Гул

Михаил в упор не понимал человеческого стремления начать свой день как можно раньше. Возможно, дело было в том, что в Раю суток, строго говоря, не было, и он никак не акклиматизировался, а, может, в том, что будильник на шесть утра – действительно изобретение дьявола. Женя ушел на пары, освободив вторую половину койки, и ангел занял самое естественное и удобное положение: свернулся клубочком и накрыл себя крылом. Впрочем, счастье длилось недолго.

– А гнезда вы вьете? – Маша уже была тут как тут, что-то писала в заметках на телефоне. – А если вьете, то выводите ли в них новых ангелочков?

– Маша, я – ангел, а не птица-гамаюн, – заметил Михаил. Вчера он имел неосторожность ляпнуть «да спрашивай, что хочешь, только утром» и теперь подозревал, что его ждет вивисекция.

– Готова поспорить, что у тебя полые кости, – девочка безапелляционно потащила его в сторону кухни. – Иначе ты был бы слишком тяжелым для полета.

– Кости не бывают полыми, – не согласился Михаил.

За все свои тысячи лет он как-то не интересовался техникой полета – он просто был создан не для этого. Вместо ответа Маша вытащила из мусорного ведра куриную косточку и сломала, демонстрируя пустую сердцевину. Пока ангел заинтересованно разглядывал останки несчастной курицы, девочка, не теряя времени, уколола его запястье бритвенным лезвием. Архангел дернулся, совершенно по-человечески засунув руку в рот.

– Если так пойдет и дальше, – Михаил нахмурился, слизывая каплю крови, – то в Рай ты точно не попадешь.

– Больно мне туда надо, – фыкнула Машка, дополняя свои заметки. – Так, неуязвимости у тебя нет.

– Можно было просто спросить, – ангел покачал головой. – Неуязвимости нет, но убить меня все равно не получится. А любые раны можно исцелить, – он прижал порез пальцем и тонкая красная черточка на коже тут же исчезла. – Все мы умеем исцелять себя, – рассказал Михаил, предвосхищая вопрос Маши. – Но это не врожденная способность, а навык. Этому нужно учиться. Исцелять тяжелые ранения я не умею.

– Я бы устроила тебе полный краш-тест, – девочка хищно посмотрела на него. Что такое «краш-тест» Михаил не знал, но подозревал, что ничего хорошего.

У Маши красивые жадные глаза, горящие страстью и пылом. В стародавние времена богословы называли стремление к познанию «похотью разума» и предупреждали, что излишняя премудрость не приведет к святости. Но Маша не жаждала святости. Людьми движут разные мотивы, благородные и низменные. Но любопытство – за гранью добра и зла. Желание понять этот мир просто есть, с тех пор, как Ева сделала человека Человеком Разумным.

***

От идеи краш-теста Михаила Маша все-таки отказалась, то ли устыдившись, то ли решив оставить самое интересное на десерт. Вместо этого она, как вчера и обещала, потащила его в гости к Кате, которая тратила свой выходной на игру на гитаре и сборку алмазной мозаики. И если вчера Михаил был вполне готов поверить, что источник Катиных волшебных сил исключительно в атеизме, то сегодня он уже отверг эту теорию и подозревал жизнерадостную соседку в прямой связи с Шеолом. Он не знал ни одного чудовища, способного на превращение ангелов в людей, но

Катя оказалась удивительно гостеприимна, налила чай и начала расспрашивать Михаила о его жизни. Архангел сидел на потрепанном диванчике, перекосившись на одну сторону – без крыльев у него, рассчитанного на шесть конечностей, не получалось выпрямиться.

– Миш, а у тебя есть еще семья кроме Жени с Машей? – Катя влезла на диван с ногами и радостно лопала кусок пирога, заранее прикупленного Машей.

– Да, – помедлив, ответил Михаил. – Братья и сестры.

Как ангел, он не мог напрямую врать смертным и старался отвечать односложно. Обращение «Миша» вместо привычного «Михаила» резало слух.

– Многодетная семья? Прикольно, а я одна в семье была, – девушка посмотрела на заварку на дне своей чашки. – Слушайте, а кому еще чаю?

Стоило Кате отвернуться к чайнику, Маша снова уколола Михаила лезвием, которое держала в кармане джинсовой юбки. Ангел, возмущенно шипя, прижал к царапине салфетку.

– Чем это ты так порезался? – беззаботно спросила у своего гостя Катя.

– Проверим, как работает твое исцеление, – шепнула Маша ему на ухо.

***

Порез не заживал. Михаил направлял в него целительную энергию, которой хватило бы на сращивание берцовой кости, рука уже начала светиться, а порез ответил на все старания архангела только тем, что снова начал кровоточить. У Михаила закружилась голова. Он точно знал, что снова стал собой – скрытые крылья приятно оттягивали спину, связь с небесами была на месте, а все божественные силы работали как часы. Маша даже резанула его еще раз, чтобы и проверить и новый порез он смог исцелить. А этот – не заживал.

– Вот это Катька дает, – неизвестно чему радовалась Маша. – Мне кажется, это потому, что она знает, что ты порезался. Дело не столько во взгляде или присутствии, сколько в том, повлияет ли очередное чудо на Катю и ее жизнь. Слушай, а можно я у тебя кровь возьму?

Михаил не слушал. Он тяжело опустился на табуретку в прихожей. Так не бывает. Так не должно было быть. Катя не может быть человеком. А если может – что будет с ней после смерти? Ситуация казалась архангелу грубой насмешкой. На землю спустили лучшего воина небес, и как раз рядом оказалась дочь человеческая, способная лишить его всех преимуществ. Зачем самые быстрые крылья в Раю тому, кто взлететь все равно не сможет? Вот зачем ему пришлось жить именно здесь?

– А можно кого-нибудь из твоих тоже с Катей познакомить? Проверим, на всех ли она так действует! – Маша строила план исследований. Девочку потряхивало от восторга и перевозбуждения. – И надо где-то найти еще атеистов. Проверить только ли Катя так умеет. А ты можешь притащить какое-нибудь чудовище, посмотрим, может оно от Катькиного взгляда сдохнет на месте?

Михаил мысленно посочувствовал всем чудовищам, которым не повезет встретить Катю.

***

К вечеру Михаил окончательно убедил себя, что Катя никакой не человек, а выходец из Шеола. Он еще не успел решить, что делать с этой информацией, но уже поделился открытием с небесными родственниками. Когда из окна послышался доносящийся с улицы гул, Михаил понял, что выводы про Катьку преждевременны. Не растрачивая время на подъезд и лифт, ангел распахнул окно и вылетел, забыв, что его могут увидеть.

Он помнил этот звук. Гулкий грохот, отвратительное звучание ударов молота о металл. Это она еще не старается. Это не атака, лишь угроза. Тонкий намек на то, что будет дальше. Она больше не таилась. Ровно такая же, как четыре тысячи лет назад, высокая, загорелая, с огромной копной черных кудрей, удерживаемых высокой золотой тиарой. Синие одежды, многослойные длинные и величественные. И лазуритовые глаза. Не просто синие, а действительно каменные, с блестящими прожилками пирита.

– Иштар, – Михаил поперхнулся воздухом. Он должен был знать, должен был догадаться раньше, что сбежала из Шеола именно безумная вавилонская богиня.

– Скучал по мне? – она ухмыльнулась, обманчиво легко поигрывая огромной строительной кувалдой. Богиня войны уже нашла себе боевой молот. – Ты толком меня и не искал, пришлось выйти на тебя самой. Халатно относишься к своим обязанностям, чемпион небесный.

– Как ты сбежала? – архангел внимательно следил за движениями кувалды.

– Все-то тебе расскажи, – фыркнула Иштар. – Надеюсь, ты не заплыл жиром за все эти годы. Я же здесь для тебя.

– Чего ты от меня хочешь? – прямо спросил он. – Отомстить?

– Нет. Вернуть долг, – богиня хищно улыбнулась, обнажив клыки. – Я ведь до сих пор их помню. Всех до одного. Ты задолжал мне сто восемьдесят пять тысяч верующих.

– А еще разрушил твой любимый зиккурат. Может, начнешь со сноса местного храма Архангела Михаила? – съехидничал Архистратиг.

У него с вавилонской госпожой была длинная история взаимной ненависти и серии битв, закончившаяся заточением Иштар в Шеоле. Михаил был уверен, что она не вернется. Но нет, это была именно она.

– Нужен мне твой зиккурат, – богиня оперлась о свой молот, презрительно отмахнувшись от такого низкого предположения. – Храмы это пыль, Михаил. Ценность имеют только люди. Но тебе не понять.

– Ну, раз за годы в Шеоле ты оценила ценность человеческой жизни, предлагаю оставшуюся вечность потратить на благотворительность, – Михаил снова попытался огрызнуться.

Сказать, что Иштар – это проблема, означало кошмарно преуменьшить. Во времена своего величия она захватила целый регион, создав там свою империю, по праву названную сверхдержавой. И своих людей она любила, это да. А вот всех остальных…

– Это можно, – Иштар усмехнулась. – Но сначала я все-таки оторву тебе крылья и скормлю их львам из Шеола.

Нужно было сражаться. И Михаил был готов. Крылья взметнусь – его золотые и ее черные, молот и копье были занесены для удара, но скрипнула дверь подъезда, и они так и не сорвались в воздух.

– Миш, привет, – Катя махнула ему и начала играть что-то из Высоцкого.

По обескураженному лицу Иштар Михаил сразу все понял. Лазуритовые глаза стали просто синими, а на месте пирита блеснул черный человеческий зрачок. Они стояли друг напротив друга, оба ссутулившиеся и взъерошенные. Не выдержав, Михаил захохотал.

– Незабываемые ощущения, правда? – ангел нервно хихикнул. Он тоже был способен на злорадство. Ну не ему же одному страдать из-за Катиных суперспособностей! – Вон та смертная на скамейке, видишь ее? Одним своим присутствием она превращает таких как мы в таких как она. И в таком виде ты скорее покалечишься в бою, чем одолеешь меня.

– Покалечусь? – страшным голосом переспросила Иштар, с трудом удерживая кувалду, бывшую легкой еще минуту назад. – Скорее даже умру. Вот только знаешь что, Михаил? Ты ведь тоже не переживешь удар таким молотом по голове. Не в таком виде. И если это будет стоить жизни мне, я вполне согласна!

Иштар замахнулась молотом. Прошла всего секунда, но за эту секунду Михаил успел понять и почувствовать все и сразу. Когда-то, много лет назад, он видел как умирают люди. И со всем своим отточенным за тысячелетия воображением представил процесс умирания. Ощущение конца. Полное прекращение всего, что есть в организме. Раз – и все. И как не было.

Секунда прошла, и ничего не случилось. Обращенная человеком, богиня не смогла взмахнуть своим же молотом. Ее повело в бок, она еле устояла на ногах и теперь смотрела на Михаила диким, озлобленным взглядом. Только сейчас архангел выдохнул. И, только выдохнув, понял, что не дышал. Нет, даже не так. От мысли, что его в такой форме можно убить, у него на секунду свело вообще все в груди.

Еще три минуты они пялились друг на друга, одинаково беспомощные и обозленные. Бессмертные небожители плохо понимали, что вообще делать в драке с человеческими телами. С неба закапало. Катя, ругаясь, натянула капюшон и поспешила убраться в подъезд, пожалев обожаемую гитару. Невидимые крылья вновь раскрылись, а в глазах богини блеснул лазурит.

– Интересно, – хрипнула Иштар. – Интересные у тебя знакомые. А знаешь, если я не убью тебя, тогда я убью всех остальных. Сто восемьдесят пять тысяч человек – население этого несчастного города.

Она, теперь не скованная смертной плотью, размахнулась и врезала молотом по асфальту. Михаил знал этот прием – в свои времена богиня Вавилона вызывала землетрясения и погребала под ними армии неугодных. Парочка таких ударов, и город превратиться в руины. Архангел рванулся вперед, чтобы перехватить рукоять кувалды, но не успел.

И, в целом, зря торопился. Удар грянул, но землетрясение не началось. Иштар снова сверкнула злобным взглядом и, закинув молот на плечо, скрылась между домами.

И только сейчас пошел дождь.

***

– Иштар – демон? – спросил Женя, запихивая в рот котлету. Он только что вернулся с пар и все новости вывали на него раньше, чем накормили.

– Нет, – вздохнул Михаил. – Она не из падших ангелов. Не знаю я, кто она. Просто объявилась шесть тысяч лет назад в Междуречье и с тех пор мы никак от нее не избавимся.

– Настоящая языческая богиня! – Маша срочно что-то искала в телефоне. Судя по истории поиска – уже составляла досье на новую противницу.

– Языческих богинь не бывает, – отверг ее предположение Михаил.

Большая часть историй о языческих богах у ангелов появилась случайно. Ну, решила Гавриил вписаться в какую-то заварушку у греков, а тут откуда-то «Это Афина, боги на нашей стороне, ура!». О такой мелочи даже и вспоминать не стоило.

– Она растеряла большую часть сил, – рассуждал архангел. – Но почему? Что помешало ей?

– Руку даю на отсечение, дело в Кате! – Маша открыла сделанные днем заметки. – Она обнуляет все чудеса, которые могла бы или должна была заметить. Землетрясение мы все бы заметили. Получается, нас всех накрыло типо защитным куполом. Если, конечно, Иштар не решит разрушить какой-нибудь другой город.

– Меня другое интересует, – Женя залпом допил кружку чая. – Она что-то говорила про тысячи верующих. Что ты с ее культистами сделал?

– Убил.