Грязная вода.

Сегодня из-под крана пошла грязная вода. Мутная, словно с каким-то песком или пылью. От неё слишком сильно воняло железом, плавали какие-то непонятные частицы, если в кружку набрать. Не то что бы это было что-то из ряда вон выходящее, нет, такое случалось довольно-таки часто, да и, к тому же, проблема только с горячей водой, а потому особо беспокоиться не о чем. Просто трубы, наверно, загрязнились, скоро сами собой расчистятся или кто-то наймёт мастера. Мне не хотелось поднимать какое-то возмущение или панику, такие, пусть и не всегда приятные события, пробуждали меня от иногда несколько-недельного сна, они говорили, что жизнь моя не такая уж и поминутно прописанная, что ещё случаются в ней вещи неожиданные, заставляющие менять порядок привычных действий. Такая проблема мне, к счастью, не сильно помешала. Следующий день — выходной, можно позволить себе пропустить душ и оставить грязную посуду, пусть и немного противную по виду и запаху, дальше тухнуть. Потом я со всем точно разберусь, даже если цвет этой жидкости лучше не станет. Есть же холодная вода, чайник и тазик! Не впервой.

На улице была зима, правда, совсем не снежная, похожая на осень с её дождями, слякотью и холодными, унылыми ветрами. Я приоткрыл окно на проветривание, но не более. Конечно, я очень люблю свежий и чутка прохладный воздух, особенно, когда дело касается того, чтобы идти спать, но, к сожалению, отопление в нашей многоэтажке не такое уж и хорошее, к утру моё тело просто превратится в ледышку и все свои дорогие выходные будет оттаивать, без возможности посмотреть любимый сериал, ожидающий его уже не первую неделю. Я получше укутался в толстое, а, главное, тёплое одеяло, спрятал под него ножки, глубоко вдохнул приятный уличный воздушек и закрыл глаза. Утром всё наладится, и я вернусь к своей прежней скучной и порою до тошноты одинаковой жизни.

Но ничего, конечно, не наладилось, иначе бы этой истории просто не существовало. Я хотел было почистить зубы, но, к сожалению, не смог сделать это даже с холодной водой, потому что, похоже, засор заразил и другие трубы, словно какой-то очень странный грибок. Нет, конечно, можно было бы наплевать на брезгливость и какие-то там правила безопасности, но, всё же, мне совсем не хотелось отравиться и умереть из-за такой вот глупости, а то потом ещё включат в видео-подборку «самые глупые смерти», хотя, наверно, меня бы туда и не включили, настолько моя кончина будет неинтересна. В фильтре, стоящем на кухне, проблем не обнаружилось, а потому, не став вновь пренебрегать своим здоровьем, я умылся и почистил зубы на кухне. Потом той же водой из маленького кранчика отмыл вчерашнюю, всё ещё такую же мерзкую посуду. Не такой я буржуй, конечно, чтобы без зазрений совести кружки питьевой водой начищать, но рисковать совсем не хотелось. Мало ли, останутся ещё какие-то частицы неизвестной дряни и буду я потом разносчиком или вообще носителем этих спор трубных грибков. Да и не каждый ведь день такое происходит, значит сильно и не убудет от моего исхудалого кошелька. И всё же, когда проблема, как оказалось, всего дома, не была решена даже к обеду, соседи уже стали названивать водопроводчикам и всяким мастерам, которые, жалуясь как один на загруженность, обещали прийти, как только освободятся. А вот уже тогда-то и выяснилось, что беда такая не только с нашей доисторической многоэтажкой приключилась. Тут уже многие, в том числе и я, насторожились. Как же так? Как минимум, весь район сидит с грязнющей и наполненной каким-то мусором водой! Тут, выходит, дело совсем не в трубах. А в чём же тогда? В источнике? А когда же, в таком случае, эту проблему смогут решить, и когда плоды этого самого решения дотекут до людей? Что же, на всё теперь использовать питьевую воду? И на купание? А что же делать, если фильтры откажут? Да и, конечно, дороговато всё это выйдет, скоро загнётся бедная очистительная машинка. И так менять давно её пора, но ведь, служит ещё. И служила бы столько же, если б не грязь эта, а так мигом всё забьёт!

Это самое «если» на третий день оказалось «когда». Теперь и из маленького крана, и так еле-еле выпускающего хоть что-то, жидкость, которую уже и нельзя было назвать водой, приобрела коричневатый оттенок, а проточная так и вовсе стала чёрной, словно нефть, да и воняла так же. К запаху грязных труп прибавился ещё какой-то резкий и прямо непереносимый. Люди уже начинали откровенно и очень громко возмущаться, чуть ли не крича на улицах. Я невольно отшатывался от таких, не привык ведь к эмоциональным всплескам прохожих. В магазинах полки с бутилированной водой пустели, но пока что не стремительно. Никто ещё не бил тревогу, может, использовали какие-то другие фильтры, кипятили или производили особые, доставшиеся по наследству и посредством общения с инопланетной расой, махинации, в любом случае, мне это было не под силу. Мой старенький электрический чайник, забитый накипью и вечно храпящий во время работы, того и гляди, со дня на день откинется, ну а маленький покупной фильтр вряд ли поможет чем, если уж не справился тот, что установлен на кухне. Куда легче купить уже готовую и чистую порцию воды, да подождать, пока решится проблема. К сожалению, пока про душ придётся забыть или мыться под тем, что есть, а то освобождать себя от запаха пота из бутылок, стоящих совсем не копейки, это уже как-то слишком. Лучше уж потерпеть.

На долго ли хватит меня и всех остальных? К вечеру прошлого дня грязную воду протекающую, как оказалось, не только в нашем догнивающем селе, но и в остальных городах, уже во всю мусолили в новостях, а на утро и вовсе сообщили что, как бы тщательно и глубоко не просматривали трубы и приборы, никакой поломки обнаружить не удалось. Сами источники вод загрязнены так, что и не прочистить уже никакими химикатами и бактериями. И реки ведь тоже почернели, пусть это и стало заметно не сразу, ведь и без того они были до жути мутные из-за постоянного человеческого воздействия. Рыба и другие водные обитатели стали всплывать на поверхность, а бездомные животные, скот и даже некоторые домашние, посещающие улицу, заполняли своими телами тротуары, заброшенные здания, да и в целом всё вокруг. Так же жаловались на массовые смерти в бедных странах, жители которой уже выработали доспехи для своих желудков, но всё равно не смогли справиться с новым загрязнением. Промывание абсолютно бесполезно и смерть наступает в таких случаях, кажется, только быстрее. Мощные фильтры в личных домах и у корпораций уже начинают один за другим отказывать. Может быть, это какие-то отходы с фабрик, совершенно не заботящихся об окружении и теперь расплачивающихся за свои грехи? Возвращение выброшенного когда-то в океан и теперь желающего отомстить всему человечеству мусора? Ну не может же такая напасть начаться всюду и разом… Кажется, ситуация уже стала набирать совсем иные обороты, и простой парой дней, да даже, кажется, и неделей тут не обойдётся.

Я внезапно вспомнил про свою дорогую мамочку. Как же она там, дорогая, жива ли, здорова? Куры как её поживают, коровки? Сам я существую в непонятном, почти оторванном от цивилизации, городишке, так ещё и маму свою не сумел уговорить переехать туда, где, хотя бы, есть связь. И позвонить ведь не могу, узнать, беспокоится ли она обо мне, иль нет, может, всё у них там, с колодцами и прудами, хорошо… Как же сердце у меня стучит, сжимается, рвётся прямо от одной мысли, что самого дорого, единственного близкого человека нет со мной рядом! Я обязательно должен буду поехать к ней, навестить в ближайшие сроки!

После выпуска новостей полки магазинов стали пустеть. В отделе напитков не оставалось уже ничего, даже, кажется, ряды алкоголя стали редеть, что, наверно, немного глуповато со стороны пытающихся расслабиться таким образом. Что же они собираются делать с сушняком, если нечаянно или специально переберут? Овощей, помидоров особенно, уже почти и не осталось, пропадала молочка и полуфабрикаты, которые не обязательно надо варить. Да и в целом закупали всё, что только могли, даже туалетную бумагу, словно скоро объявят карантин, и гречку, бесполезную в данном случае и по каким-то причинам подорожавшую. Конечно, я уже успел перепаниковать и с тревогой принялся шастать по магазинам, тратя незавидную зарплату. Гречки и алкоголя я не брал, но вот всеми другими продуктами, в том числе и мелкими, на один глоток, бутылочками воды какой-то неизвестной фирмы, к которой я бы никогда не притронулся в обычных обстоятельствах, не брезговал. Домой вернулся с несколькими доверху забитыми пакетами, чуть не отрезавшими мои пальцы и не разорвавшимися по дороге. Недавно прошедший чёрный дождь и мёртвые животные, валяющиеся прямо на тротуарах, окончательно убедили всех, что дело дрянь и, наверно, это и есть тот самый конец света, опоздавший к две тысячи двенадцатому году, но принёсший невероятные подарочки и поздравивший нас с концом человеческого правления, сейчас. Ту куртку, в которой я попал под дождь, засунул в пакет и спрятал подальше, мало ли какие пары она будет выделять. Небо пасмурное, наверно, это ещё не последнее пролитие отходов на землю. В прочем, так нам всем и надо, все наши злостные деяния возвращаются бумерангом, и теперь уже ненавистные двуногие ощутят себя беспомощными рыбками в растёкшемся по поверхности пятне нефтяных отходов. И я заслужил такое нововведение в свою жизнь. Сколько же жалоб на своё невероятно скучнок и ничем непримечательное существование я посылал в никуда, сколько раз я выказывал недовольства своим несбывшимся предназначением и бесконечно много замечал в разговорах с друзьями, что и рассказать мне совершенно нечего. А вот моя мамочка совсем не заслужила таких неудобств. Она всегда была доброй ко мне и друзьям, отзывчивой на любые просьбы соседей о помощи, так бережно соблюдала все законы и заповеди. Я очень надеюсь, что до их краюшка не дошла эта зараза, что чёрные тучи до них не долетели, что они совсем ни о чём не подозревают. Я просто хочу, чтобы у моей мамы было всё хорошо, может, даже немного скучно, лишь бы без угроз для жизни.

Никакие супергерои не прилетят и не спасут мир. Настали поистине чёрные дни, на которые многие так трепетно копили деньги. Последняя поставка воды в магазины оказалась такой же грязной, как и всё вокруг. Её почти никто не тронул. Я жил один, мне повезло, экономил воду как мог, но, конечно, прекрасно понимал, что долго мне так не прожить и нужно уже сейчас искать способы очистить эту неведомую жидкость из труб хоть как-нибудь. Благо, интернет ещё работал. Я перерыл кучу сайтов и за два дня перепробовал около, наверно, семи способов очистки воды. Конечно, мне приходилось использовать только те, что были мне доступны, хотя, всё же, за каким-то средством я сходил-таки в магазин, правда, оно совсем не улучшило ситуацию. Как бы я не старался, очистить воду не удавалось так, как это, наверное, было бы нужно. Она всё равно оставалась немного мутноватой, но уже, хотя бы, не воняла тухлятиной. Я попробую ещё. У меня есть время. Моя кухня и я сам насквозь пропитались этим отвратным запахом, мне уже ничего не сделать. Хорошо, что нос имеет такую прекрасную возможность привыкать к вони, иначе бы я уже раз десять точно вывернул скупой приём пищи на пол. Мои мышцы начинает потряхивать, не знаю от чего, кости ужасно болят, а суставы часто хрустят и гнутся с огромным трудом. Я очень много убавил в весе, что совсем не идёт мне на руку. На улицу выходить я не решаюсь, всё равно магазинные товары уже заражены этой неведомой дрянью, некоторые покрыты чёрной точкой, словно плесенью. Теперь их учесть — гнить на полках и вытравливать бедных кассиров на улицу. В новостные паблики уже давно не заглядываю, там ничего интересного не отыскать. Никто уже и не знает, о чём говорить, после очередной порции смертей в том или ином регионе, заражённом товаре, гниющих животных и о скором конце человечеству. Я не хочу падать духом, у меня сил хоть и мало, но они ещё есть, не стоит их тратить на бесполезные волнения, я вполне успею помотать свои нервы перед сном, когда с ноющим желудком начну вспоминать все события прошедшего дня. Надеюсь, у моей мамы остались соленья и запасы на зиму, она ведь всегда так предусмотрительно заполняет погреб.

Вода закончилась подозрительно быстро, и жажда начала сводить меня с ума. На улице лил дождь, да такой, что и с чистой-то водой ничего нельзя было бы разглядеть. Воздух был иссушен и заполнен мерзким запахом до предела, резал горло так, что, кажется, я с минуты на минуту начну кашлять кровью или просто захлебнусь той, что станет стекать в моё горло из открывшихся ран. На кухне и в ванной находиться невозможно, из кранов и труб невообразимо воняет мертвечиной и какими-то ещё примесями неизвестных, но до тошноты отвратительных запахов. Выворачивает. Уже и еды почти не осталось. Язык липнет к нёбу, желудок ужасно болит. У меня не осталось уже никаких сил, а стакан с коричневатой водой, грязь которой никак не опадёт на дно, очень завораживающе стоит на столе. Это единственный выход, чтобы не умереть. Она ведь и не такая уж и грязная, по крайней мере, по сравнению с остальной. Может, всё обойдётся, может, это позволит мне продержаться ещё немного, пока наши дорогие учёные не найдут способ очистить водоёмы. Надеюсь, у моей мамы дома пахнет вкусными блюдами, весело пьют чай подружки и жгут ароматные свечки, которые я когда-то дарил.

Вода была отвратительна на вкус. Горькая и вяжущая во рту, раздражающая и без того разодранное и держащееся на одних жилках горло, оставляющая мерзкое послевкусие, от которого скупой желудочный сок подступал к горлу. Пока что мне удавалось его сдерживать, но ведь ничто не вечно. Я лежал на боку, на своей кровати и всеми силами старался держаться. Меня крутило, но зато жажда теперь не была такой уж большой проблемой. Перед глазами мельтешили гниющие и смердящие трупики животных, которые я видел на днях, когда выкидывал чёрные после фильтрации футболки и куски ткани. Я знал, что не продержусь и двух дней, знал, что это мой конец, хотя совершенно не хотел этому верить, надеялся, что шестое чувство нагло меня обманывает. Сердце моё сжималось, когда в голову лезли мысли о моей дорогой мамочке, оставшейся за три тысячи километров от меня, в своей глухой деревушке без связи. Кровоточащий орган жалобно подрагивал, стоило мне вспомнить, как она нежно обнимала меня, как гладила мои волосы и как шептала, что очень-очень меня любит и всегда будет рядом, никогда не оставит. Это единственный человек, столь дорогой моему сердцу, и я так гнусно и подло оставил её сейчас, когда жизни наши обречены, когда моя уже на исходе. Я не знаю, что с ней, не хочу верить в ужасный, но наверно, самый близкий к правде расклад, я хочу прожить остатки минут в красивой лжи. И никто меня за это не осудит. Они просто не успеют. Мне очень больно. Кажется, я уже перестал вообще что-либо чувствовать, кроме тошноты и невыносимых молний в органах пищеварительной системы. У меня слипаются глаза, трудно даже дышать, не то, что говорить, хотя очень хочется прошептать последние слова, адресованные человеку, который и не услышит ничего, кроме, наверно, завывания ветра. Я хочу прошептать признание в любви тому, кто был со мной всю эту неудавшуюся, короткую жизнь. В горле встал ком, но я не успел заплакать. Я вообще много чего в жизни не успел. Заграницу не летал, и мороженное с шариками так и не попробовал, ни с кем не целовался… А, главное, я так и не дожил до рождества, на которое обещал явиться своей дорогой мамочке. Я надеюсь, что с ней всё хорошо, что она жива и счастлива, что она, как и её дорогие подружки, переживёт эту напасть и не станет скорбить обо мне, не явится сюда, не увидит моё истощившееся тело и не почувствует этот отвратительный запах. я не могу держать глаза открытыми, они высыхают. Веки дрожат. Мне очень больно и страшно. Я не хочу умирать, но знаю, что просто не смогу больше бороться.

И я уснул, зная, что больше никогда не проснусь.