Happy Valentine Day!

14 февраля.

Адские врата.

Паркер Селфридж не спал всю ночь.

В четыре утра он сдался - сел на койке, включил лампу и уставился в белый лист. Час. Два. Ручка лежала рядом, но он так и не написал ни слова.

В шесть тридцать он вышел из модуля.

Он знал, где она будет.

Стрельбище.

Она стояла в дальнем конце - короткие волосы, наушники, плечи расправлены. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Он вошел.

Мари опустила пистолет. Сняла наушники, не оборачиваясь.

-Селфридж. Ты заблудился?

-Нет.

Она повернулась.

Он стоял в проеме - без куртки, в форменной рубашке, застегнутой криво. Под глазами тени. Волосы взлохмачены. В руках - белый конверт.

Мари смотрела на конверт. Потом на него.

-Что это?

-Валентинка.

Тишина.

-Ты притащился на стрельбище в семь утра, чтобы вручить мне валентинку?

-Да.

Она молчала.

Он шагнул ближе. Остановился в полуметре. Протянул конверт.

-Я не умею, - сказал он. - Я никогда не делал этого раньше. Три недели не мог написать ни слова. Не спал всю ночь, потому что боялся, что не смогу произнести это вслух. - Он сглотнул. - Но я больше не могу ждать.

-Чего ждать?

-Тебя.

Она взяла конверт. Вскрыла.

Внутри был лист.

Почерк ровный, твердый, буква к букве.

"Мари.

Я не умею писать красиво. Я умею только считать и планировать. Но я не могу просчитать тебя. Ты - единственная переменная, которую я не в силах предсказать. И каждый раз, когда ты входишь в мой кабинет, я перестаю быть главным администратором. Я просто человек, который смотрит на тебя и забывает дышать.

Я не знаю, что из этого получится. Я не умею быть уязвимым. Я не умею просить.

Но сегодня я прошу.

Останься. Не уходи.

Будь моим Валентином. Хотя бы на сегодня. Хотя бы на всегда.

С днем святого Валентина.

Паркер" .

Она дочитала. Перечитала первые две строчки. Потом подняла глаза.

-Ты не спал всю ночь?

-Да.

-Ради этого?

-Да.

-Три недели не мог написать?

-Не мог.

-А сегодня смог?

Он посмотрел ей в глаза.

-Сегодня я испугался, что завтра будет поздно.

Мари молчала.

Потом шагнула к нему.

Медленно. Будто давала время отступить, но он не отступил.

-Ты идиот, Паркер Селфридж.

-Я знаю.

-Тридцать два года. Главный администратор. Семь языков, два высших образования. - Она смотрела на него в упор. - И ты не мог написать три слова...

-Не мог.

-Какие три слова?

Он сглотнул и тихо прошептал.

-Я люблю тебя.

Мари закрыла глаза. Всего на секунду.

Когда открыла их, в уголках блестело что-то, чему не было места на лице военного координатора.

- Я ждала, - сказала она. - Восемь месяцев. Каждый день, когда заходила в твой кабинет, я ждала, что ты посмотришь на меня иначе.

-Я смотрел.

-Я знаю.. Но ты молчал.

-Я боялся, что ты скажешь "нет" . И я потеряю даже то малое, что у меня есть.

-А теперь я понял, что теряю тебя прямо сейчас. Каждый раз, когда ты уходишь. - Он сделал вдох. - Я лучше рискну. Чем буду жить с мыслью, что даже не попробовал.

Мари взяла его руку. Переплела пальцы.

-Я не скажу "нет". Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

———

Они сидели в кафетерии до восьми.

Потом у него начался рабочий день, у нее - смена на полигоне. Она ушла первой. В дверях обернулась.

-Сегодня вечером, - сказала она. - У тебя.

-Что?

Он кивнул.

———

В двадцать три пятнадцать Паркер сидел за столом в своем модуле и смотрел на дверь.

Она не стучала. Просто открыла дверь и вошла.

Форма заменена на простенькую футболку и шорты. Волосы собраны. Она судя по всему была после душа.

-Тяжелый день? - спросил он.

Она стояла в дверях, не снимая рашгард. Смотрела на него. На его модуль. На единственное кресло, на узкую койку у стены, на стол, заваленный бумагами.

-У тебя здесь тоже… неудивительно, - сказала она.

-Да.

Пауза.

-Я могу уйти, - сказала она.

-Нет.

Он встал. Подошел к ней. Остановился в шаге.

-Не уходи...

Она смотрела на него снизу вверх. Здесь, в его маленьком модуле, без берцев, без амуниции, она казалась почти хрупкой.

-Я не умею, - сказала она тихо. - Это. Быть… не на посту.

-Я тоже.

-Я знаю только войну.

-Я знаю только бумаги.

-Нет.

Она молчала. Потом подняла руку - медленно, будто впервые - и коснулась его лица.

Ладонь шершавая, пальцы холодные. Провела по скуле, остановилась на подбородке.

-Ты не брился, - сказала она.

-Не успел.

-Мне нравится, выглядишь серьезней.

Он накрыл ее ладонь своей. Прижал к щеке.

-Мари.

-Я здесь.

Он поцеловал ее запястье. В ту точку, где под тонкой кожей бился пульс.

Она вздрогнула.

-Я никогда… - начала она.

-Нет, я не про это. - Она запнулась. - Я никогда не позволяла себе чувствовать. Здесь нельзя и ты знаешь это..

-Знаю.

-Но с тобой…

-Со мной?

-С тобой я перестаю быть военным, морпехом. Я просто Мари. Которая хочет, чтобы кто-то смотрел на нее не как на оружие.

Он поднес ее руку к губам. Поцеловал костяшки. Одну... Вторую... Третью..

-Я смотрю, - сказал он.

-Я знаю.

-И не как на оружие.

-Я знаю.

-Можно?

Она кивнула.

Он наклонился - медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась.

Первый поцелуй был легким. Почти невесомым. Просто губы к губам, задержаться, выдохнуть.

Второй - глубже. Она приоткрыла рот, и он почувствовал вкус - соль, кофе, усталость. Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в короткие волосы.

Она выдохнула в его губы.

-Паркер.

Он целовал ее снова и снова. Уголок губ. Скулу. Висок. Краешек брови. Она прижималась к нему все плотнее, пальцы вцепились в ткань его рубашки на спине.

-Я не хочу, чтобы ты останавливался, - шепнула она.

-Я не остановлюсь.

Он вел ее назад, не разрывая поцелуя, пока ее колени не уперлись в край койки. Она села - он опустился рядом, потом наклонился, укладывая ее на подушку.

Она смотрела на него снизу. Глаза блестели. Грудь вздымалась часто-часто.

-Ты дрожишь, - тихо сказал он.

-Холодно..

-Врешь..

Он накрыл ее своим телом - осторожно, опираясь на локти, не давя. Зарылся лицом в изгиб шеи.

-Пахнешь порохом, - выдохнул он.

-Стреляла сегодня..

-Знаю..

-И потом... Ты пришел утром. Я думала, мне показалось.

-Не показалось.

-Я перечитывала твое письмо весь день. В обед, в перерывах между стрельбами.

Он поднял голову.

-Правда?

-Правда. - Она провела пальцем по его губам. - Оно у меня здесь.

Она расстегнула кармашек рашгарда. Достала сложенный лист - тот самый, его почерк, его три недели молчания. Он лежал у нее под формой, у самого сердца.

Паркер смотрел на бумагу. Потом на нее.

-Мари..

-Что?

Он не ответил. Только наклонился и поцеловал ее - так, как не целовал ни разу за этот долгий день. Открыто. Жадно. Без остатка.

Она выгнулась ему навстречу. Пальцы скользнули под его рубашку - холодные, шершавые, живые.

-Паркер, - выдохнула она.

-Да?

-Я хочу…

-Я знаю.

Он целовал ее ключицы. Ямочку у горла. Впадину между грудями, прикрытую тканью форменной футболки.

Он замер.

-Можно?

Она смотрела на него. Потом медленно, сама, расстегнула рашгард и стянула футболку через голову, и замерла.

Она лежала перед ним. Шрамы - старые, новые, белые полосы и багровые рубцы. Карта войны, начертанная на теле.

-Я страшная, - сказала она тихо.

Он долго молчал, потом опустил голову и поцеловал самый длинный шрам - от правого плеча к грудине.

Она вздрогнула.

-Паркер…

Он не ответил. Он целовал каждый шрам.

Медленно. Бережно. Будто заново исцелял раны, которым уже не помочь словами.

Вот этот - на ребрах. Он поцеловал его, провел губами по бледной полосе. Она выдохнула.

Вот этот - на предплечье. Он задержался дольше, чувствуя губами неровный край.

Вот этот - чуть ниже ключицы. Круглый, ровный, похожий на след от пули.

-Здесь, - сказал он тихо. - Здесь было больно?

-Уже нет..

-А здесь? - Он коснулся губами рубца на талии.

-Тоже нет..

-А здесь?

Она молчала. Он поднял голову.

Она смотрела на него. В глазах - влажный блеск.

-Здесь никогда не болело так, как от мысли, что я тебе не нужна.

Он прижался лбом к ее лбу.

-Ты нужна мне, - сказал он. - Ты всегда была нужна. Я просто не знал, как сказать.

-Теперь знаешь..

-Теперь знаю.

Она провела пальцами по его спине. Нащупала край его футболки и потянула вверх.

-Теперь ты..

Он сел, стянул футболку через голову.

Она смотрела на него. На его бледную кожу, на плечи человека, который был подтянут.

-У тебя нет шрамов, - тихо сказала она.

-Есть. - Он взял ее руку, приложил к своей груди. - Здесь.

-Это не считается...

-Считается. Восемь месяцев. Каждый день, когда ты входила в дверь и я не знал, выйдешь ли ты обратно.

Она прижала ладонь сильнее.

-Я всегда выходила..

-Я не знал, что всегда будет.

-Теперь знаешь..

-Теперь знаю.

Она притянула его к себе. Они лежали - обнаженные по пояс, сплетенные пальцами, кожа к коже. Он целовал ее шрамы, а она гладила его по спине, по плечам, по затылку.

Никто не торопился.

В его модуле гудела вентиляция. За стеной кто-то прошел по коридору. Где-то далеко выла сирена - Пандора не знала праздников.

Мари лежала, прижавшись щекой к его груди. Ее пальцы чертили круги у него на животе.

-Я не знала, что так бывает, - сказала она тихо.

-Как?

-Что можно чувствовать чужое сердце... Как свое.

Он накрыл ее ладонь своей.

-А я не знал, что можно перестать считать.

-Перестал?

-Сейчас - да.

Она приподнялась на локте. Посмотрела на него.

-А завтра?

-Завтра снова начну. - Он убрал прядь волос с ее лица. - Но теперь у меня будет повод считать не только отчеты.

-Какой повод?

Он взял ее руку. Прижал к своей груди.

-Сколько ударов в минуту. Когда ты рядом. Когда ты далеко. Когда я думаю о тебе.

-Это много.

-Много.

-Ты справишься? - поинтересовалась Мари.

-Придется.

Она улыбнулась. Редкая, неуклюжая улыбка человека, который отвык улыбаться.

-С днем святого Валентина, Паркер.

-Уже пятнадцатое, - сказал он. - Четырнадцатое кончилось три часа назад.

-Я знаю, Паркер, знаю..

Он помолчал.

-С днем святого Валентина, Мари.

Она опустила голову ему на плечо.

Он натянул одеяло - узкое, казенное, пахнущее стиральным порошком РДА - и укрыл их обоих.

-Останешься? - спросил он.

-На сколько? - она приподняла голову и посмотрела на него.

-На… - Он осекся. Потом тихо: - Навсегда.

Она сжала его пальцы.

-Навсегда? Здесь?

-Здесь. На Пандоре. В этой проклятой дыре.

-Здесь нет "навсегда" .

-Я знаю...

-Но я останусь, - Мари тихо прошептала ему на ухо.

-На сколько?

Она подняла голову и посмотрела на него в упор.

-На столько, сколько ты будешь здесь.

За окном догорала ночь над Адскими вратами. Ветер бился в бронестекло. Где-то техники меняли смену, Сэм требовал отчеты, а Пандора дышала своим ядовитым дыханием.

В маленьком модуле главного администратора было тепло.

Двое людей лежали вплетенные друг в друга.

Они не знали, что будет завтра.

Но сегодня - сегодня они были вместе.

И этого было достаточно.