ХЛЕБА И ИНТЕРНЕТА: корни и крона иранского протеста

Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю...

Вижу, народ тут наворотил вокруг Ирана. И шаха мы проворонили. И Грибоедова. И черный кавьяр с белужинкой. А тут еще, как говорили не так давно, "адЪ и Израиль". Заратустры с Маздаком не хватает. И Камбиза с Дарием. Ладно, так и быть. Дам краткий курс иранистики. Без соплей.

Лучше всех это знает Россия. (но всегда забывает). Итак, когда вы спроецируете эту максиму на Иран - ты все поймешь, ты все увидишь сам, как говорится... И без всякого "еврейско-американского заговора".

К концу 2025 года в Иране, среди прочих несчастий, был президент-реформатор, или, если на фарси - Пезешкиан. Он решил поиграть с курсами валют. Натурально, на понижение. Был доллар по 28000 риалов - стал по 42000 риалов.

Главный индикатор иранской экономики - это не цена нефти, а цена доллара при расчетах на Большом Базаре Тегерана. Когда за доллар стали давать/брать под миллион и больше риалов, Большой Базар ёк. Закрылся. Вслед за ним закрылись все остальные базары иранских городов.

И заверте...

Прямо сейчас, 14 января 2026 года, ситуация с курсами валют в Иране выглядит следующим образом:

1. Официальные курсы Центрального банка (CBI)

Несмотря на шоковую терапию, о которой я вам сказал выше, Центральный банк Ирана на сегодняшний день все еще публикует два типа значений:

Номинальный официальный курс: 

42 025 риалов за $1. 

Это число остается «замороженным» для бухгалтерской отчетности и крайне узкого перечня госконтрактов, но фактически оно не доступно ни бизнесу, ни населению.

Курс системы NIMA (для экспортеров/импортеров): Здесь цифры гораздо ближе к реальности. Согласно последним данным за 12–13 января, курс в этой системе взлетел до 1 092 500 – 1 137 500 риалов за $1. 

2. Свободный (рыночный) курс на Базаре

На неформальном рынке, где реально совершаются сделки «базари», цифры сегодня (14 января) стабилизировались на историческом максимуме:

Доллар США (USD): 1 456 000 – 1 457 000 риалов.

Евро (EUR): 1 697 200 – 1 699 500 риалов.

Стейблкоин Tether (USDT): 1 462 000 риалов. 

Тот факт, что криптодоллар стоит дороже наличного, подтверждает высокую потребность в цифровых расчетах для обхода блокировок.

Российский рубль (RUB): Около 18 100 риалов. 

Что это означает в цифрах?

Разрыв между «бумажным» курсом (42к) и рыночным (1.45м) достиг 35-кратного размера. Именно этот гигантский разрыв и невозможность купить валюту по госкурсу парализовали торговлю, заставив «базари»* держать лавки закрытыми по состоянию на сегодняшнее утро. Для среднего иранца, получающего зарплату в риалах, стоимость суточной корзины хлеба на семью за последние 10 дней выросла на 250–300%.

«Базари» — это не просто лавочники с базара, а закрытое сословие потомственных купцов, цеховых мастеров и менял-саррафов. Исторически это «третье сословие» Ирана, возникшее сотни лет назад вокруг мечети и рынка.

Демографически это консервативная городская среда. Базари — это семейные кланы, где бизнес передается от отца к сыну. Они глубоко религиозны и веками составляли коалицию с духовенством: базары давали муллам деньги (налоги «хумс» и «закят»), а муллы обеспечивали купцам идеологическую защиту.

Экономически это хребет иранского частного сектора. Базари контролируют до 70% розничной торговли и 98% неформального импорта. Они — «живые банки»: их система доверительных платежей («Хавала») работает быстрее любого компьютера.

Для Ирана забастовка базари — это «инфаркт системы». Если торговец закрывает лавку, значит, в стране нет ни товаров, ни цен, ни будущего у текущей власти. В 2026 году этот класс восстал, потому что цифровой диктат государства лишил их главного — права на свободный обмен и автономию капитала.

Таким образом, базари — это общественная группа со сложной социальной структурой и глубокой исторической рутиной, объединяющая экономическую активность с культурно-религиозными ценностями. Их протесты сегодня больше выражают недовольство экономическими и политическими условиями, чем прямую ностальгию по предреволюционному режиму Пехлеви, и отражают стремление к более справедливым экономическим возможностям и социальной автономии, а не к реставрации монархии.

Про базари и старлинк (собирательный термин в данном контексте) расскажу попозже. А для ввода в тему Иран/Старлинк сначала брифли про народный валютный рынок Ирана. Следует знать, что в 2024-2025 гг и к началу 2026 г «базари» окончательно перешли на расчеты в долларе и использование неформальных сетей из-за полной деградации риала, который к январю 2026 года обесценился до 1,47 млн за $1. «Базари» работают в долларе потому что в условиях инфляции выше 42% и ежедневных скачков курса риал перестал выполнять функцию денег (стоимость товара/труда и средства накопления). Любая выручка в риалах мгновенно конвертируется в валюту или золото для сохранения стоимости.

Торговцы физически не успевают менять ценники в риалах. Доллар неофициально стал единой расчетной единицей Ирана: цена фиксируется в USD, а оплата принимается в риалах по актуальному курсу свободного рынка на момент сделки. Большая часть товаров на базарах (от электроники до текстиля и лекарств всего спектра) — это децентрализованный импорт, закупаемый за валюту. Часто еще и контрабанда.

Любой руссо туристо на Востоке слыхал, как работает неформальный банкинг. Основу составляет система Хавала — метод передачи денег без их физического перемещения через границы.  Иранский импортер отдает риалы местному меняле (саррафу) в Тегеране. Тот связывается со своим партнером в Дубае или Стамбуле, и на той стороне другой сарраф выплачивает эквивалент в долларах или дирхамах поставщику товара за пределами Ирана. Взаиморасчет между менялами происходит позже через встречные потоки или контрабанду.

В 2025–2026 годах «базари» начали активно использовать стейблкоины (USDT) для трансграничных платежей, что позволяет обходить любые банковские блокировки и санкции. 

Основные игроки и расчетные узлы

Расчетные центры:

Дубай: Главный хаб для иранского народного банкинга. Здесь оседают основные валютные потоки.

Стамбул: Ключевой узел для расчетов по товарам из Европы и транзита наличности.

Ирак и Афганистан: Используются для физического ввоза хурджинов и контейнеров с долларовой наличностью в Иран в обход официальных каналов (на ослике, на ослике, мы едем во дворец, в общем).

Основные игроки:

Саррафы (менялы), которые сплетены в сеть лицензированных и нелегальных обменных пунктов, де-факто выполняющих функции международных банков и платежных систем.

Фронт-офисы этой сети представлены в виде фиктивных фирм в Гонконге, Сингапуре и ОАЭ, через которые проводятся платежи за нефть и закупки импорта.

Структуры КСИР, которые держат до половины гражданского и потребительского сектора иранской экономики (без ВПК), имеют собственные закрытые финансовые сети для обхода санкций, часто конкурируя с традиционными «базари». 

Эта система позволяла базарам выживать десятилетиями, но в 2026 году, когда государство отменило субсидированный курс (285 000 риалов за $1), нагрузка на неформальный сектор стала критической, что и вывело торговцев на протесты.

В 2026 году интернет стал для иранского неформального банкинга не просто средством связи, а критически важной инфраструктурой выживания. Без него система «Хавала» и расчеты «базари» сегодня усилиями иркакских властей почти парализованы. Но, как сказал мне старый тегеранский базари Ардешир Бабак-ага Ухум-Бухеев: "На Аллаха надейся, а Старлинк поставь".

🔘Старлинк как «финансовый коридор»

В условиях жестких шатдаунов (отключений интернета) со стороны правительства Ирана во время протестов 2026 года, терминалы Starlink стали физическими узлами для проведения транзакций.

Теневые офисы саррафов на Тегеранском базаре и в деловых центрах (например, северный Тегеран) оснащены скрытыми терминалами. Это позволяет им поддерживать связь с партнерами в Дубае и Стамбуле 24/7.

Непрерывность котировок для неформального банкинга критически важна — это онлайн-сетка курсов. Если интернет в стране отключают, «базари» теряют ориентир. Старлинк позволяет им видеть актуальный курс доллара и криптоактивов в реальном времени, когда остальная страна находится в информационном вакууме.

🔘Криптовалюты и стейблкоины Tether (USDT) в 2026 году окончательно заменил физический доллар в крупных межоптовых расчетах между базарами.

Смартфон стал вместо сейфа, а расчеты за децентрализованный импорт теперь проходят через криптокошельки. Это быстрее и безопаснее, чем перевозить мешки наличности через границу.

Многоуровневые VPN и Mesh-сети иранские менялы используют для подтверждения сделок по системе Хавала. Если сделка не подтверждена в чате из-за отсутствия сети, поставка товара на границе (например, с Иракским Курдистаном) останавливается.

🔘Основной объем кэш-флоу координируется в закрытых группах (Telegram, WhatsApp), которые работают через спутниковый интернет. Группы вроде «Курс-24» представляют собой закрытые каналы, где крупнейшие игроки рынка формируют рыночную цену риала на текущий час.

Внутри этих сетей работают эскроу-сервисы или доверенные гаранты (часто из старых купеческих семей), которые подтверждают получение риалов в Тегеране и дают отмашку на выплату валюты в Дубае.

🔘Децентрализованный импорт в Иране (контрабанда или товары, не входящие в госсписки импорта) в 2026 году на 90% зависит от устойчивой связи. Импортер на Базаре заказывает партию через спутниковый интернет ➡️переводит USDT или поручает саррафу через Хавалу оплатить инвойс в Китае или ОАЭ ➡️ получает товар через логистические хабы.

Интернет сделал систему Хавала глобальной и цифровой. Если раньше это были записи в блокнотах, то в 2026 году это распределенный цифровой реестр, работающий поверх государственных запретов. Попытки правительства Ирана заблокировать сеть в 2026 году ударили по кошельку «базари» сильнее, чем любые санкции Трампа, так как блокировка связи — это блокировка их платежных терминалов. 

Именно это технологическое давление стало одним из факторов, выгнавших консервативных торговцев на улицы вместе с молодежью.

Какой-такой старлинк-марлинк?!

Илон Маск (SpaceX) официальные объемы продаж Старлинк в Иран не публикует. Однако невидимая рука рынка может сама нащупать и зафиксировать взрывной рост через косвенные индикаторы. В общем, сделать это не только можно, но и необходимо для понимания механики иранских протестов 2026 года. Вот модель того, как выглядит этот количественный скачок через призму «серого» рынка ОАЭ и региональной логистики:

1. Такой прокси-индикатор как рынок ОАЭ и Иракского Курдистана показывает, что Дубай (порт Джебель-Али) и Эрбиль стали главными хабами «старлинкизации» Ирана.

Если в 2024 году ОАЭ закупали терминалы для внутреннего пользования и морских судов в предсказуемых объемах, то во второй половине 2025 года зафиксирован вертикальный взлет импорта (рост в 10–12 раз). Учитывая малую площадь ОАЭ и полное покрытие 5G, 90% этого объема — это транзит в сторону иранской границы.

В начале 2025 года терминал в Тегеране стоил около $1500. В январе 2026-го, несмотря на рост предложения, цена держится на уровне $3000–4500, что указывает на ажиотажный спрос со стороны «базари», готовых переплачивать за живучесть своего бизнеса.

2. Количественные оценки на начало 2025 года говорят, что активных терминалов в Иране было около 15 000 – 20 000 единиц (в основном у элиты, IT-компаний и крупных узлов связи КСИР). Январь 2026 года, по данным сетевых мониторов и объемам трафика, показывает рост «серого» парка терминалов до 150 000 – 200 000 единиц. Если раньше старлинками были оборудованы точки в Тегеране, то сегодня это сеть покрытия над всеми ключевыми базарами Ирана и приграничными логистическими узлами.

3. Технологические признаки такого скачка "ловятся" через рост трафика в обход шлюзов. Глобальные сервисы мониторинга интернета фиксируют, что во время полных государственных шатдаунов в Иране в январе 2026-го, трафик из/в Иран не падает до нуля, а сохраняется на уровне 5–7% от нормы. Это и есть «трафик выживания» — финансовые транзакции «базари», идущие через спутник. На черном рынке Дубая и Стамбула сформировалась целая индустрия «пакетных подписок» для Ирана, оплачиваемых криптой, что позволяет саррафам оставаться анонимными для SpaceX.

4. Рост подтверждается и сменой способа доставки, контрабанда, натурально:

• В 2024-м терминалы везли поштучно в чемоданах.
• В 2025-м — партиями по 50–100 штук через лодки-ленчи (Lenj, لنج) из Шарджи и на мулах через горы Курдистана.
• В январе 2026-го — это организованный поток, сопоставимый с контрабандой смартфонов или алкоголя, со своей системой страхования и «крышевания» на границе.

Так крах риала и «наезд» на народный банкинг в Иране создали для Старлинков в Иране рынок идеального шторма. Рост парка терминалов в 10 раз за год стал технической базой, которая позволила базарам не просто бастовать, а сохранять координацию и управление капиталом в условиях цифровой блокады. После чего тиражнуть на этой базе труды профессора Шарпа - это безделица в общем.

В январе 2026 года в Иране произошел идеальный мэтч: древняя социальная прошивка легла на сверхновые технологии. Фирдоуси бы понравилось.
_______

*"Базари" в Иране - это очень серьезные люди в резиновых тапках, с нокиями в руках.