Happy New Year

айсо

В их районе Новый год встречали не с мандаринами и вкусными салатами, а с холодным бетоном и лапшой быстрого приготовления. Снег лежал серыми островками у обочин, а цветные гирлянды на соседских домах мигали так, будто вот-вот перегорят один за другим.

Сухо и Шиын сидели на холодных ступеньках старой школы, закутавшись в один большой шарф на двоих. Дешёвая имитация шерсти кололась, пахла стиральным порошком и, как ни странно, зимой. От дыхания поднимался тонкий пар, медленно плывя наверх. Где-то хлопала незакрытая дверь, и ветер гонял по двору сухие листья.

Сухо машинально сжимал и разжимал руки — привычка после тренировок. Вернее, после мыслей о «настоящих» тренировках. Он знал наизусть все расписания боксёрских залов в округе, знал имена тренеров, даже цену занятий. И каждый раз, доходя до последней строчки, просто закрывал страницу, сметая все свои надежды.

Его мечта имела вес — ровно такой же, как у перчаток в рюкзаке. Настоящих, боксёрских, достаточно дорогих. Их кожа отзывалась глухим скрипом, если надавить. Подарок, бывший когда-то чудом, теперь молчал у него за спиной, тяжёлый и терпеливый, будто ждал своего часа. 

Шиын мечтал слегка иначе. Он всегда тихо сидел с учебниками до поздней ночи, подчёркивая сложные формулы, выписывая слова, будто если написать их достаточно аккуратно, они сами приведут его в достойный университет. Он проходил мимо Хагвонов каждый день, делая вид, что не замечает вывесок с обещаниями «светлого будущего».

– С наступающим Новым годом, — сказал Сухо и улыбнулся так, будто у них за плечами не холод и голод, а целый мир. Своя вселенная, где всё хорошо и все сыты.

Они договорились не дарить подарки. Глупо, когда денег едва хватает на автобус.

– И счастливым Рождеством… — тихо отозвался Шиын, сильнее кутаясь в тёплую ткань.

Сухо продал свои перчатки за пару дней до праздника. Когда он вышел из комиссионки, руки дрожали, словно он проиграл самый важный бой. Но через время в кармане появился конверт с аккуратно сложенным абонементом в Хагвон — с расписанием занятий, печатью и будущим, в которое он теперь верил сильнее, чем в себя. И больше ни о каких дурацких перчатках он не думал.

Шиын в это же время раскладывал свои вещи на столе у перекупщика. Толстые учебники, зачитанные от начала до конца, с пометками на полях и загнутыми уголками. Тетради с полезными, объёмными конспектами, исписанные плотным, ровным почерком. Калькулятор с поцарапанным экраном, пенал с треснувшей крышкой, но с совершенно новыми ручками и карандашами — они тихо перекатывались внутри. А также старый ноутбук, тёплый, будто его только что закрыли. Всё, что было его миром. 

Зато теперь в пакете лежал абонемент в боксёрский зал. Всё, как мечтал Сухо: с настоящими тренировками, с тренером. С шансом на что-то большее, чем уличные бои.

В новогоднюю ночь они встретились у подъезда Шиына, неловко толпясь и прижимаясь к друг-другу плечами.

– Я… это тебе, — одновременно сказали они и замерли.

Билетики были похожи — одинаковая плотная бумага и одинаково аккуратно сложенные углы. Только имена в верхней строке и названия компаний были разными, напечатанные разными шрифтами. Их можно было бы легко перепутать, если не смотреть внимательно.

Шиын понял всё первым. Пауза длилась всего пару секунд, и он перевёл взгляд с одного билетика на другой. Моргнул, и губы сами нервно дрогнули. Он, впервые на памяти Сухо, рассмеялся — тихо, срываясь на вдохе, будто он забыл, как это правильно делается.

Сухо смущённо уткнулся лбом ему в плечо. Ткань куртки была холодной. Он выдохнул и позволил себе не держать спину прямо, не сжимать челюсть, не быть сильным. Просто постоять так, всем весом опираясь на Шиына, пока мир наконец перестал требовать от него невозможного. 

– Значит, договор, — сказал Шиын. – Ты станешь боксёром.

– А ты поступишь, — ответил Сухо, крепко его обнимая и целуя в щёку. – Обязательно.

Снег пошёл внезапно. И в этот момент им показалось, что Новый год всё-таки умеет вселять надежду.