Грязь

Они встретились не в баре и не в приложении. Они встретились в задней комнате подпольного клуба, где пахло потом, дешевым виски и свободой. Тэхен пришел туда, чтобы сломать себя. Он устал быть правильным мальчиком из хорошей семьи, устал носить идеально отглаженные рубашки и улыбаться на корпоративах. Постоянное притворство и извечные маски на лице. Это до невозможности утомило его. Он хотел грязи.

Чонгук был этой грязью. Он стоял в углу, прислонившись плечом к ободранной стене, и лениво потягивал что-то темное из пластикового стаканчика, чередуя глотки с затяжками самокрутки. Татуировки змей обвивали его шею и уходили под воротник черной футболки. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, как у хищника, который давно не ел.

Тэхен подошел первым. Он не умел ждать. Не умел и не хотел.

— Смотришь так, будто хочешь меня съесть, — сказал парень, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

Чонгук усмехнулся, обнажая острые клыки. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до опасного минимума. От него пахло табаком и чем-то терпким, мужским.

— А ты, я смотрю, хочешь, чтобы тебя съели, — ответил он, и его голос, низкий и хриплый, ударил Тэхену прямо в пах. Пронизывающий взгляд прошёлся по всему телу юноши напротив и остановился прямо на глазах. Там отражался страх. Но глубоко за ним сверкали искры заинтересованного возбуждения.

Это было не начало счастливой истории любви. Это было начало войны.

Глава 1. Квартира на окраине.

Квартира Чонгука была похожа на берлогу. Вечно задернутые шторы, горы книг на полу, пепельницы, переполненные до краев, и разбросанная одежда. Аромат дешёвого табака и чего-то особенного, того, что принадлежало лишь ему.

Тэхен обожал этот хаос. Он приходил сюда, чтобы потеряться, и у него это получалось.

В ту ночь они даже не дошли до кровати. Чонгук вжал Тэхена в стену прихожей, грубо, больно, прикусывая губу до крови. Он действовал жестко, без предисловий, и светлый мальчик стонал не от боли, а от острого, режущего удовольствия. Он задыхался от этих укусов, закатывал глаза от ощущения грубых рук на своей заднице и просто терялся в пространстве, ощущая Чонгука повсюду.

— Ты же для этого пришел? — прошептал Чонгук ему в шею, его дыхание обжигало. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно, да, хороший мальчик?

Тэхен выдохнул, вцепляясь ногтями в плечи Чонгука.

— Я хочу, чтобы ты сделал что угодно. Просто не останавливайся, черт возьми.

Грязные слова лились рекой. Чонгук называл его вещами, от которых любой другой отвернулся бы с отвращением, но для Тэхена эти слова были как бальзам. Они освобождали его от оков приличий.

— Посмотри на себя, — рычал Чонгук, сжимая его запястья и задирая их над головой. — Весь такой чистенький, а внутри ты — грязная шлюха, жадная до моего члена.

Они двигались в такт, грубо, неуклюже, животно. Это был не секс — это было выцарапывание друг друга из собственных шкур. Когда всё закончилось, они лежали на холодном полу, тяжело дыша, и Тэхен чувствовал, как кровь из разбитой губы смешивается с потом на груди Чонгука.

— Я ненавижу тебя, — хрипло прошептал Тэхен, глядя в потолок.

— Лгун, — спокойно ответил Чонгук, затягиваясь сигаретой прямо в комнате. — Ты не сможешь без меня дышать.

И это была правда. Тэхен ненавидел его за эту правду.

Глава 2. Тени прошлого.

Когда они не трахались, они разговаривали. Вернее, говорил Чонгук. Он рассказывал истории из своей жизни — жизни на дне, в которой были мать-наркоманка, отчимы-алкоголики и ночи в подворотнях. Тэхен слушал, затаив дыхание. Для него это была экзотика, запретный мир, куда ему никогда не было доступа.

— Ты просто играешь в бедность, — как-то бросил змей, глядя на дорогие часы Тэхена, забытые на тумбочке. — Тебе нравится мараться, потому что ты знаешь, что в конце дня у тебя есть теплый дом, куда можно вернуться.

Светлый вспыхнул. Он подскочил с кровати, нагой и злой.

— Ты ничего обо мне не знаешь! Ты думаешь, что если у меня есть деньги, то у меня нет боли?

Чонгук лениво потянулся — его красивое, хищное тело изогнулось на простынях.

— Докажи.

Это был вызов. Тэхен бросился на него, но змей перехватил инициативу, переворачивая его на живот. Их страсть всегда была на грани драки.

— Ты хочешь доказать, что умеешь страдать? — шипел Чонгук, кусая его загривок. — Тогда скажи это. Скажи, что ты — мой.

Слова застревали в горле Тэхена, но тело предавало его, изгибаясь навстречу, подставляясь под руки Чонгука.

— Я... я твой, — прошептал он, утыкаясь лицом в подушку, чтобы скрыть слезы.

Он плакал от унижения и от счастья одновременно. Потому что только здесь, в этой грязи, он чувствовал себя живым.

Глава 3. Ревность как топливо.

Тэхен был красив. Своей южной, смуглой красотой, правильными чертами лица, невероятными чёрными глазами и светлыми волосами. И в баре, куда они зашли выпить, на него повесился какой-то парень с открытой улыбкой. Тэхен не подавал ему знаков, но он был вежлив.

Чонгука это взбесило. Он стоял у стойки, сжимая стакан с виски так, что побелели костяшки. Он видел, как чужой палец касается локтя Тэхена. Он видел, как Тэхен вежливо улыбается. И на секунду, совсем на недолгое время, ему показалось, что за этой улыбкой прячется нечто большее, чем вежливость.

В машине, по пути домой, повисла тяжелая тишина. Чонгук свернул не туда, заехал в какой-то темный пустырь.

— Вылезай, — приказал он.

— Что? Зачем? — Тэхен растерялся.

— Я сказал, вылезай.

Он вытащил белоснежку наружу, толкнул на капот своей старой машины. Металл был холодным, но руки Чонгука были огненными. Он целовал его грубо, почти кусая.

— Ты мой, — повторял он, расстегивая джинсы Тэхена. — Только мой. Если я увижу, что ты с кем-то улыбаешься, я убью его. А потом убью тебя.

Это звучало безумно. Это звучало пьяно и опасно. И Тэхену это нравилось. Ему нравилось быть чьей-то одержимостью.

— Докажи, — прошептал белоснежка, повторяя его же слова.

И Чонгук доказывал. Прямо на капоте, под открытым небом, в окружении старого хлама и грязи. Они занимались любовью яростно, словно это был их последний раз. Грязные фразы смешивались со стонами.

— Посмотри на меня, — приказывал Чонгук, входя в него резко и глубоко. — Только на меня. Скажи, что тебе никто не нужен. Скажи, что жаждешь только меня. Скажи, что только мой член хочешь чувствовать в своей жадной заднице.

— Никто, — выдыхал Тэхен, его голос срывался от каждого толчка. — Только ты. Только ты и твоё тело, ублюдок.

В этот момент машина скрипнула под их весом, но им было все равно. Они были двумя половинками одного разрушительного целого.

Глава 4. Утро после бури.

Тэхен проснулся один в холодной квартире. Солнце пробивалось сквозь щели в шторах, и в этом свете комната выглядела ещё более убогой. Он сел на кровати, чувствуя боль во всем теле. Синяки на запястьях, следы от зубов на плечах. Это была его карта, его дневник.

Вдруг он услышал шум на кухне. Чонгук стоял у плиты, жарил яичницу. Он был без футболки, и в лучах утреннего солнца шрамы на его спине казались серебряными.

— Завтрак, — буркнул змей, не оборачиваясь.

Тэхен подошел сзади, прижимаясь голой грудью к его спине. Он обнял его, утыкаясь носом в шею. Это был самый интимный момент за всё время их знакомства. Тишина. Только шипение масла на сковороде и их дыхание.

— Ты даже не знаешь моего полного имени, — прошептал белоснежка.

— Какая разница? — ответил Чонгук, кладя свою ладонь поверх руки Тэхена. — Ты просто мой. Этого достаточно.

В этот момент Тэхен понял, что зависимость не измеряется временем. Она измеряется страхом потери. А страх этот был огромен. Он боялся, что однажды Чонгук исчезнет так же внезапно, как появился. И он сойдет с ума.

— Не бросай меня, — вырвалось у светлого.

Чонгук повернулся к нему лицом. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уязвимость.

— Ты первый, кто просит меня остаться. Обычно все просят меня уйти.

Он поцеловал его в лоб, мягко, почти невесомо, а потом снова жестко впился в губы, смешивая вкус табака с вкусом утреннего кофе.

Глава 5. Пропасть.

В их отношениях не было баланса. То они душили друг друга в объятиях, то ненавидели. Ссора произошла из-за телефона. Тэхен нашел в сообщениях Чонгука переписку с каким-то парнем, полную двусмысленных намеков.

— Ты мне изменяешь? — кричал белоснежный, швыряя телефон в стену.

— Мы с тобой даже не пара, — холодно ответил Чонгук. — Мы просто трахаемся, и я тебе абсолютно ничего не должен.

Это было жестоко. Слова змея были как пощечина. Тэхен схватил первую попавшуюся вещь — статуэтку, стоящую на столе, и разбил её об пол. Осколки разлетелись по комнате.

— Ты обещал! — кричал он. — Ты клялся, что я — твой!

— А ты наивный, — усмехнулся Чонгук, хотя в его глазах плясали черти. — Думаешь, я умею хранить верность? Меня так не учили.

Тэхен бросился на него с кулаками, но змей, будучи сильнее и больше, быстро перехватил его руки, прижимая к стене. Между ними искрило, как между проводами высокого напряжения.

— Ненавижу тебя, — прошипел Тэхен, плюя ему в лицо.

Чонгук облизал губы. Вместо гнева на его лице появился голод.

— А я люблю тебя именно таким. Диким. Мокрым. Моим.

Они упали на диван, раздирая друг на друге одежду. В этот раз было особенно грязно, особенно жестоко. Они не целовались — они кусались. Они не ласкали — они царапали кожу до крови. Но именно в этом безумии оба чувствовали невероятный, запредельный кайф.

— Никогда не уходи, — выдыхал Тэхен. — Даже если я умоляю. Не уходи.

— И не собирался, — отвечал Чонгук, вжимая его в продавленные подушки.

Глава 6. Точка невозврата.

Чонгук внезапно надолго исчез. Три дня. Три бесконечных дня, которые превратили жизнь Тэхена в ад. Он звонил сто раз, писал сообщения, умолял, угрожал. Он был готов заплатить любые деньги, лишь бы узнать, где Чонгук.

Он нашел его у старого друга, в каком-то притоне. Чонгук лежал на полу, пьяный в стельку, с пустым взглядом. Рядом валялись какие-то таблетки. Белоснежка упал на колени рядом с ним.

— Что ты делаешь? — прошептал он, тряся его за плечи. — Как ты мог?

Чонгук посмотрел на него мутными глазами и вдруг резко сел, вцепившись в волосы Тэхена.

— Я ждал тебя, — сказал он. — Я знал, что ты придешь. Ты всегда приходишь. Ты не можешь жить без меня, белоснежный мальчик.

Это была правда. Тэхен дрожал, глядя на разрушенного человека, который стал его наркотиком.

— Я собираюсь привязать тебя к себе, — тихо сказал он. — Я не позволю тебе убивать себя.

Он помог ему подняться, вывел на воздух. В машине Чонгук прижимался к его руке, как потерянный щенок.

— Я ненавижу себя, — признался Чонгук. — Когда я с тобой, я ненавижу себя меньше. Ты заполняешь эту пустоту. Даже когда мы ссоримся, я чувствую себя целым.

Их зависимость стала абсолютной. Тэхен не представлял жизни без Чонгука; змей не хотел существовать без своей белоснежки.

Глава 7. Спасение в падении.

Вернувшись в квартиру, Тэхен выбросил весь алкоголь и таблетки. Он посадил Чонгука в ванну и долго смывал с него грязь, кровь и пот. Это было странное, почти религиозное действо. Очищение.

— Ты пытаешься меня переделать? — спросил змей, когда Тэхен растирал его жестким полотенцем.

— Нет. Я пытаюсь спасти то, что люблю, — ответил он.

Они долго стояли перед зеркалом, голые и мокрые. Тэхен смотрел на отражение Чонгука, на его изломанную судьбу, высеченную на коже татуировками и шрамами. Он поцеловал каждый из них.

— Грязный разговор? — спросил Чонгук, усмехаясь, хотя его глаза все еще были печальны. Ему не хотелось озвучивать все то, что толкнуло его на этот шаг, но ради Тэхена он бы переступил через себя.

— Заткнись, — улыбнулся Тэхен. — Просто будь здесь.

Они занялись любовью медленно, впервые без спешки. Это было изучение друг друга — впадин, шрамов, родинок. Слова лились шепотом, без приказов и унижений.

— Я люблю тебя, Тэхен, — вдруг сказал змей. Это прозвучало так просто, так пугающе обычно.

Юноша замер. Сердце пропустило удар.

— Скажи это еще раз, — попросил он, почти умоляя.

Чонгук притянул его к себе, обнимая так крепко, словно хотел вплавить в свою грудную клетку.

— Я люблю тебя. Ты — мой дом. Ты — моя грязь и мое солнце. Только не уходи.

И Тэхен понял, что спасение нашлось не в чистоте, а в том, что они приняли свою общую, липкую, опасную тьму и решили жить в ней вместе.

Эпилог.

Они сидели на полу той же убогой квартиры, пили кофе и слушали дождь за окном. Снаружи был мир, полный правил, а здесь был их мир, полный страсти и безумия.

— Ты знаешь, — сказал Чонгук, переплетая свои пальцы с пальцами Тэхена. — Когда мы встретились, я думал, что сломаю тебя.

— Ты сломал, — усмехнулся парень. — Ты сломал все рамки, всю мою правильную жизнь.

— А ты собрал меня по кускам, — закончил Чонгук.

Их губы встретились в поцелуе, соленом от дождя и сладком от кофе. Между ними больше не было войны. Была тихая, бесконечная буря, в которой они оба хотели утонуть.