Гюго и его дети
ОрфейРассуждения о Мариусе из романа Гюго «Отверженные»
Уже третий год безуспешно пытаюсь поговорить о Гюго с преподавателями, но по неизвестной мне причине его либо недолюбливают, либо читали так давно, что забыли, и диалог поддержать не могут. Известно, что эмоции нужно расхлестывать, поэтому я вылью их сюда.
К своим юным идеалистически настроенным персонажам Гюго относился с любовью и снисхождением, по-отечески, ведь сам был человеком добрым, любил и своих, и чужих детей. Такое отношение очевидно. Посмотрите, как он описывает молодых девушек: у него они прекрасны, как птицы, невинны и чисты, как богини; но в некоторых случаях они проявляют эгоизм, в них чувствуется отстранённость, они бывают несправедливы и слепы. В пример можно взять Эсмеральду, отчитывающую Квазимодо за то, что он не нашел и не привел к ней Феба (которому все равно на нее); или Козетта, которая с такой лёгкостью приняла факт исчезновения Жана Вальжана, ее приемного отца, из ее жизни; Дерюшетта, что бросила на ветер обещание выйти замуж за Жильята и, ослепленная любовью к другому человеку, обрекла Жильята на гибель. Что это? Можно представить, что Гюго примирительно улыбается и говорит: «Это дети. Они счастливы, так пусть будут счастливы дальше». Я понимаю его точку зрения, этим он сближается с некоторыми своими героями, но я не могу простить этой хладности и слепоты...
Я бы хотела высказать мнение по поводу одного из любимых персонажей самого Гюго – Мариусу. Где-то я слышала, что Гюго списал Мариуса с себя или дал ему некоторые свои черты. Как по мне, это очень спорно, но раз так считал автор, я спорить не имею права.
Итак, Мариус. Молодой студент юридического факультета. В целом, персонаж с добрыми порывами. Сколько бы Гюго не расписывал его честность, для меня громче авторского слова говорят поступки Мариуса. Вот, по полочкам:
1. Когда Мариус стал активно прогуливать лекции, его именем, чтоб отметить присутствие, назвался студент по имени Легль. Это обернулось плохо для самого Легля – его отчислили. Он рассказал все Мариусу, но тот даже не проявил сочувствия к своему заступнику. Хорошо, можно сказать: «Легль сам виноват, его никто не просил. К тому же, они не знакомы, зачем Мариусу переживать за чужого человека?" Но неужели нельзя сказать хоть что-то в благодарность, проявить эмоции, не говоря уже о том, чтоб восстановить честь Легля в университете, сказав правду.
2. История с Эпониной. Эпонина была влюблена в Мариуса, и в один момент решила, что он должен достаться либо ей, либо никому. Поэтому она "ведёт" его на баррикады, но как только на Мариуса наводят оружие, Эпонина меняет свое решение и заслоняет его от пули. Она умирает на руках Мариуса, признается ему в любви, передает ему письмо Козетты (его возлюбленной). Что делает Мариус через секунду, как только Эпонина перестает дышать? Он забывает про нее и разворачивает письмо Козетты. В фильме показана совершенно милая сцена: Мариус скорбит, плачет, обнимает Эпонину. Но это все ложь. Цель этой мишуры, данной каждому экранному Мариусу, – оправдать, "замазать" кривые поступки книжного персонажа. Он всё-таки положительный, и на экране мы всегда видим то, как он должен был поступить.
3. К тому, что меня задевает больше всего: отношение к Жану Вальжану. Вальжан – беглый каторжник, воспитатель и приемный отец Козетты. По моему мнению, самый светлый образ не только в романе "Отверженные", но и среди всех работ Гюго. После свадьбы Мариуса и Козетты, Вальжан приглашен жить в доме вместе с молодоженами, однако совесть не позволяет ему скрывать свою мрачную историю дальше. Он решается открыться Мариусу, раскрыть ему свое настоящее имя; как бы он не любил Козетту, он не хочет укрывать невинные головы этого дома под колпаком каторжника, не хочет принести грязь в сей маленький рай – такова позиция Вальжана. Не кажется ли вам, что этот порыв чести уже говорит о многом? Он нашел силы сказать правду, которая отнимет у него всё – его любимую Козетту. Он не стал скрываться, хотя никто его не тянул за язык, он мог бы жить в молчании, наслаждаясь жизнью в баронском доме. Жан Вальжан избрал путь, указанный совестью, и поступил наилучшими образом. На это Мариус ему отвечает отторжением: как! перед ним, в его доме, каторжник, последний человек общества, отброс и преступник! Один из первых его вопросов: "Вы не родной отец Козетты?" Ему срочно надо убедиться, что его супруга имеет не каторжное происхождение, ему в данный момент важно это. То есть, будь Козетта родной дочерью Вальжана, чувства Мариуса бы изменились? Настоящие ли это чувства? Что первым делом думает он, когда остаётся один на один с мыслями? "Не поторопился ли я жениться на Козетте?" Разве любящий человек может позволить себе такое? Да, это мысли, возможно, из области иррационального; да, далее Мариус сам себя одернул, поняв, что все равно любит Козетту, однако осадок остается. Такие сомнения весьма оскорбительны.
4. Жан Вальжан не может жить под одной крышей с Козеттой (уже не только из-за совести, но и из-за запрета Мариуса, который изгнал его из дома). Все, чего просит Вальжан, – в определенное время – редко, украдкой, тихо – видеться с Козеттой, говорить с ней и так же тихо уходить, словно его и не было. Она – весь его мир, все, ради чего он жил. Мариус даёт ему слово: двери какого-то убогого флигеля ему открыты, пусть входит в назначенное время и час-два наслаждается обществом Козетты. Поначалу данное слово держалось крепко. Но вскоре по приказу Мариуса из флигеля понемногу убирали то кресло, то ещё что-нибудь, то переставали топить камин – не беда, Вальжан стоя прозябал в комнате, счастливый единственной мыслью, что рядом с ним Козетта. А в один день двери вовсе заперли. Так-то честный барон Мариус держит слово? Чего ему стоило "терпеть" общество Вальжана? Ничего. Но Мариус буквально сводит его в могилу: Вальжан угасает с каждым днём. Он сначала по вечерам прогуливается до дома Мариуса, посмотрев в окна, бредёт обратно; с каждым днём его путь сокращается, вот он уже не доходит до дома, потом не доходит до угла улицы, а в конце концов – однажды не выходит из дома. Невозможность видеть любимое дитя забирает его последние силы; а ведь совсем недавно он был могучим человеком, пронесшим полумертвого Мариуса через всю клоаку на своих плечах! И вот он умирает в нищете, одиночестве, полностью отверженный. Даже позднее раскаяние Мариуса, по моему мнению, не извиняет его. Он простил Вальжана, так как была причина: тот спас его жизнь. Это ничтожное условие. Если человек любит «потому что...» – это не любовь, ровно как и раскаяние «по причине...» – не полное раскаяние. Вальжан умирает счастливым и признанным, он прощает своих детей, ведь кто, как не он, – всепрощающий?