Хани

Хани сидел на широком подоконнике в своей комнате, уткнувшись лбом в холодное, покрытое каплями стекло. За окном монотонно выл унылый городской майский дождь, окрашивая серые многоэтажки в самый тоскливый оттенок, но Хани этого не видел. Он сжимал в ладонях кружку с давно остывшим чаем, прикрыв глаза, и сознание упрямо, с какой-то мазохистской точностью утягивало его назад. Туда, где мир был раскрашен в цвета солнца, где воздух был пропитан солью, свободой и им...

Память послушно, слой за слоем, стирала серую реальность, возвращая его в тот душный, забитый людьми салон самолёта. Хани, растерянный, уставший от дороги турист, тщетно пытался запихнуть свой тяжеленный рюкзак на верхнюю полку, чувствуя, как краснеют уши от неловкости. И в этот момент над ухом раздался тихий, бархатный смешок

— Эй, давай помогу, пока ты тут всё не разнёс.

Хани обернулся и замер, столкнувшись взглядом с парнем. Тот был невероятно красивым. Загорелый, с непослушными, выгоревшими на солнце волосами. На нём были простые летние шорты, свободная футболка и шлёпанцы, а в глазах плясали такие искренние чертенята, что у Хани внутри мгновенно потеплело. Оказалось, они летели на соседних местах, и этот парень работал на побережье гидом. Весь многочасовой перелёт они проболтали обо всём на свете. Парень делился историями, угощал его какими-то местными кислыми конфетами, рассказывал о местах и смеялся так открыто, что Хани впервые за годы почувствовал себя легко.Он так увлёкся этим разговором, что сам не заметил, как к концу рейса доверчиво заснул, уронив голову на чужое крепкое плечо.

А потом были дни, которые теперь казались Хани сном. Они проводили вместе каждую минуту. Парень ненавязчиво придерживал Хани за локоть в шумной толпе местных рынков, грел его пальцы в своих широких ладонях, когда вечерами с океана дул прохладный ветер, и покупал ему глупые сувениры, которые Хани сейчас хранил у самого сердца. Брюнет ловил каждый его взгляд, каждую улыбку, понимая, что сходит с ума. Это была чистая, огромная радость и одновременно глухая, щемящая тоска, потому что внутри Хани тикал безжалостный таймер. Он знал дату своего вылета. И вот воспоминания дошли до той самой последней ночи..

Они ушли далеко от отелей, туда, где были только они и ленивый, тяжёлый рокот ночного океана. Песок ещё хранил дневное солнечное тепло. Парень сидел рядом в своих привычных шортах, накинув на плечи расстёгнутую белую рубашку. Они долго молчали. Эта пауза была настолько тяжёлой, наполненной печалью, что воздух между ними казалось можно было резать ножом. Гид долго перебирал пальцами песчинки, а потом тихо произнёс, не поворачивая головы

— Я никогда никого так не ждал, как тебя каждое утро. Мне кажется, я разучился дышать без тебя.

У Хани от этих слов сердце просто разлетелось в щепки. Вся их мимолётная любовь обрушилась на него ураганом. Он повернулся к парню, и из глаз хлынули горячие, бездержимые слёзы. Это была такая болевая точка понимать, что завтра они окажутся в разных полушариях и больше никогда, никогда не увидятся.

— Пожалуйста.. не уходи от меня хотя бы до рассвета

Прошептал Хани, и его голос сорвался на глухой всхлип. Парень резко развернулся, и его глаза, обычно весёлые, сейчас были полны такой тёмной, надрывной тоски и нежности, что у Хани перехватило дыхание. Парень придвинулся вплотную, обнимая брюнета сильными, тёплыми руками, и намертво прижал к своей груди. Хани судорожно зарылся носом в изгиб его шеи, пытаясь надышаться им на всю оставшуюся жизнь. Пальцы гида осторожно, с трепетом подняли лицо Хани за подбородок, заставляя заглянуть в глаза.Их поцелуй стал выплеском всего того отчаяния, которое они прятали за улыбками все эти дни. Он был глубоким, мокрым от слёз, жадным. Загорелая ладонь гида медленно, дрожа от избытка чувств, скользнула под лёгкую футболку, оглаживая чувствительную кожу спины и заставляя брюнета доверчиво, сладостно выгнуться навстречу.

***

Хани чувствовал спиной ласковое, угасающее тепло нагретого за день песка, когда парень аккуратно, но с заметной дрожью в пальцах избавил его от одежды. Юноша послушно развёл бёдра в стороны, чувствуя себя абсолютно беззащитным, трепещущим перед тем, кто за эту неделю перевернул его душу.

Каждое прикосновение гида отзывалось в теле Хани, лихорадочной дрожью. Парень не спешил. Его руки медленно поднимались от щиколоток к бёдрам, оглаживая нежную кожу, заставляя Хани рвано вздыхать и сладостно зажмуриваться. Чужие горячие губы прижались к шее, спускаясь ниже, к ключицам, и парень судорожно выгибался в пояснице, шумно ловя ртом прохладный воздух. Когда пальцы парня, коснулись его самого сокровенного места, Хани хрипло, надрывно застонал, теряя связь с реальностью. Прелюдия была до невыносимости долгой. Гид бережно и настойчиво растягивал его, нащупывая внутри Хани те самые точки, от которых парень беспомощно плавился, вжимаясь затылком в песок и тихо умоляя о большем. Когда возлюбленный наконец избавившись от своих шорт,навис сверху, Хани распахнул затуманенные от слёз глаза, до боли вонзая ногти в его плечи, притягивая к своим губам. Первый толчок медленный, и невероятно глубокий заставил Хани вскрикнуть в ночную темноту от лавины чувств. Внутри него разлилось обжигающее пламя, смешанное с разрывающей сердце тоской. Он крепко обвил талию партнёра ногами, утягивая его в себя до самого упора покорно принимая каждый толчок. Он растворялся в этом рваном, жадном темпе, чувствовал, как чужая плоть внутри раз за разом выжигает в нём мысль о завтрашнем дне. Хани полностью отдавался в руки парня, двигаясь в такт чужим толчкам. В тот момент, когда темп парня становится невыносимо быстрым, Хани чувствует, как внутри него тугим узлом стягивается тепло. Он отчаянно выгибается в пояснице, подставляя тело под финальный толчок, и в этот миг мир вокруг него просто перестаёт существовать. Хани громко, надрывно вскрикивает, запрокидывая голову назад.Его пальцы, судорожно сплетённые с пальцами гида, до белизны в суставах сжимают чужие ладони, а бедра сводит сладкой, непреодолимой судорогой.

Его тело мгновенно обмякает на прохладном песке, мышцы расслабляются, а из глаз беззвучно катятся последние, слёзы. Он лежит, тяжело и прерывисто дыша в чужую шею и слушая, как бешено стучат друг о друга их грудные клетки.

Это был финал их истории, застывший во времени под огромными звёздами.