Happiness is a choice.
По мотивам игры We Happy Few.
Жанр: антиутопия, триллер, ужасы, повседневность.
Рейтинг: NC21. Разрешено убийство и его подробное описание по отношению к NPC – то есть неигровым персонажам, а также по обоюдному согласию среди игроков. Контент 18+ разрешен. ОС персонажи - разрешены.
- Сюжет.
- Акт I: Сияние Лжи.
- Акт II: Вирус Истины.
- Акт III: Карнавал Плоти.
- Волки: Санитары Утопии.
- Группа Сопротивления.
Сюжет:
Акт I: Сияние Лжи.
Город Южный-Парк, штат Колорадо. Не город, а открытка с перманентным фильтром «счастье». Небо здесь не просто голубое, оно неестественно-акриловое, словно его каждый час промывают и покрывают свежим слоем лака. Облака - ватные, стерильные, без намёка на дождь. Трава у порога каждого аккуратного домика с зелёной лужайкой - это синтетический газон, идеально подстриженный роботами-газонокосильщиками, которые тихо жужжат, заглушая собой иные, менее приятные звуки.
В воздухе витает сладковатый, приторный запах: смесь хлопушек, жженого сахара и чего-то химически-металлического - это запах «Радостина». Фирменный продукт корпорации «Блаженство Индастриз». Одна маленькая, радужная пилюля и мир преображается. Краски становятся ярче, музыка веселее, а любые зачатки тревоги, грусти или просто задумчивости растворяются в мозгу без следа, вымытые коктейлем из искусственных эндорфинов и мягких психолептиков.
— Жизнь в тягость? Прими Радость!™ - сияет с каждого экрана, из каждого радиоприёмника улыбка ведущего Чада.
Его лицо - эталон неестественного позитива. Кожа натянута, зубы отбелены до ослепительной белизны, глаза стеклянные, не моргающие. От его голоса, всегда бодрого на пол-октавы выше нормы, скребет на изнанке души, но души тут давно уже никто не ищет. Их успешно заменили сертифицированными наборами «Базовая эмоция одобрения».
Люди на улицах улыбаются. Всегда. Они улыбаются, идя на работу. Улыбаются, моя машину. Улыбаются, глядя на то, как по улице едет фургон «Санитарной службы Блаженства» с надписью «Чистое Завтра — уже сегодня!» и смывает с тротуара стойкие красноватые разводы, оставшиеся после ночных «прогулок». Никто не задаёт вопросов. Вопросы - это дискомфорт. А дискомфорт - это повод принять ещё одну Радость.
Но в городке не все ослеплены счастливыми виденьями - Они единственные трезвые в этом всеобщем опьянении. Они видят то, что предпочитают не видеть другие. Они видят, как соседка с застывшей, как маска, улыбкой поливает свои розы жидкостью из канистры с тщательно замазанной этикеткой, а розы эти странного багрового оттенка и пахнут не цветами, а медной монетой. Они видят, как дети на площадке играют в «доктора», и их игрушечный скальпель оставляет на руке одного из них не игрушечную, тонкую красную полоску, а они лишь звонко хохочут, потому что Радость блокирует и боль тоже.
— Эй, друг, посмотри, какой сегодня замечательный денёк! — сияет прохожий. Его улыбка слишком широка, обнажая дёсны. Взгляд пустой, как экран выключенного телевизора.
— Кажется, сегодня солнце светит для нас особенно ярко!
Подобные люди лишь биороботы с запрограммированным оскалом. Оскалом будущей смерти, которая притаилась за этим фасадом благочестия, ожидая лишь одной команды. Одного слова.
Они знают Правду. Они нашли её в старых серверах, в цифровых руинах мира «до». Они знают, что «Радость» - это не просто наркотик. Это носитель. Инструмент тотального контроля. Корпорация «Блаженство Индастриз» не продаёт счастье. Она продаёт удобство. Удобное, послушное, предсказуемое население, которое не задаёт вопросов, не бунтует, не печалится и с радостью потребляет продукцию корпорации., а если в мозгу вдруг прорезается какая-то «неуставная» эмоция - агрессия, паника, отчаяние - «Радость» не гасит её. Нет. Она её перенаправляет. В строго определённое русло.
Порог соседей слева залит чем-то бурым и липким. Прошлой ночью из дома доносились приглушённые звуки - не крики, а скорее рычание, влажное чавканье и тот самый, неестественно-радостный смех. Утром миссис Дженкинс вышла поливать свои зловещие розы с той же сияющей, ничего не знающей улыбкой. В её глазах не было ни ужаса, ни раскаяния. Только блаженный туман.
Счастье в неведении. Верно?
Акт II: Вирус Истины.
На одну секунду мерзкая рожа ведущего сменяется кадрами с заводов «Блаженства». Гигантские чаны, в которых варят «Радость». И основным ингредиентом, катализатором, является специфический фермент, который можно синтезировать только из одного источника. Из человеческого мозга, обработанного особым образом. Обработанного при жизни, в момент пикового страха и боли.
На экране мелькают документы: программа «Утилизация» для тех, кто отказывается от «Радости», кто задаёт вопросы, кто «неэффективен». Их не убивают. Их «перерабатывают». На корм для всеобщего счастья. Конфеты со вкусом сырого мяса? Это не метафора. Это буквально. Пеньята, из которой разлетаются брызги крови? Это не шутка. Это напоминание. Сублимация. Корпорация в прямом смысле слова заставляет людей потреблять друг друга, самих себя, и радоваться этому.
Трансляция обрывается. Наступает тишина. По всему Южному-Парку замирают белые улыбающиеся лица.
А потом начинается.
Акт III: Карнавал Плоти.
Это не бунт. Это не революция. Это - сбой программы.
«Радость» не позволяла испытывать ужас, отчаяние, ярость. Она могла лишь канализировать их в санкционированное корпорацией русло - на «утилизацию» тех, кого помечали как «диссонс». Но теперь программа дала сбой. Истина, как вирус, вспрыснулась в мозги, отравленные годами химического подавления. Мозги не выдержали этого когнитивного диссонанса.
Агрессия, десятилетиями копившаяся и сдерживаемая, вырвалась на свободу. Но лишённая своего законного вектора, она обратилась на первое, что попалось под руку. На соседа. На жену. На ребёнка.
Они не начали убивать друг друга из-за правды. Они начали убивать друг друга вместо того, чтобы осознать правду. Их психика, атрофированная «Радостью», выбрала самый простой путь - не осмысление, не бунт против системы, а примитивную, животную разрядку.
Южный-Парк погрузился в карнавал плоти, но это был не карнавал свободы. Это был карнавал рабства, показавший, кем эти люди стали на самом деле - биомашинами, лишёнными воли, способными лишь на тупое потребление и столь же тупое уничтожение.
И самое циничное во всём этом? Они по-прежнему улыбались. Их лица, залитые кровью, всё так же были искажены тем же самым фирменным голливудским оскалом. Мозг, отравленный «Радостью», даже в апокалипсисе пытался выполнить свою главную программу: быть счастливым. Они разрывали друг друга на части, и их рты сами собой растягивались в жутких, блаженных гримасах. Они убивали, и их переполняла волна искусственных эндорфинов, выброшенных в кровь в ответ на насилие. Система работала безупречно, даже разрушаясь.
На улице сосед Джек садовыми ножницами методично, с улыбкой, «подстригал» свою жену. А из динамика доносился надтреснутый, но всё ещё бодрый голос Чада:
— …не беспокойтесь, граждане! Это всего лишь временные технические неполадки! Примите двойную дозу Радости™, и всё обязательно наладится! Помните: счастье - в ваших руках! Или в ваших кишках! Всё для вашего блаженства!
Правда не освободила их. Она добила. Она показала, что они уже давно не люди. Они - продукт. И продукт с истёкшим сроком годности.
Маленький мальчик Кейси Миллер смотрит на сияющее, фальшивое небо. На белые, стерильные облака. На зелёную, слишком зелёную траву у своего порога. К нему в дверь начинают ломиться. Сначала тихо, потом настойчивее. Снаружи доносится знакомый, радостный голос:
— Кейси! Дружище! Открой! Мы принесли тебе немного... радости!
Парень медленно опускается на пол. Он слышит, как трещит дверь. Он закрывает глаза, пытаясь вспомнить хоть крупицу настоящей, не химической эмоции. Тоски. Страха. Даже боли.
Но не может.
Вместо этого на его лице медленно, против его воли, начинает расползаться та самая широкая, безумная, ничего не знающая улыбка.
— НЕТ! — хрипит он самому себе.
Но его лицевые мышцы уже живут своей жизнью, подчиняясь всеобщему закону этого нового, утопичного мира. Закону, который гласит: будешь счастлив. В любом случае.
И он понимает самую горькую, самую мрачную, самую циничную правду, которая затмевает собой все остальные: они не предпочли неведение. Они его и не покидали. Даже сейчас, убивая и умирая, они ничего не знают. Они лишь исполняют свою функцию.
А функция у них одна — быть счастливыми долбаёбами. До самого конца.
Волки: Санитары Утопии.
«Волки» - это не прозвище. Это официальное наименование Сил Саморегуляции и Санации (ССС) корпорации «Блаженство Индастриз». Они - не солдаты, не полиция и не палачи. Они - функционал. Логическое и неизбежное продолжение системы, её иммунная реакция на болезнь под названием «инаковость».
Их суть: Если «Радость» - это душа нового мира, то «Волки» - его пищеварительная система. Их задача - находить, перемалывать и утилизировать непереваренные частицы, мешающие идеальному метаболизму общества.
Их происхождение: Лучшие из лучших. Идеальные потребители «Радости». Но их мозги отреагировали на коктейль не блаженством, чем-то иным. Подавленная агрессия, параноидальная преданность Системе и абсолютное отсутствие эмпатии не были подавлены - они были канализированы. Их не ломали. Их перепрошили. Они - продукт целенаправленной селекции, где критерием отбора была не сила или ум, а идеальная психопатическая устойчивость и потребность в порядке любой ценой.
Их облик:
Униформа: Строгая, стерильная форма цвета мокрого асфальта или бетона. Никаких опознавательных знаков, только штрих-код на внутренней стороне воротника. Они - не личности, а инструменты.
Лица: Не маски ярости, а лица абсолютного спокойствия. Холодные, чистые, как отполированный гранит. Они не улыбаются оскалом «Радости». Их рты - это тонкие, прямые линии. Они не испытывают эмоций. Они выполняют процедуру.
Глаза: Самое ужасное в них. Взгляд не животного, а сканера. Они не смотрят на тебя как на человека. Они смотрят на тебя как на объект, подлежащий инвентаризации и, с высокой вероятностью, утилизации.
Их методы:
- Тишина. Они не кричат, не угрожают, не читают прав. Они появляются бесшумно, часто сзади, и действуют молниеносно. Их жертвы просто исчезают. Словно их стирают ластиком с рисунка идеального города.
- Эффективность. Их движения отточены до автоматизма. Ни одного лишнего жеста. Удар дубинкой, инъекция седативного, погрузка в немаркированный фургон цвета городского тумана. Весь процесс занимает секунды. Прохожие, улыбающиеся под «Радостью», часто даже не замечают этого. А если и замечают, то мозг тут же подсказывает им: «Всё в порядке. Идёт санитарная обработка».
- Цинизм системы в действии. Они не испытывают ненависти к своим жертвам. Это было бы расточительно тратить эмоции на мусор. Их отношение - это холодное презрение программиста к глючащей строке кода. Баг должен быть устранён. Не из мести, а для чистоты процесса.
Их философия (если так можно назвать):
Они искренне верят, что творят добро. Они - хирурги, отрезающие гангренозную конечность, чтобы спасти тело общества. Каждый исчезнувший «диссонс» - это шаг к идеальной гармонии, к миру без конфликтов и страданий. Они - жертвы, приносящие себя на алтарь порядка, и их жертвенность куда больше, чем у тех, кто просто принимает «Радость». Они видят весь ужас реальности и добровольно стали его частью, чтобы другие могли о нём не знать.
Волк - это не человек. Это воплощённый цинизм системы:
Истребление - это не акт злобы. Это акт гигиены. Ты для них - не враг. Ты - грязь. А грязь нужно удалять. Без шума, без злобы, без лишних затрат. Просто потому, что так должно быть.
Группа Сопротивления: Симптом Болезни под Названием «Память».
«Сопротивление» - это не имя. Это диагноз. Кличка, которую сами себе дали последние носители вируса под названием прошлое. Они - анахронизм, сбой в матрице, болезненный рубец на теле идеального общества. Они не герои. Они - симптомы последней стадии человечности. «Гнойник». «Последняя судорога». «Проблема, требующая решения» - вот как они значатся в файлах утилизаторов.
Их суть: Если «Волки» - это иммунная система, то Сопротивление - это упрямая, гноящаяся инфекция, которую не могут победить антибиотики. Они не борются за светлое будущее. Они отчаянно, с истерическим упрямством, цепляются за обрывки тленного прошлого, которого больше нет.
Их происхождение: Случайность. Сбой в подаче «Радости», генетическая устойчивость к психолептикам, чудом сохранившаяся нейронная связь, отвечающая за критическое мышление. Они не были отобраны. Они - брак производства, мусор, который забыли вынести вовремя.
Убежище:
Не штаб. Не крепость. Это склеп. Заброшенная станция метро, тоннель, затопленный канализационный коллектор. Воздух там спёртый, насыщенный спорами плесени и отчаянием. Здесь рисуют планы на стенах. Здесь строят тактики и пополняются импровизированные склады оружием. Здесь витает стратегическое мышление и логика.
Их методы:
- Листовки. Акт беспомощного шаманства. Они выводят на обрывках бумаги отголоски - «Правда», «Свобода», «Вспомни». Они верят, что слова могут разбудить спящих. Но спящие не хотят просыпаться. Их попытки смывает дождь или бесшумно счищают «Волки». Это настоящая пропаганда.
- Поиск выживших. Они выходят на поверхность ночью, как тараканы, и шепчут в темноте: «Ты один из нас?». Каждая такая встреча - это русская рулетка. Новое лицо может быть спасением или приманкой. Они больше не доверяют никому, даже друг другу. Их объединяет не братство, а общая паранойя.
- Диверсии. Жалкие, почти символические акты. Испортить провизию «Волкам». Оставить граффити на стене. Украсть пачку «Радости» для изучения. Они не могут нанести системе реальный урон. Они могут лишь немного поцарапать её лак, как ребёнок, бьющийся головой о броню танка.
Их философия (иллюзия, поддерживающая сердцебиение):
Они верят, что хранят «искру человечности». На деле они хранят коллективное безумие. Их ритуалы, их разговоры о «прежней жизни» - это симптомы болезни. Система предлагает им искусственный, но стабильный рай. Они выбирают естественный, но гарантированный ад. Их единственная цель - доказать, что их боль, их страх, их горе - реальны. Но в мире, где реальность определяется корпорацией, это самое безнадёжное дело на свете.
Циничная правда:
Их существование нужно системе.
Они - удобный пугач, «внешний враг», на котором «Волки» отрабатывают свои протоколы.
Они - живое доказательство для обывателей: «Смотрите, какими несчастными и жалкими становятся те, кто отвергает «Радость». Хотите так же? Нет? Тогда примите свою дозу и будьте счастливы».
Они - последний рудимент. Система не уничтожит их полностью, пока не изучит до конца. Они - подопытные кролики в эксперименте под названием «Полный контроль».
Группа Сопротивления - это не надежда. Это предсмертный хрип.
Они не пытаются победить. Они пытаются оставить след. Нацарапать своё «мы были здесь» на стенах мира, который уже стёр их из памяти. Они обречены, они знают об этом, и в этом знании - последняя горькая победа над блаженным неведением толпы. Они предпочли мучительную правду удобной лжи. И за это их будут стирать в порошок. Бесшумно. Без злобы. Без всяких эмоций.