Грязный секрет | pXIV

Утро после той ночи было странным.

Фернандо проснулся раньше Шумахера и долго смотрел на его спящее лицо. Во сне Михаэль выглядел почти беззащитным — мягкие черты, расслабленные плечи, тихое дыхание. Трудно было поверить, что этот человек несколько часов назад держал нож у горла Кими Райкконена и угрожал вырезать ему язык.

Но Фернандо видел это. Видел, как дрожал Кими, как слёзы текли по его лицу, как он задыхался от страха. И вместо отвращения Алонсо почувствовал странное удовлетворение. Кими угрожал ему. Кими хотел разрушить их связь. И Михаэль защитил его — жестоко, безжалостно, но эффективно.

— Ты проснулся, — голос Шумахера вывел его из раздумий. Он смотрел на Фернандо с мягкой улыбкой, и в его глазах не было и тени той тьмы, что была вчера. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — ответил Алонсо, проводя пальцами по щеке Михаэля. — А ты?

— Я чувствую себя так, будто сделал то, что должен был, — ответил Шумахер. — Никто не смеет угрожать тебе. Никто.

Фернандо наклонился и поцеловал его — мягко, благодарно. Он чувствовал, как между ними растёт что-то новое. Не просто любовь и одержимость. Союз. Они стали сообщниками, и это связывало их сильнее любых слов.

Когда они вышли из номера, Фернандо сразу заметил Кими. Финн стоял в коридоре у своего бокса, и его лицо было бледным, как мел. На его губах был порез, запёкшийся кровью, а под глазами залегли тени. Он смотрел на Шумахера с таким ужасом, что у Алонсо перехватило дыхание.

— Доброе утро, Кими, — сказал Шумахер, проходя мимо. Его голос был ровным, почти дружелюбным.

Кими открыл рот, чтобы ответить, но из его горла вырвался только хриплый, сдавленный звук. Он попытался сглотнуть, но его голосовые связки явно не слушались. Он смотрел на Шумахера, и его глаза были полны животного страха.

Фернандо шёл рядом с Михаэлем и чувствовал, как внутри него разливается странное удовлетворение. Кими хотел уничтожить их. Теперь он был уничтожен сам. И Алонсо не чувствовал ни капли жалости.

Весь день Кими избегал их. Он не подходил к другим пилотам, не разговаривал с механиками, просто сидел в углу и смотрел на Шумахера с ужасом, от которого у Фернандо мурашки бежали по коже. И в этом ужасе была своя красота.

Вечером, когда все разошлись, Шумахер и Алонсо встретились в номере Михаэля.

— Ты видел его, — сказал Шумахер, и в его голосе прозвучала странная гордость. — Он никогда больше не подойдёт к тебе.

— Я видел, — ответил Фернандо, подходя к нему. — Ты сделал то, что должен был.

— Я сделал это для нас, — Михаэль взял его за руки и притянул к себе. — Чтобы мы могли быть вместе без страха. Чтобы никто не стоял между нами.

Фернандо смотрел на него и чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с сердцем Шумахера. Он знал, что они перешли черту. Но вместо страха он чувствовал только странное спокойствие.

— Я хочу помочь тебе, — сказал он. — Я хочу быть частью этого. Не просто тем, кого защищают. Я хочу быть тем, кто защищает вместе с тобой.

Шумахер удивлённо поднял бровь.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — ответил Фернандо. — Я хочу знать, что у нас есть общие тайны. Общие грязные секреты. Тогда никто не сможет нас разлучить.

Шумахер притянул его к себе и поцеловал — глубоко, одержимо, с той страстью, которая теперь была их общей территорией.

— У нас уже есть общие тайны, — прошептал он. — Но я готов поделиться с тобой всеми. Потому что ты единственный, кому я доверяю.

Он подошёл к столу, достал из ящика небольшой блокнот и протянул его Фернандо.

— Здесь всё, — сказал он. — Все люди, которых я «убрал» из твоей жизни. Эдуард, журналист, несколько человек, которые слишком близко подходили к тебе. Я записывал, чтобы не забыть. Чтобы помнить, что я делаю это ради тебя.

Фернандо взял блокнот и открыл его. Страницы были исписаны аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Имена, даты, обстоятельства. Каждое имя было чьей-то жизнью, которую Шумахер уничтожил, чтобы защитить его.

— Их было так много, — прошептал Алонсо.

— Не так много, как должно было бы быть, — ответил Шумахер. — Но я никогда не останавливался. Я бы убрал весь мир, если бы он посмел тронуть тебя.

Фернандо закрыл блокнот и посмотрел на Михаэля. В его глазах не было страха. Только принятие.

— Теперь это и моя тайна, — сказал он. — Мы связаны навсегда.

Шумахер улыбнулся — той мягкой, почти детской улыбкой, которая появлялась только когда они оставались одни.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Фернандо. — И я люблю тебя. Всё это. Всю эту тьму. Потому что это наша тьма.

Они стояли в тишине, и кулон на груди Фернандо казался тяжелее, чем когда-либо. Но теперь в этой тяжести была не только одержимость Михаэля. В ней была и его собственная готовность идти до конца.

Он подошёл к столу, взял ручку и дописал в блокноте одну строчку:

«Кими Райкконен — живой, но мёртвый для нас».

И подписался: «Ф.А.».

Шумахер подошёл сзади, обнял его за талию и поцеловал в плечо.

— Теперь ты действительно мой, — прошептал он.

— Я всегда был твоим, — ответил Фернандо. — Просто теперь я знаю об этом.