Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 14
Старшекурсник снова наполнил стакан Хиу. Только вот Хиу был настроен скептически. Он мечтал стать владельцем фотостудии, снимать счастливые моменты людей, и не понимал, какое отношение университетские связи имеют к клиентам, которые приходят фотографироваться на паспорт, выпускной или свадьбу. Кроме того…
– А почему я не должен так жить? – спросил Хиу.
Он не понимал, что он сделал не так. Внезапно за столом воцарилась тишина, словно их облили ледяной водой.
– ...Ты хочешь, чтобы я это вслух сказал? – спросил старшекурсник.
Слова одногруппников, что он "страшный", не были ложью. Лицо старшекурсника, расслабленное из-за алкоголя, мгновенно напряглось, и он стал выглядеть довольно грозно.
– Ты хочешь, чтобы я прямо сказал, что ты повёл себя как мудак, влезая в чужие отношения?
– Я? – спокойно переспросил Хиу. Старшему его невозмутимость показалась чистой наглостью. Он нахмурился, но Хиу продолжил: – Я ничего подобного не делал. А с моей точки зрения, вы тоже человек, который судит исключительно по слухам.
– …Ха.
– Вы же сказали, что этот мир тесен, верно?
Хиу хотел было списать всё на издержки общения и пропустить мимо ушей,
но эта ситуация с Хан Хэджуном не имела к этому никакого отношения.
Заметив, что все за столом прислушиваются к их разговору, он понизил голос:
– Значит, и опровержение слухов быстро разойдётся. Раз уж нам выпало сидеть за одним столом, я верю, что вы, сомбэ, мне в этом поможете.
В его голосе не было и тени сомнения или сожаления, и его уверенность, словно ему нечего было стыдиться, на время уняла гнев старшего.
– Откуда такая самоуверенность?
– Могу показать вам переписку. Я давно вышел из чата, но сохранил всю историю.
Хиу достал и протянул ему телефон. Старший не знал, как ему реагировать на это, но в то же время осознал, что действительно слушал лишь одну сторону. С мыслью "ну, посмотрим", он взял телефон. Через мгновение, пролистав чат, он потерял дар речи.
– …
Глядя на смущение старшекурсника, Хиу вздохнул. Для него самого вся эта история казалась невероятно абсурдной.
Это была первая, самая суматошная неделя марта, когда начались занятия.
Хан Хэджун, представившийся третьекурсником с их факультета, неожиданно написал ему. Кажется, он раздобыл номер Хиу через деканат.
[Ты мне понравился с первого взгляда. Я думаю о тебе весь день. Когда просыпаюсь, когда сижу на паре, когда обедаю, когда ложусь спать.]
Хиу нескольких дней получал эти абсурдные и односторонние признания. Он не отвечал на них, но сообщения приходили настолько исправно, как будто отправитель писал дневник. На четвёртый день Хиу сохранил переписку и заблокировал Хан Хэджуна.
Проблема возникла позже. Оказалось, что у Хан Хэчжуна была девушка, и, несмотря на это, на многочисленных попойках в начале семестра, он распускал слухи о Хиу.
Вероятно, сработал подлый защитный механизм Хан Хэчжуна. Нелепые и лживые слухи мгновенно распространились, и Хиу внезапно превратился в какого-то отморозка, который влез в чужие отношения.
– Если вам интересно, посмотрите вместе, – сказал Хиу, обращаясь к столу по диагонали, где всё это время пристально наблюдали за ними, и встретился взглядом с президентом совета.
Лицо Хан Хэчжуна, который сидел рядом со своей девушкой, побледнело.
– …Мёнчжу, кажется, тебе тоже стоит это увидеть, – сказал старшекурсник, вздохнув, и протянул телефон Хиу главе студсовета.
Хан Хэджун так убедительно на коленях умолял её, что девушка, хоть и
приняла его обратно, всё ещё сомневалась, и теперь её лицо выражало смятение.
В этот момент Хан Хэчжун выхватил телефон.
– Что… Ты что делаешь? – сказал старшекурсник, глядя на Хан Хэчжуна.
А Хиу ни о чём не беспокоился. В любом случае, он всегда делал резервные копии данных и фотографий со своего телефона.
Хан Хэчжун не стал бросать телефон. Он лишь пошатнулся и подошёл ближе. "Эй, эй, смотрите", – послышался шёпот, и в ресторане, который и так притих, воцарилось ещё более глубокое молчание.
Хан Хэчжун, тяжело дыша, подошёл ещё на один шаг к Хиу. В его пьяных глазах читалась обида. Он глубоко вдохнул, будто собираясь что-то сказать, но затем, осознав, что все взгляды устремлены на него, пробормотал дрожащим голосом:
– Ты... Ты не должен так распространять то, что… подделал в свою пользу
– Как ты можешь знать, подделка это или нет, если даже не посмотрел? – ответил Хиу, перейдя на "ты".
Они были одного возраста, и, в отличие от других старших, Хиу не
чувствовал к нему уважения. Красные пятна на лице Хан Хэчжуна исчезли, и он побледнел.
– И я ничего не подделывал. Хочешь, я отдам это в профессиональную компанию, чтобы они проверили?
"Может, заверить нотариально и выложить на сайте факультета" – тихо добавил Хиу. Видимо, Хан Хэджун никогда не сталкивался с серьёзными трудностями в жизни, поэтому был так уязвим к подобному давлению. Он не стал продолжать спор, просто побледнел как полотно и убежал, ничего не сказав.
Тем временем Хиу подобрал брошенный на стол телефон и незаметно выдохнул
с облегчением. Хорошо, что Хан Хэджун оказался вменяемым. Конечно,
независимо от этого, Хиу собирался рассказать о случившемся Чан Сынёну, ничего не утаивая.
Президент совета, которая прочитала переписку, отправленную ей Хиу, тоже вскоре ушла. Что будет дальше, зависело только от неё.
– Извини… Мне жаль, – сказал старшекурсник.
Напряжённая атмосфера вновь оживилась благодаря инициативе другого члена
студсовета. Старший вдруг взял щипцами хорошо прожаренное мясо и положил его на тарелки Хиу и Ёнгвана, и сказал, смущённо:
– Я тоже повёлся на слова Хан Хэджуна и главы студсовета и повёл себя как идиот.
Хиу удивился, так как не ожидал извинений. "Да", – ответил он коротко и поднял свой стакан. Старшекурсник тоже чокнулся с ним. К ним присоединились друг старшего и Ёнгван, и вчетвером они выпили ещё по стакану, чтобы разрядить обстановку.
– Эй, принеси ещё мяса, – сказал старшекурсник, обращаясь к официанту.
Так как многие столы заказывали добавку, мясо им принесли уже наполовину
приготовленным. Старший продолжал предлагать им хорошо прожаренное
куски, поэтому Ёнгван с удовольствием ел свиную шею с маринованным луком. Вскоре им принесли ещё и холодную лапшу разных видов.
В отличие от Хиу, Ёнгван, который говорил, что "соджу сладкий", любил выпить. Старшекурсник, казалось, был таким же. Они с Ёнгваном легко нашли общий язык, говоря об учёбе, занятиях, резюме, и ни разу не упомянули Хан Хэчжуна.
Вскоре разговор перешёл на самого старшего.
– Я? Обо мне? – старший указал на себя пальцем, испачканным соусом.
– Да, хён. Ходят слухи, что вы самый крутой на нашем курсе.
– Верно? – спросил Ёнгван, закидывая в рот вторую порцию лапши, ища подтверждения у Хиу. Хиу кивнул. Ёнгван, проглотив лапшу, продолжил:
– Говорят, что вы очень грубо разговариваете и заставляете пить.
– Я немного вспыльчивый. Мне часто говорят, что я слишком прямолинеен, – сказал старшекурсник, вытирая пальцы салфеткой. – Но, знаешь, нужно слушать обе стороны. Ёнгван, не все твои одногруппники ангелы, и не все говорят правду. Ты поймёшь, о чём я говорю, когда поработаешь в группе. Подожди всего месяц или два. Ты сам будешь в шоке от своих одногруппников.
"Большинство из них ненормальные", – сказал старшекурсник, кивая на студентов третьего курса. Затем его взгляд, затуманенный алкоголем, остановился на руке Хиу, который наливал воду.
– Твоё кольцо... Ты носишь парное кольцо, и из-за этого слухи о тебе стали ещё хуже. Говорят, что ты водил за нос Хан Хэчжуна, хотя у тебя есть девушка.
– Это не парное кольцо, а обручальное. Я замужем, – сказал Хиу.
Старшекурсник внезапно почувствовал, что протрезвел. Он удивленно заморгал и швырнул на стол салфетку.
– Ты замужем?
– Да, этот хён замужем! Задолбали уже! – внезапно вмешался Ёнгван, поймав момент, чтобы выплеснуть всю свою обиду. Он даже покачал головой, будто ему это надоело, и Хиу быстро положил хорошо прожаренное мясо на его холодную лапшу.
В этот момент завибрировал телефон. Старший, моргая, уставился на Хиу, который проверял сообщение, а точнее, на блестящее платиновое кольцо на его руке.