«Грязь на подиуме.» бонус.

Спустя неделю после вечеринки Феликс сидел в кафе, попивая латте и прокручивая в голове тот вечер. Он не хотел признавать, но Хёнджин засел в его мыслях, как заноза — раздражающая, но не дающая покоя. Его колкости всё ещё звенели в ушах, а та ухмылка... Феликс фыркнул, отгоняя мысль. «Он же простак на мотоцикле. Что я в нём нашёл?» Но внутри что-то трепетало — не любовь, конечно, но любопытство, смешанное с той искрой, что заставляла сердце биться быстрее.

Вдруг дверь кафе звякнула, и вошёл Хёнджин, в своей потрёпанной куртке, с кофе в руках. Он заметил Феликса, замер на секунду, а потом усмехнулся той самой ухмылкой, что выводила из себя.

— О, звезда подиума в обычном кафе? — сказал он, подходя ближе без приглашения. — Не боишься, что твоя аура потускнеет от простых смертных?

Феликс закатил глаза, но его губы дрогнули в улыбке.

— А ты, герой на ржавой жестянке, что забыл здесь? — парировал он, отодвигая стул ногой. — Ищешь, кого облить грязью?

Хёнджин сел, не спрашивая, и отхлебнул кофе, его глаза блестели от азарта.

— Может, ищу повод, чтобы ты снова меня ударил, — сказал он, наклоняясь ближе. — Ты знаешь, что после твоего пинка я хромал два дня? Но, чёрт, это было почти... мило.

— Мило? — Феликс рассмеялся, но его щёки слегка порозовели. — Ты мазохист, что ли? В следующий раз я прицелюсь выше.

Их диалог полетел, как пинг-понг: колкости летели, но под ними сквозило что-то тёплое, как электричество. Феликс подшучивал над манерой Хёнджина водить, а тот — над его истериками. Но когда Хёнджин случайно коснулся его руки, отодвигая чашку, они оба замерли. Феликс почувствовал мурашки, а Хёнджин не убрал руку сразу, его взгляд стал серьёзнее.

— Знаешь, — сказал Хёнджин тихо, — ты невыносимый. Но... я не могу выкинуть тебя из головы. Может, это знак?

Феликс замер, его сердце забилось чаще. Он хотел отшутиться, но вместо этого сказал:

— Может. Но если ты опять обольёшь меня грязью, я тебя утоплю в луже.

Хёнджин рассмеялся, но его пальцы сжали руку Феликса.

— Договорились. Но только если ты пообещаешь не бить ниже пояса. По крайней мере, не сразу.

Они сидели так, болтая и колкося, пока солнце не начало садиться. Феликс чувствовал, как его стена рушится — этот простак с мотоцикла был не просто раздражителем, а кем-то, кто мог стать больше. Когда они вышли, Хёнджин предложил подбросить его, и Феликс, к своему удивлению, согласился. Сидя за его спиной, обхватив талию, он подумал: «Чёрт, это может быть началом чего-то безумного». А Хёнджин, чувствуя его тепло, улыбнулся в ветер. Грязь на подиуме, возможно, была не концом, а стартом.