Happy New Year

— Сколько?! — Ксено возмущается, заглядывая через плечо в ноутбук Стенли. — Я, конечно, понимаю, что твоя работа генералом прокормит не только нас, но и ещё пару таких же учёных... Но такая цена за груду железа! Да я тебе такое же сам сделаю! — прыскает Уингфилд.

— Прямо сделаешь?

— Прямо сделаю.

— Что ж... — выдыхает Стенли, закрывая крышку ноутбука и откладывая его в сторону. Он поворачивается к Ксено, а длинные пальцы ловко хватаются за галстук, наматывая его вокруг ладони. — Тогда я буду ждать. Его цена взрастёт в десятки раз.

Ксено довольно улыбается, склоняясь к Снайдеру и смело глядя в чужие глаза. Он знает эти игры, привык и понимает, что его сейчас просто допытывают, щупая грань дозволенного. Но 10 тысяч долларов за такое! Бред.

— О, сотни попрошу. Нечто, сделанное руками самого Ксено Уингфилда, учёного из НАСА, будет стоить куда больше, — фыркает Ксено, склоняясь ниже и почти невесомо касаясь чужих губ в помаде.

— Хорошо. Сдержи своё обещание, — шепчет Стенли, сильнее сжимая и натягивая галстук.

С того момента прошло три тысячи семьсот двадцать три года. Мир отстроился, а города выросли с неимоверной скоростью, так что уют прошлых тысячелетий был вполне восстановлен. Но Ксено со Стенли жизни в мегаполисе предпочли частный дом на бывшей Аляске. Особенно в канун Нового Года. Особенно в компании друг друга.

Раньше Ксено не придавал празднику особого значения. Но с выходом из камня этот день стал отсчётом лет с момента всемирной катастрофы. И Ксено его полюбил. Не только за новый смысл, который в него вложил Сенку и его команда, но и за возможность заново ощутить тот домашний уют и камерность вечеров в компании старого друга... друга ли?

Ксено напевал под нос мелодию, бедром толкая тяжёлую деревянную дверь. И вот — чудесный вид. Камин трещал под телевизором, за панорамным окном гудела вьюга, безжалостно заметающая всё вокруг. Но в доме было тепло. Даже жарко. Вся комната украшена новогодним декором, а на мягком подоконнике, обложенном подушками, сидит Стенли. Его виски уже подернула седина, а на лице меж бровей и под глазами выступили морщины. Он читал какую-то книгу — что-то из восстановленной по памяти литературы до окаменения. Очки в квадратной оправе поблескивали от света ламп. Снайдер не сразу посмотрел на Ксено, лишь когда тот сел рядом, держа одну руку за спиной, а другой поглаживая его колено.

— Агата Кристи? — спрашивает он, припадая губами к коленной чашечке Стена и скользя рукой по голени.

— Ага, я и до окаменения любил её книги. Жаль, что сейчас в первозданном виде их не найти, — он пожимает плечами, вкладывая закладку между страниц и откладывая книгу в сторону. Лишь тогда Стенли поднимает взгляд, глядя на Ксено. А тот особо и не поменялся. Седины на белых волосах почти не было заметно, а морщины выступили лишь под глазами и то — из-за частого недосыпа. В остальном Ксено был всё так же прекрасен, как и десятки лет назад. Особенно когда щекой потирался о колени Стена, почти мурча. — Какой это уже наш Новый год вместе?

— Ммм... Считая окаменение?

— Да.

— Три тысячи семьсот пятидесятый? Не уверен, — в этот момент Стенли усмехнулся, а Ксено недовольно стрельнул в него глазами.

— Теряешь хватку.

— Просто есть погрешность. И вообще заткнись! Я не просто так пришёл, — пробурчал Ксено, вытаскивая руку из-за спины. Он прячет содержимое, накрывая его сверху второй рукой и отводит взгляд, слегка смущаясь. — Помнишь, я тебе обещал...

Стенли удивлённо хлопает глазами. Ксено обычно не распылялся на обещания, а если и давал их, то скорее для галочки, забывая уже через полчаса. Да и Снайдер ничего особо не требовал. Так что он смотрел глазами, полными непонимания: то в лицо Ксено, то на его руки.

— Мне пришлось просить помощи у Хрома и Джоэля, но оно того стоило, — прошептал Ксено, слегка улыбаясь и протягивая Стену небольшую коробочку с зелёным бантом. Стенли недоверчиво глянул на учёного, потряс коробку, словно проверяя: не ядерная ли там установка в миниатюре? Затем прикинул в голове все свои последние косяки и всё-таки пришёл к выводу, что Ксено не за что его сейчас подрывать. Развязав бант, он открыл коробку и замер. Сердце учащенно забилось, тяжело отбивая дробь по всем венам и артериям, так что даже в ушах был слышен гул крови. Щеки слегка покраснели. Он опять глянул на Ксено, а потом обратно в коробку. И аккуратно взял двумя пальцами золотое кольцо, украшенное маленькими камнями в форме какого-то орнамента.

— Будешь ли ты моим мужем, Стенли Снайдер? — улыбаясь, спрашивает Ксено.

— А разве я не уже? — Стенли надевает кольцо на безымянный палец, любуясь им. — Я думал, мы уже 10 лет как женаты, — он улыбается, и вокруг губ выступают небольшие морщинки. Ксено только фыркает, закатывая глаза.

— Не порть момент, — бубнит он, накрывая чужие руки своими и опуская их. Сам он подвигается ближе, склоняясь вперед и с трепетом касается чужих губ в помаде. Прошло уже много лет, а Стенли всё продолжает их красить в угоду Ксено, у которого, видимо, какой-то фетиш на это. Но всё вполне объяснимо: после помады всегда остаются следы. А Ксено любит, когда об их принадлежности друг другу известно всем.

На мгновение Уингфилд отрывается от чужих губ, чтобы сесть поудобнее — а точнее, прямо на бедра Стенли. Пересев и уложив руки на крепкие плечи, он вновь прильнул к губам.

— С Новым Годом, — шепчет он, вновь на мгновение отстраняясь, а потом опять целует губы, беспощадно слизывая с них фиолетовую помаду.

— Пока с наступающим, не торопи события, — на пол со стуком падает книга, когда Стенли обвивает чужую талию руками, притягивая и прижимаясь к Ксено грудью. В момент ему показалось, что в комнате стало куда жарче; захотелось даже открыть окно и впустить сюда ту вьюгу, что бушует за стеклом.

Они целовались долго под треск камина и тихий вой ветра с улицы. Руки Снайдера уже подлезли под чужой свитер, лаская тонкую талию. И вдруг — грохот в коридоре. Дверь ударилась о стену, внутрь завалился снег с воем. Ксено дернулся, напрягаясь.

— Старики, вы ещё тут не сгнили? — спросил кто-то громко.

— Ох, Сенку, сними сначала обувь... Хром, поставь пакеты! — послышался второй, более спокойный голос.

— Чёрт, Сенку с Геном приехали! — Ксено резко попытался слезть, но запутавшись в подушках чуть не упал носом в пол с подоконника. Его вовремя поймал Стенли, заботливо ставя своего мужа на ноги.

— Спасибо, дорогой, — Уингфилд быстро целует его в щеку и, нервно подправив свитер, направляется в коридор.

Там с румяными щеками и полностью закутанные в куртки с шарфами стояли Ген и Сенку. Вместе с ними Хром. Дверь была настиж открыта; через неё с улицы валил снег, но была видна машина — черный джип, у которого стояли две девушки с блондинистыми волосами и высокий мужчина, который вытаскивал из багажника сумки и пакеты.

— Рури, дорогая, заходи в дом! Мы с Цукасой всё занесём! — суетился Хром, стоя на пороге и настойчиво уговаривая свою жену зайти внутрь.

— Вообще-то мы ждали только вас двоих, — Ксено вскидывает брови, наблюдая за суетящейся компанией и Сенку, который без капли смущения скидывает обувь и шарф на пол.

— Да вы судя по всему вообще никого не ждали, — усмехается Ишигами, глядя на зацелованные губы двоих и размазанную по ним помаду. На фоне хихикает Ген, уже повесивший на вешалку куртку и довольно лавирующий на кухню. Ксено фыркает, рукавом стирая остатки помады с губ. А Стенли с трудом сдерживает смех, мягко обнимая одной рукой Уингфилда.

— Хэй! Уже скоро полночь! Двигайте ногами! — возмущается с кухни Асагири. В дом заходят Цукаса с Кохаку; дверь наконец закрывается, а Сенку словно вырос тут следует сначала в ванну, а потом на кухню.

Ксено устало вздыхает, облачаясь и прижимаясь к Стену.

— Спокойной старости нам не видать, — бурчит он, лбом потираясь о плечо.

— Зато счастливая вполне не за горами! — смеётся Стенли, поднимая руку и вновь глядя на кольцо. — По крайней мере я сейчас точно счастлив.

Ксено глядит на Снайдера из-под полуприкрытых глаз и мягко улыбается.

— Пожалуй.. Я тоже счастлив.

Эта новогодняя ночь будет самой шумной за весь год. Но никто из жильцов явно не особо то и против. Главное, что Ксено и Стенли рядом. Что они вместе, их сердца принадлежат друг другу, а очередной год они провели вместе.

— И долго вас там ждать?! Так и Новый Год пропустить можно! — из кухни выглядывает недовольная Кохаку. Но увидев столь сладкую картину, она лишь многозначительно усмехается. А Стенли и Ксено, нехотя отлипают друг от друга и все таки направляются на кухню.