Guiding star

Глава 5

После разговора с госпожой Чжао прошло несколько дней.

Жизнь в больнице текла своим чередом.

Пациенты приходили и уходили.

Менялись смены.

Менялись палаты.

Но кое-что оставалось неизменным.

Каждое утро, приходя в отделение, Йерин видела возле палаты 613 знакомую фигуру.

Чжао Юйфаня.

Он всегда приезжал рано.

Иногда раньше врачей.

Иногда раньше некоторых медсестёр.

В тот день Йерин заступила на смену в семь утра.

Подходя к палате, она услышала знакомый голос.

— Мам, съешь ещё немного.

— Юй, я не хочу.

— Хотя бы пару ложек.

— Ты невозможный.

— Это семейное.

Йерин невольно улыбнулась.

Постучав, она вошла внутрь.

Юйфань сидел рядом с кроватью матери в сером худи и чёрных спортивных штанах.

На столике стоял контейнер с кашей и нарезанными фруктами.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

Улыбнулся он.

— Доброе, Йерин.

Добавила госпожа Чжао.

Девушка начала проверять капельницу.

— Вы опять привезли завтрак?

— Ага.

— Каждый день?

— Каждый.

— Юй думает, что если привезёт еды на десятерых, я сразу выздоровею.

— Вдруг сработает.

Совершенно серьёзно ответил парень.

Женщина рассмеялась.

Йерин тоже.

И на несколько секунд палата снова стала похожа на обычный дом.

А не на больницу.

---

Перед уходом Юйфань привычно проверил всё вокруг.

Воду.

Лекарства.

Кнопку вызова медсестры.

Плед.

Будто боялся что-то упустить.

— Мне пора.

— Работай поменьше.

— Попробую.

— Врун.

— Мам.

— Юй.

Он закатил глаза.

Но всё равно наклонился и поцеловал мать в макушку.

— До вечера.

— До вечера.

Йерин почему-то замерла.

Это был такой обычный жест.

Такой простой.

Но почему-то от него стало тепло.

Потому что далеко не все дети любят своих родителей так открыто.

А Юйфань даже не пытался это скрывать.

Когда дверь закрылась, госпожа Чжао долго смотрела ему вслед.

С улыбкой.

И с грустью одновременно.

Ближе к обеду состояние госпожи Чжао немного ухудшилось.

После процедур она выглядела уставшей.

Гораздо более уставшей, чем обычно.

Йерин помогла ей лечь удобнее и поправила одеяло.

— Спасибо.

Тихо сказала женщина.

— Не за что.

Госпожа Чжао несколько секунд молчала.

А потом неожиданно спросила:

— Как тебе мой сын?

Йерин едва не подавилась воздухом.

— Что?

— Юй.

Как тебе Юй?

— Он... хороший человек.

Женщина улыбнулась.

— Очень хороший.

Даже слишком.

Она перевела взгляд на окно.

— Иногда я думаю, что он родился с сердцем, которое не умеет думать о себе.

Йерин вспомнила все эти ранние приезды.

Завтраки.

Постоянные звонки.

Тревогу в его глазах.

И невольно согласилась.

— Когда умер его отец, он сказал мне одну вещь.

Продолжила госпожа Чжао.

— Какую?

Женщина слабо улыбнулась.

— Ему было шестнадцать.

Он обнял меня и сказал: "Мам, не переживай. Теперь я о тебе позабочусь."

Йерин почувствовала, как болезненно сжалось сердце.

— Ребёнок не должен говорить такие вещи.

Тихо добавила женщина.

— Но он сказал.

И с тех пор действительно заботился.

Больше, чем должен был.

На следующий день у Йерин была ранняя смена.

Когда она вошла в отделение, часы показывали начало седьмого утра.

Коридоры ещё были почти пустыми.

Девушка привычно направилась к палате 613.

Тихо открыла дверь.

И замерла.

Госпожа Чжао спала.

А рядом с кроватью, в неудобном больничном кресле, спал Юйфань.

На нём всё ещё был вчерашний чёрный худи.

Голова была откинута назад.

В руке лежал телефон.

Похоже, он даже не собирался оставаться.

Просто приехал вечером.

И не смог уехать.

Йерин осторожно прикрыла дверь.

Не желая шуметь.

Но госпожа Чжао уже открыла глаза.

— Доброе утро.

Шёпотом сказала она.

— Доброе.

Йерин тоже заговорила тише.

Женщина посмотрела на спящего сына.

И улыбнулась.

Очень мягко.

Очень по-матерински.

— Опять остался.

— Часто так делает?

Госпожа Чжао кивнула.

— Когда был маленьким и я болела, тоже спал рядом.

Йерин перевела взгляд на Юйфаня.

Во сне он выглядел совсем иначе.

Моложе.

Спокойнее.

Без привычной тревоги.

— Думает, что если будет рядом, ничего плохого не случится.

Тихо сказала женщина.

И почему-то именно эти слова сжали сердце Йерин сильнее всего.

Потому что иногда любовь выглядит именно так.

Не громко.

Не красиво.

А как парень двадцати четырёх лет, уснувший в неудобном кресле рядом с больничной кроватью матери.