Хайдакь даркква

Я стараюсь выдерживать тематику канала в рамках инженерного проекта, и не превращать его в свой личный блог. Но один раз, всё-таки, позволю себе рассказать о своих проблемах с языком, поскольку иной трибуны не имею, а наше положение сжигает меня изнутри. У нас, даргинцев, есть серьёзные проблемы с нашими языками и с тем, как мы их воспринимаем. И нам лучше бы о них поговорить, чем делать вид, что всё нормально. Иначе наши языки или совсем вымрут, или останется от них обрубок.

Послушал беседу Василия из Страны Языков и Шамиля из Аӏрбичӏан Чинне. Я искренне рад, что кубачинцы занимаются своим языком, и что у них сформировался костяк по этой проблеме. И, конечно, огромное спасибо Василию, что уделяет нам своё внимание и делится ценным опытом.

В разговоре были два высказывания, от которых я буду отталкиваться.

Василий верно подметил, что деятельность Шамиля по созданию контента (озвучки сказок, переводы фильмов, разбор словаря) на кубачинском языке — это довольно простой и самый важный шаг. Следом он также резонно добавил, что можно заниматься чем-то другим долгие годы, и не иметь такого результата. Например то, что делаю я, когда потрачены годы тяжёлой работы, и не совсем понятно, получится ли из этого что-то. Да, Василий, это так, и это вызывает во мне громадный внутренний конфликт. С одной стороны, я понимаю, что то, что делаю я, кроме меня, вероятно, никто не сделает. А я верю, что моя работа нужна, потому что кто-то должен поднимать планку и внедрять новое, других причин так пахать у меня нет. И этот продукт будет полезен не только для моего языка, но для многих других, особенно кавказских — это крайне важно. С другой стороны, кайтагский язык — моя личная ответственность, и я также понимаю, что кроме меня он никому не нужен, и что некому им заняться.

А силы ведь ограничены, да и язык — не моя профильная деятельность. Вот так я попадаю под перекрёстный огонь: делать что-то, что принесёт пользу другим, и что оценят, или делать что-то по своему языку, но чего, вероятно, никто не оценит? Бросить свой пыл, пока он ещё есть, на кайтагский язык, которому, кажется, осталось лет 10, или объединиться, например, с осетинами, черкесами, балкарцами, потому что среди них есть те, с кем мы можем многого достичь? Я не знаю.

Далее, Шамиль высказал сожаление, что нет среди кубачинцев лингвистов, кто мог бы серьёзно заняться документацией языка. Да и, кажется, в целом нет лингвистов, кто основательно занимался бы именно кубачинским языком. Это подводит нас к проблеме языковой политики Дагестана. Скажем, есть язык А и язык Б, причём Б является диалектом А. Раз Б — диалект, тогда он должен быть весьма схож с А, и изучение А как бы должно покрывать Б. Проблема в том, что в Дагестане, а конкретно у даргинцев, каким-то мистическим образом целая группа языков, по разнообразию сопоставимая с германской, оказалась поставлена в положение диалектов. И, в общем-то, меня не особо волнует формальная классификация, если диалектам уделяется внимание. Как в Осетии, где дигорский изучается в школах, и по нему выходят исследования, словари и школьные учебники.

Но в условиях Дагестана положение диалекта для языковой единицы означает крайне скудное внимание и следующую за этим смерть. Как результат, имеем немногочисленные по количеству носителей языки как каратинский, арчинский, агульский, цахурский, по которым уйма исследований, есть словари, есть лингвисты, и которые живут. И имеем такие же немногочисленные кайтагский, кубачинский, и другие даргинские языки, по которым практически ничего нет. Потому что они диалекты даргинского литературного, и его изучение должно как бы и их покрывать. А по факту это самостоятельные языки даргинцев, которые или из последних сил вопреки всему пытаются подняться (как кубачинский), или уже по факту мертвы (как кайтагский).

Вот отличное исследование 2020 года по даргинцам, выполненное американскими и российскими учеными, где подробно изучается даргинский языковой ландшафт. Как-то видел пост в интернете, где один даргинец сетовал, вот, мол, табасаранский считается самым сложным языком, а между тем есть диалект одного даргинского села, где более 90 падежей. Да, а если бы табасаранский был бы диалектом лезгинского, или арчинский был бы диалектом аварского, мы бы и их не знали. Ну не бывает так, что в одном языке 5 падежей и 30 звуков, в другом 11 падежей и 60 звуков, носители друг друга не понимают, но при этом они диалекты. Поэтому, перед нами, даргинцами, стоит вопрос. Мы за утилитарный французский подход, когда один язык, одна нация, одно самоназвание, или мы хотим быть кавказцами, как осетины и черкесы, у которых нет проблем со своим разнообразием?

Весь проект Avzag начинался с того, что я загорелся идеей решить эту проблему даргинской раздробленности и постоянной паранойи сепаратизма через сближение и связывание языков. И лишь впоследствии у меня произошёл поворот в сторону осетинского, потому что среди осетин нашлись люди, кому это оказалось нужно, в отличии от нас, даргинцев. Но я всегда работал с надеждой на то, что среди даргинцев, и особенно среди кайтагцев, появятся люди, кто поддержит меня. Если окажется, что кайтагцам свой язык не нужен, и мой язык мёртв (я надеюсь, что это не так, но скорее всего), то я, как даргинец, буду всеми силами бороться за кубачинский язык. А если и кубачинский падёт, и даргинцы решат, что они хотят как французы… Что ж, я, будучи кавказцем, вступлю в ряды другого кавказского народа. Каких-то корыстных целей я не преследую, и терять мне, по большому счёту, нечего.

Чуть менее года назад я собрал все имеющиеся работы лингвистов и подал заявку на признание кубачинского и кайтагского самостоятельными языками в международную организацию SIL, которая хранит реестр всех языков мира и назначает языкам уникальные коды в списке ISO 639-3. Они удовлетворили мой запрос, сказав, что долго ждали инициативы по этом вопросу. Через пару месяцев кайтагскому и кубачинскому языкам буду присвоены коды XDQ и UGH соответственно, что официально подтвердит их статус как самостоятельных языков. И ещё, месяца два назад я записал двухминутное видео с переводом вступления уцмийского кодекса 17 века на современный кайтагский язык с кратким разбором фонетики. Пусть тоже будет тут.

Потеря даргинцами наших языков — великая утрата для Кавказа. Как и потеря даргинскими языками связи друг с другом. Даргинцам нужны уважение и признание языков друг друга, взаимная интеграция и обмен между языками. Почему у алпанцев нет проблем с агъул чӏал и цӏаӏхна миз? Почему у аварцев нет проблем с кӏӏирлӏе мацӏӏи и цезйас мец? Почему у нас, даргинцев, какие-то комплексы с хайдакьан гъай и уӏгъбуган куб?

Почему мы бездумно восприняли советские установки о том, что даргинский — один язык, и теперь нам не хватает мужества признать ошибку и пересмотреть нашу модель? Почему любое заявление о субъектности кайтагского или кубачинского языков воспринимается как сепаратизм? Почему любой учённый, заявляющий о богатстве даргинской группы, сразу же объявляется агентом Госдепа, засланным для раскола даргинцев?

Нам нужны полноценное развитие каждого даргинского языка в общедаргинском пространстве, интегрированном в дагестанское и общекавказское, а не постоянный страх сепаратизма и следующая за этим взаимная неприязнь. В противном случае, или полностью потеряем языки, или останется от даргинцев такой унифицированный обрубок под названием литературный, который никому сегодня не родной.

Ирххебикӏвантай чилра икьалаъабирахар. Йахӏчевле ттугъ чехъбарай баӏсткабиццивли, йара бевкӏай гьанадатахивли.

На этом мой крик отчаяния заканчивается. Прошу прощения у тех, кто дочитал, и обещаю скоро, наконец, подробнее показать и рассказать про новый осетинский словарь.

UPD: I'm out, have fun.