Happy Halloween 👻🎃

Вечеринка в честь Хэллоуина обещает быть масштабной, громкой, запоминающейся и весёлой — желающие с нескольких факультетов Сеульского университета договорились арендовать несколько коттеджей в одном комплексе и украсить всё в стиле праздника. Огромные колонки, фургон еды и напитков, чемоданчик аптечки на всякий случай, настольные игры и идея для страшного лабиринта на кукурузном поле — всё готовится по списку заранее, организаторы потеют, а остальные студенты с предвкушением ожидают этого вечера, раздумывая над костюмами и гримом. 

— … нужно придумать что-то страшное! — восторженно проговаривает Тэхён, взяв на себя ответственность за пугающий лабиринт ужасов с живыми актёрами, которыми будут сами студенты. — И, конечно, найти желающих актёров-волонтёров. 

— Возьми Юнги: он кого-угодно напугает просто тем, что будет стоять в углу и безэмоционально смотреть на всех, — хихикает Чимин, упоминая парня своего близкого друга.

— А это идея, — задумывается вполне серьезно тот, что-то себе записывая в блокнот. — Этому, конечно, будут не рады, и меня, конечно, убьют, но куда лучше, чем ничего. 

— Если что, то ты же знаешь: я всегда готов помочь, Тэ.

— Ты и так помогаешь мне со всем остальным, Чим, спасибо, но надо бы привлечь к работе каких-то разгильдяев… — его взгляд сканирует толпу потока студентов, проходящих через фойе главного здания, а затем цепляется за кого-то, и на губах формируется злорадная улыбка. — О. 

Пока Чимин пребывает в размышлениях насчет актеров для их страшного лабиринта, как Тэхён уже действует. Так было всегда и во всём. И поэтому он ведёт под ручку своего парня, а за шкирку тащит пыхтящего студента. 

— Вот, пожалуйста: используем капитана баскетбольной команды, чтобы он сагитировал своих бездельников на нечто полезное для всех! — гордо выпячивает грудь Тэхён, демонстрируя своему другу оробевшего при его виде спортсмена. 

— Чонгук~и~и, — ласково тянет Пак, расплываясь в хитрой улыбке. — Точно, даже хватит и пару человек из команды. Ты же поможешь нам?

— А… да, конечно, Чимин-хён, — уверенно отвечает Чон Чонгук, с плохо скрываемым обожанием в глазах глядя на него, а затем вдруг в растерянности вскидывает брови: — Стойте, а о чём речь? 

— Хэллоуин, — закатывает глаза молча стоящий рядом Юнги, выглядя не таким восторженным, как его возлюбленный. — Чувак, они хотят припахать тебя и ребят для своего какого-то хоррор-квеста. 

— Хён, а ты будешь в нём участвовать? — тут же спрашивает Чонгук, всё ещё не отрываясь от Чимина. 

— Конечно, я бы очень хотел, вот только для этого нужны актёры…

— Мы согласны, — тут же резво отвечает Чон, говоря и за бедолаг из своей команды. 

А после извиняется и спешит на пару, перед уходом несколько раз помахав конкретно Чимину, и споткнулся, чуть не упав, засмотревшись на него, тем самым вызвав очаровательный смех у старшего. 

— Боже, какой безнадёжный идиот, — как всегда прямо высказывается Юнги, взяв со стола печенье. 

— Не говори так! — шикает на него Тэхён, надувшись и скосив глаза на друга. — Он просто… ну… 

— Да весь универ знает, что он влюблен в Чимина и ведет себя как придурок рядом с ним, — продолжает тот, пока его не пихают в бок.

Пак же пропускает его слова мимо ушей, делая глубокий вздох. Он не может поверить, что этот шикарный парень: красивый, спортивный, умный, весёлый, талантливый — и остальные всевозможные прилагательные в таком роде — на самом деле испытывает к Чимину сильные чувства и так стесняется, что рядом с ним ведет себя так… нелепо. Старший понимает, что тот влюблен в него, совестно иногда пользуется этим и он сам, и его лучший друг, как это было сейчас, но ничего не может с этим поделать. Если бы только Чон был решительнее, таким, каким он является в жизни со всеми вокруг и на баскетбольной площадке, и если бы сам Чимин проявил чуть больше смелости, то они бы сейчас тоже могли в обнимку поедать печенье в виде призраков, как Тэхён и Юнги. 

Помимо самой организации, неотъемлемой и основной частью являются, конечно же, костюмы. Чимин себе мозг сломал размышлениями, перебирая варианты один за другим, всё отметая. Сексуальным вампиром он был в прошлом году, в позапрошлом — ведьмаком, ещё два года назад — джедаем. Это были его самые любимые образы, а всё остальное вычеркнуто из списка вариантов. Он нервно грызет колпачок на кончике ручки и отпивает тыквенный латте, сидя в университетской кофейне, как вдруг слышит громкий смех большой компании и разворачивается. 

— Эй, Чонгук~а, привет! — выкрикивает он, узнав среди ребят баскетболистов их капитана. 

Ухмылка на лице младшего сменяется растаявшей улыбкой, веселье в глазах становится теплотой топленого шоколада, и окружавшие его парни начинают издавать разочарованные вздохи и протяжные «о-у-у», зная, что Чонгук потерян. Тот, как по повиновению, подлетает к парню, перед этим сказав своим ребятам, чтобы не ждали его.

— Привет, хён. 

— Извини, ты был с друзьями, я не хотел мешать…

— Ты не мешаешь, не переживай, — отмахивается тот, в смущении прочистив горло. 

— Как они отреагировали на новость о том, что им нужно будет попугать людей в лабиринте? — скривив губы в неловкой улыбке, с любопытством спрашивает старший.

— У них нет выбора. К тому же, надо ведь им хоть когда-то быть оригинальными на Хэллоуин и не надевать костюм «баскетболиста». 

Чимин заходится громким, искренним смехом, который подхватывает и Чонгук, восторженными щенячьими глазами смотря на него, словно и видя только его одного и никого вокруг. 

— А в каком костюме будешь ты, как актёр? — интересуется Пак, сам пребывающий в муках выбора насчёт своего.

— Я думал, ты с Тэхёном организовываешь это всё.

— Я лишь помогаю, но насчёт лабиринта он ничего не рассказывал, говоря, что это сюрприз. Страшный сюрприз, пугающий и жуткий, — фыркнув, Чимин подпирает голову рукой, возвращаясь взглядом к своему планшету со списком. 

— А ты… легко пугаешься? — в неловкости теребя лямку от рюкзака, как-то волнительно спрашивает младший. — Не боишься таких вот хоррор-мероприятий?

— У-у-у, я люблю ужастики, — заговорщически делает голос тише Пак, вновь посмотрев на него и усмехнувшись. — Мрачная атмосфера вокруг, реалистичные декорации, паутина, свечи, тыквы, скелеты, всякие жуткие маски на лицах резко выпрыгивающих людей — это же потрясающе! Даже если и страшно, но зато сколько эмоций и впечатлений — обожаю подобные мероприятия, квесты и места. 

— Наверное, хорошо, что я буду по ту сторону «ужасов», — Чонгук издает нервный смешок, представив себе всё то, что описал хён, предпочитая видеть это со стороны или действительно быть тем, кто пугает. — Тогда как тебя напугать? Чего ты боишься больше всего, Чимин-хён? 

Значит ли это, что Чонгук попытается специально подобраться к Чимину в этом мрачном лабиринте и напугать его? Он хочет узнать заранее, раз старшему это так нравится, и подарить больше эмоций? Это кажется Паку безумно милым. Собственно, как и сам Чонгук, как и всё то, что он делает. 

Сейчас или никогда. Всё же, Хэллоуин — время для страшных и пугающих вещей во всех смыслах. 

— Чонгук~и, — мягко зовёт старший, поманив его пальцем к себе, чтобы горячо и вызывающе прошептать ему на ухо: — Я очень боюсь, когда мне говорят: «не шевелись, я тебя сейчас поцелую, а потом мы пойдём на свидание». 

И вот наступает день Х, выбор костюма падает на, возможно банальную, но от того не менее прекрасную, Харли Квин, ведь “каким-то магическим образом” за несколько дней до в квартире Чимина оказываются два баллончика, розовый и зелёный, со смываемой краской на волосы и узнаваемая куртка в сине-красный. Появилось всё это как раз после визита Тэхёна. Долго не думая и не препираясь, Чимин покупает всё остальное необходимое для полноценного образа, и на сам Хэллоуин он уже во всей красе отправляется в назначенное место чуть позже нужного, потому что забирал кексы на заказ в виде тыкв. Знакомые встречают его с восхищёнными овациями, обсыпая комплиментами, говоря, как же безумно ему идёт это. 

— Ну ты просто ходячий секс, я серьёзно! — охает и ахает довольный Тэхён, нарядившийся изящным эльфом, а рядом с ним стоит его возлюбленный тоже в эльфийском образе. — Самая сексуальная Харли Квин из всех, кого я видел. 

— Спасибо, Тэ, а ты просто шикарен в этом костюме, вы с Юнги прямо идеально смотритесь, — в ответ восхищается другом тот, а после разглядывает вечеринку, которая идёт на ура.

Везде разложены тыквы, обычные и с вырезанными рожицами, электрические свечи, как настоящие, висящие и стоящие скелеты, повсюду искусственная паутина с огромными пауками рядом, и, конечно, сами веселящиеся студенты, разодетые в такие разнообразные костюмы, что глаза разбегаются. Фишка этой вечеринки была в том, что желающим потанцевать людям выдавались специальные большие наушники, и потому громкая музыка не мешала другим спокойно общаться или наслаждаться хэллоуинской мрачной тишиной. Атмосфера что надо, настоящий праздник, в котором каждый может быть тем, кем хочет, ощущая себя смелее, чем обычно. Как вдруг из кукурузно-сенного лабиринта вдруг раздаётся громкий крик ужаса, заставляющий Пака и Кима засмеяться. 

— Хочешь пройти лабиринт ужасов? — зловеще хихикая, спрашивает Тэхён, взяв друга за плечи и подталкивая ко входу. — Слышал, там есть очень устрашающий Джокер, который ждёт свою Харли Квин. 

— Что? Ах ты…! — собирается было возмутиться Чимин, у которого теперь складывается в голове пазл из подкинутого ему костюма, как его уже запихивают в лабиринт, где его сразу же перехватывают забинтованные руки актёров в костюмах мумий, уводя его вглубь. 

Этот лабиринт в кукурузном поле, местами обставленный угловыми кубами сена, так же обустроен страшными декорациями Хэллоуина, и, признаться, является довольно жутким. Во мраке ночи действительно ничего не видно, неизвестно, где выход и куда идти, путь освещают только тусклые фонарики, отдающие страшные тени, а выпрыгивающие из ниоткуда актёры в действительно ужасно мрачных костюмах пугают до ледяной дрожи и криков. Но не Чимина — он может лишь подскочить от неожиданности, но не кричать, ведь ему всё это чертовски нравится. Он обожает подобные мероприятия и Хэллоуин, чувство лёгкого адреналина внутри, все эти страшилки. Продолжая идти дальше, он постоянно думает лишь об одном парне, как и думал о нём весь день и о своих сказанных ему словах. Он всё гадает, когда же из всех “волонтёров”, которых, вообще-то, принудил их капитан, но которые сейчас искренне наслаждаются процессом, появится именно Чонгук. 

За своими мыслями Чимин не замечает, что заходит в тёмный тупик, состоящий из больших кубов сена, сложенных один на один, ругается себе под нос и разворачивается…

Вот сейчас он испугался. Очень. Настолько, что пришлось подпрыгнуть и даже громко вскрикнуть, закрывая рот руками, а сердце заходится в бешенном темпе, вырываясь из грудной клетки. А в следующую секунду, когда кратковременный испуг сходит, на его место приходит иное чувство, сдавливающее всё нутро, затягивая тугой узел внизу живота, а ускоренное сердцебиение теперь по другой причине.

— Б-боже, Чонгук… — только и выдавливает из себя Чимин, у которого язык даже не поворачивается обратиться к нему уменьшительно-ласкательным.  

Потому что чёрт возьми, Чон возвышается над ним в атласном фиолетовом костюме, под которым зелёная рубашка и тёмно-красный галстук, на лице белый грим, а губы накрашены красным, уголки которых тянутся выше по щекам, волосы отдают зеленой. Вид его действительно пугающе… пугающе красив. И сексуален. Так сильно, что во рту всё пересыхает и ноги становятся ватными. А уже через мгновение Чонгук внезапно припечатывает Чимина к сену, буквально вжимая своим сильным телом его, одной рукой придерживая парня за талию, другой упираясь в вертикальную поверхность у его головы.

–—Что ты де…? — собирается было спросить тот, но его снова лишают дара речи.

— Тш, не шевелись, — хриплым шёпотом, доводящим до дрожи, проговаривает Чонгук, приближаясь к его лицу, — я тебя сейчас поцелую.

Расстояние между их губ сокращается, когда Чонгук льнет ближе и целует. И это не было робким прикосновением, не было неловким действием со смущением, как обычно этот парень вёл себя рядом с Чимином. Это был страстный, глубокий поцелуй, полный пылких, искренних чувств. Чонгук жадно сминает его пухлые губы, о которых мечтал на протяжении двух лет, толкаясь между ними языком, исследуя полость его рта и сливаясь с его влажным языком. И Чимин тает под жаром его губ, владеющих его ртом, всем им целиком и полностью, и млеет от властных рук, что сжимают его талию, скользя ниже к бёдрам и обратно. От такого напора голова идёт кругом и дрожат коленки, грудь сдавливает от окрыляющих чувствах, всё нутро овевает приятной негой. 

Когда дышать становится нечем, макияж их образов размазывается по лицам, а желание внутри становится всё более сильным и опасным, они с трудом отлепляются друг от друга. 

Джокер и Харли Квин тяжело дышат, восстанавливая дыхание и сердцебиение, смотрят друг на друга, после чего тихо смеются.

— А потом мы пойдём на свидание, — успокоившись, уверенно заявляет Чонгук и улыбается шире, выглядя действительно жутко и устрашающе, но не менее прекрасно и сексуально из-за размазанного грима своего персонажа. — Ну что, мне удалось напугать тебя, Чимин-хён? 

— Очень, — довольно ухмыляется тот, хватая парня за галстук и требовательно потянув на себя, заставляя его тело вновь ударится о своё, чтобы прошептать ему в губы: — Заставил меня дрожать. А теперь идём отсюда, лучше проведём время вместе.

— Чёрт, да, — отвиснув от шока из-за переизбытка чувств, кивает младший, затем крадет у него быстрый поцелуй и берет за руку, быстрым шагом выводя из лабиринта. — Я больше не могу тут находиться…

— Ты что, боишься? — удивлённо вскидывает брови Чимин, очаровываясь этим парнем ещё больше.

— Я не любитель страшилок, — неловко улыбается тот, пожав плечами. — Но сегодня Хэллоуин: время, когда нужно перебороть свои страхи и быть отважным. Вот я и отважился. На тебя.

Он приподнимает их переплетенные руки и ласково целует костяшки пальцев своего хёна, глядя на него самыми преданными и верными глазами.

— Теперь я тебя не отпущу, и ты от меня никуда не денешься.

— Это говорит Джокер или Чонгук~и? — хитро прищуривается Чимин, при это чертовски обворожительно прикусив нижнюю губу. 

— Это говорю я, Чон Чонгук, — довольно серьёзно проговаривает тот, притягивая его ближе к себе, глядя на него всё с тем же беспрекословным обожанием. — Но, может быть, это я сегодня такой смелый, а завтра снова буду влюбленным идиотом рядом с тобой. 

— Завтра уже будешь моим влюбленным идиотом, — хихикнув, Чимин проводит ладонью по его щеке. — И ты очарователен. 

— Хён… — судорожно и нежно выдыхает младший, не зная, как описать всё то, что чувствует к нему. — Я…

— А-А-А-А!!!

Слишком резко, слишком неожиданно и с громким криком на них выпрыгивает из-за тёмного поворота ужасно страшный, окровавленный клоун с изуродованной маской и с игрушечной бензопилой, издающий звук, как настоящая. И если Чимин только лишь вздрогнув и начал смеяться от такого шикарного и эффектно появления, то Чонгук…

— … то есть Чонгук сломал бензопилу, и чуть не убил этого своего балбеса-баскетболиста? — удивлённо вскидывает брови Тэхен, когда друг рассказывает ему о случившемся в конце лабиринта, отойдя на кухню в домике за успокоительным чаем для всё ещё бледного младшего. — Ух ты, хорошо, что он хотя бы в обморок не упал, бедолага. 

— Ну, это было действительно страшно, — пожимает плечами Чимин со вздохом. — Зато ты и все остальные постарались на славу с Хэллоуином, особенно с этим лабиринтом. 

— А тебя самого что-то хоть разок напугало?

— Да, — расплываясь в многозначной улыбке, весело отвечает Пак. — Чонгуку удалось напугать меня. Я ему сказал, чего я боюсь. И, пожалуй, пойду просить его попугать меня ещё. 

Тэхен ничего не понимает, но догадывается. Особенно, когда после ромашкового чая и шепота на ухо Чон оживает, и, взбодрившись, вскакивает на ноги, уводя старшего куда-то в укромную кладовку. 

«Самая страшная ночь в году» оказывается самой сладкой, наполненной как и всеми каноничными зловещими ужастиками, так и неожиданными страстными поцелуями и нежными объятиями. И Чимин с Чонгуком даже умудрились выиграть приз за самые лучшие парные костюмы, так что выходили за наградой в образах характеров своих персонажей, немного развеселив восторженную ими толпу.  

— Идём завтра на свидание? 

— Ты имел в виду уже сегодня? — усмехается Пак, бросив взгляд на часы, где стрелка перевалила за два ночи.

— Да, и сегодня, и завтра, и послезавтра, и, желательно, каждый день, — мягко улыбается Чонгук, аккуратно поправляя его выбившуюся из прически розовую челку. — Можем дождаться утра, открытия первых кафе и прийти прямо так. 

— Мы точно будем, как сумасшедшие, но я согласен, — довольно чуть ли не мурлычет Чимин, ныряя в его крепкие объятия.