратором. Я просто человек, который смотрит на тебя и забывает дышать.

Я не знаю, что из этого получится. Я не умею быть уязвимым. Я не умею просить.

Но сегодня я прошу.

Будь моим Валентином. Хотя бы на сегодня. Хотя бы на всегда.

С днем святого Валентина.

Паркер" .

Она дочитала. Перечитала первые две строчки. Потом подняла глаза.

-Ты не спал всю ночь?

-Да.

-Ради этого?

-Да.

-Три недели не мог написать?

-Не мог.

-А сегодня смог?

Он посмотрел ей в глаза.

-Сегодня я испугался, что завтра будет поздно.

Потом шагнула к нему.

Медленно. Будто давала время отступить, но он не отступил.

-Ты идиот, Паркер Селфридж.

-Я знаю.

-Тридцать два года. Главный администратор. Семь языков, два высших образования. - Она смотрела на него в упор. - И ты не мог написать три слова...

-Какие три слова?

Он сглотнул и тихо прошептал.

-Я люблю тебя.

Когда открыла их, в уголках блестело что-то, чему не было места на лице военного координатора.

- Я ждала, - сказала она. — Восемь месяцев. Каждый день, когда заходила в твой кабинет, я ждала, что ты посмотришь на меня иначе.

-Я знаю.. Но ты молчал.

-Я боялся, что ты скажешь "нет" . И я потеряю даже то малое, что у меня есть.

-А теперь я понял, что теряю тебя прямо сейчас. Каждый раз, когда ты уходишь. - Он сделал вдох. - Я лучше рискну. Чем буду жить с мыслью, что даже не попробовал.

Мари взяла его руку. Переплела пальцы.

-Я не скажу "нет". Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Он выдохнул.

———

Они сидели в кафетерии до восьми.

Потом у него начался рабочий день, у нее - смена на полигоне. Она ушла первой. В дверях обернулась.

-Сегодня вечером, - сказала она. - У тебя.

-Что?

-Я приду. После смены.

Он кивнул.

———

В двадцать три пятнадцать Паркер сидел за столом в своем модуле и смотрел на дверь.

Она не стучала. Просто открыла дверь и вошла.

Форма заменена на простенькую футболку и шорты. Волосы собраны. Она судя по всему была после душа.

-Тяжелый день? - спросил он.

-Обычный.

Она стояла в дверях, не снимая рашгарда. Смотрела на него. На его модуль. На единственное кресло, на узкую койку у стены, на стол, заваленный бумагами.

Пауза.

-Я могу уйти, - сказала она.

-Нет

Он встал. Подошел к ней. Остановился в шаге.

-Не уходи...

Она смотрела на него снизу вверх. Здесь, в его маленьком модуле, без берцев, без амуниции, она казалась почти хрупкой.

-Я знаю только войну.

-Я знаю только бумаги.

-У нас нет инструкции.

-Нет.

Она молчала. Потом подняла руку - медленно, будто впервые - и коснулась его лица.

Ладонь шершавая, пальцы холодные. Провела по скуле, остановилась на подбородке.

-Ты не брился, - сказала она.

-Не успел.

Он накрыл ее ладонь своей. Прижал к щеке.

-Мари.

Он поцеловал ее запястье. В ту точку, где под тонкой кожей бился пульс.

Она вздрогнула.

-Я никогда… - начала она.

-Я тоже.

-Нет, я не про это. - Она запнулась. - Я никогда не позволяла себе чувствовать. Здесь нельзя и ты знаешь это..

-Знаю.

-Но с тобой…

-Со мной?

-С тобой я перестаю быть военным, морпехом. Я просто Мари. Которая хочет, чтобы кто-то смотрел на нее не как на оружие.

Он поднес ее руку к губам. Поцеловал костяшки. Одну... Вторую... Третью..

-Я смотрю, - сказал он.

-Я знаю.

-И не как на оружие.

-Я знаю.

Он отпустил ее руку. Поднял взгляд.

-Можно?

Она кивнула.

Он наклонился - медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась.

Первый поцелуй был легким. Почти невесомым. Просто губы к губам, задержаться, выдохнуть.

Второй - глубже. Она приоткрыла рот, и он почувствовал вкус - соль, кофе, усталость. Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в короткие волосы.

Она выдохнула в его губы.

-Паркер.

-Я здесь.

Он целовал ее снова и снова. Уголок губ. Скулу. Висок. Краешек брови. Она прижималась к нему все плотнее, пальцы вцепились в ткань его рубашки на спине.

-Я не хочу, чтобы ты останавливался, - шепнула она.

-Я не остановлюсь.

Он вел ее назад, не разрывая поцелуя, пока ее колени не уперлись в край койки. Она села - он опустился рядом, потом наклонился, укладывая ее на подушку.

Она смотрела на него снизу. Глаза блестели. Грудь вздымалась часто-часто.

-Ты дрожишь, - тихо сказал он.

-Холодно..

-Врешь..

-Вру.

Он накрыл ее своим телом - осторожно, опираясь на локти, не давя. Зарылся лицом в изгиб шеи.

-Пахнешь порохом, - выдохнул он.

-Стреляла сегодня..

-Знаю..

-И потом... Ты пришел утром. Я думала, мне показалось.

-Не показалось.

-Я перечитывала твое письмо весь день. В обед, в перерывах между стрельбами.

Он поднял голову.

-Правда?

-Правда. - Она провела пальцем по его губам. - Оно у меня здесь.

Она расстегнула кармашек рашгарда. Достала сложенный лист - тот самый, его почерк, его три недели молчания. Он лежал у нее под формой, у самого сердца.

Паркер смотрел на бумагу. Потом на нее.

-Мари..

-Что?

Он не ответил. Только наклонился и поцеловал ее - так, как не целовал ни разу за этот долгий день. Открыто. Жадно. Без остатка.

Она выгнулась ему навстречу. Пальцы скользнули под его рубашку - холодные, шершавые, живые.

-Паркер, - выдохнула она.

-Да?

-Я хочу…

-Я знаю.

Он целовал ее ключицы. Ямочку у горла. Впадину между грудями, прикрытую тканью форменной футболки.

-Можно?

Она смотрела на него. Потом медленно, сама, расстегнула рашгард и стянула футболку через голову, и замерла.

Она лежала перед ним. Шрамы - старые, новые, белые полосы и багровые рубцы. Карта войны, начертанная на теле.

-Я страшная, - сказала она тихо.

-Ты самая красивая, - прошептал он - из всех кого встречал.

-Врешь.

-Никогда не врал тебе.

Она смотрела на него. В ее глазах стояли слезы, но ни одна не скатилась.

-Тогда докажи, - шепнула она.

Он наклонился.

Он целовал каждый шрам. Медленно. Бережно. Будто заново исцелял раны, которым уже не помочь словами.

Она дрожала. Не от холода.

-Паркер.

-Я здесь.

Она притянула его за воротник рубашки. Впилась в губы поцелуем - отчаянным, жадным, как последний глоток воздуха.

-Я не хочу ждать, - выдохнула она. - Восемь месяцев. Больше не хочу ждать.

-И не будешь..

Он стянул рубашку через голову, отбросил следом за ее футболкой. Прижался к ней - кожей к коже, грудью к груди, сердцем к сердцу.

Она обхватила его ногами, притягивая ближе.

-Я никогда… - начал он.

-Я тоже.. - Она провела ладонью по его спине, вниз, к пояснице. - Вместе научимся..

Он вошел в нее медленно. Осторожно. Будто она была сделана из того же хрупкого стекла, что и его кабинет.

Она выдохнула - длинно, прерывисто. Вцепилась пальцами в его плечи.

-Больно? - спросил он, замирая.

-Нет... - Она открыла глаза. - Хорошо...

Он начал двигаться. Медленно. Ритмично. Так же, как делал всю жизнь - просчитывая, анализируя, контролируя каждый шаг. Каждый толчок был неописуем..

-Не надо, - выдохнула она.

-Что?

-Не контролируй. Просто будь.

Он смотрел на нее. На эту женщину, которая умела держать строй под обстрелом. Которая видела смерть ближе, чем он свои отчеты. Которая сказала ему "будь моим" и не отступила.

Он перестал контролировать.

Она вскрикнула - коротко, приглушенно, закусив губу. Ее ноги сжались на его бедрах. Пальцы оставили красные полосы на его спине.

-Мари, - выдохнул он.

-Да?...

-Я…

-Я...Я тоже..

Она кончила первой - беззвучно, выгнувшись дугой, вцепившись в его плечи так, будто он был единственной точкой опоры в этом обезумевшем мире.

Он следом - уткнувшись лицом в ее шею, чувствуя, насколько участился ее пульс. Он посмотрел на следы семени на ее животе, которые он оставил.

Они лежали в тишине..

В его модуле гудела вентиляция. За стеной кто-то прошел по коридору. Где-то далеко выла сирена - Пандора не знала праздников.

Мари лежала, прижавшись щекой к его груди. Ее пальцы чертили круги у него на животе.

-Я не знала, что так бывает, - сказала она тихо.

-Как?

-Что можно чувствовать чужое сердце... Как свое.

Он накрыл ее ладонь своей.

-А я не знал, что можно перестать считать.

-Перестал?

-Сейчас - да.

Она приподнялась на локте. Посмотрела на него.

-А завтра?

-Завтра снова начну. - Он убрал прядь волос с ее лица. - Но теперь у меня будет повод считать не только отчеты.

-Какой повод?

Он взял ее руку. Прижал к своей груди.

-Сколько ударов в минуту. Когда ты рядом. Когда ты далеко. Когда я думаю о тебе.

-Это много.

-Много.

-Ты справишься? - поинтересовалась Мари.

-Придется.

Она улыбнулась. Редкая, неуклюжая улыбка человека, который отвык улыбаться.

-С днем святого Валентина, Паркер.

-Уже пятнадцатое, - сказал он. - Четырнадцатое кончилось три часа назад.

-Я знаю, Паркер, знаю..

Он помолчал.

-С днем святого Валентина, Мари.

Она опустила голову ему на плечо.

Он натянул одеяло - узкое, казенное, пахнущее стиральным порошком РДА - и укрыл их обоих.

-Останешься? - спросил он.

-На сколько? - она приподняла голову и посмотрела на него.

-На… - Он осекся. Потом тихо: - Навсегда.

-Навсегда? Здесь?

-Здесь. На Пандоре. В этой проклятой дыре.

-Здесь нет "навсегда" .

-Я знаю...

-Но я останусь, - Мари тихо прошептала ему на ухо.

-На сколько?

Она подняла голову и посмотрела на него в упор.

-На столько, сколько ты будешь здесь.

Он кивнул.

За окном догорала ночь над Адскими вратами. Ветер бился в бронестекло. Где-то техники меняли смену, Сэм требовал отчеты, а Пандора дышала своим ядовитым дыханием.

В маленьком модуле главного администратора было тепло.

Двое людей лежали вплетенные друг в друга.

Они не знали, что будет завтра.

Но сегодня - сегодня они были вместе.

И этого было достаточно.