Гроза

Не то, чтобы Джуёна можно было назвать безответственным - конечно, он не эталон, однако до двадцати трёх как-то сумел дожить. Хотя, всё-таки он вряд ли смог дотянуть до этого возраста, если бы жил один, ибо уже в семнадцать родители предпочли познакомить его с жестокостью судьбы-матушки и выставить за двери. Совсем голый да босый он не остался, нет, напротив - родители дали ему адрес уже снятой двушки и сказали заработать на следующую плату за жильё самостоятельно.

Первая неделя была адом: он не понимал, как приготовить себе нормальную еду, потому что все рецепты какие-то долгие и дибильные, а потому питался только лапшой да рисом. Он не понимал и как пользоваться бытовыми приборами. А поиск работы и вовсе ужаснул: условия какие-то каторжные, зарплата не покроет счета, а добираться хер знает куда. Ну и дрянь.

На вторую неделю он стал умолять о помощи, потому что осилить столько навыков одновременно и в одиночку, и параллельно искать работу - причём, в ускоренном темпе, иначе он просто не успеет накопить - это просто невозможно. Вместо лишних денег или гайда по выживанию родители прислали ему помощника, который бы выполнял часть дел по дому. Хвала небесам, его услуги оплачивают родители, так что с Джуёна только договориться об обязанностях и сжиться с товарищем.

- О Сынмин, - представился тогда он, протянув Джуёну руку для приветствия.

Джуён молчал и пялился. Конечно, он мог ожидать, что ему пришлют студента, который готов за деньги быть хоть проституткой, или старуху, которой заняться больше нечем.

Но перед ним парень, предположительно его возраста. И, что самое главное - с большими пушистыми ушами и таким же рыжим хвостом.

Конечно, Джуён слышал о существовании гибридов, но вживую их никогда не видел.

Сынмин, кажется, не особо удивлён ступору.

- Ты впустишь меня уже? - Потерял терпение он, щёлкая пальцами перед носом Джуёна.

- Да, да, - он сделал шаг в сторону, впуская парня с его небольшой сумкой в квартиру.

Сказать, что они хорошо сжились - нагло солгать. Спору нет, справляться стало чуть проще, однако сойтись характерами стало задачкой даже хлеще, и, пусть Джуён смог заплатить за квартиру, легче ему не становилось, ибо дома его ждал очередной стрессующий фактор. Сынмин оказался настолько вредным и придирчивым, что хотелось волком выть от каждого его слова.

Впрочем, напряжённая атмосфера висела в квартире полтора месяца. Довольно много, но время прошло быстро, как ни странно. Джуён стабилизировал свой график работы, сумев устаканиться на одной должности со стабильными условиями. Просто чудо.

Ещё чуднее то, что отношения с Сынмином под конец следующего месяца становятся сноснее, а затем - вот те раз - и вовсе делают кувырок в неожиданную сторону.

Когда Сынмин перестал раздражать своими придирками, он показался Джуёну весьма неплохим парнем. Может, даже очень неплохим. А потому, когда тот признался, что вредничал, потому что он ему нравится, Джуён видел ноль причин не ответить взаимностью.

Как-то сумбурно всё вышло: постоянно гавкались по поводу и без, а затем, как по щелчку, общение перетекает в благоприятное русло. Шторм утихомирился, чтобы обнажить, что под громадными волнами, находясь на самой водной глади, скрывается симпатия, заложенная первым впечатлением, и притаившаяся где-то в глубине организма - предположительно, где почки, где Джуён бы искать никогда не стал. Интересно, как Сынмин-то всё осознал, принял и признал вслух? Если он изначально имел чувства, то зачем он тогда норовил испортить не только их взаимоотношения, но и жизнь Джуёну вообще? Так много вопросов, и ни на один он не получит нормального ответа. Сынмин как всегда фыркнет, махнёт хвостом и уйдёт делать что-нибудь полезнее, чем языком чесать. «И тебе, Джуён, не мешало бы. Это твоя квартира, вообще-то.»

Но, стоит признать, жить с прирученным лисёнком намного проще, чем с диким. Да и плюсов сколько: это тебе и сожитель, и партнёр, и домашний любимец, и дальше Джуён никогда не договаривал, потому что сразу получал по шее от оскорбленого Сынмина. Будто это не у него меховый хвост да уши рыжие. Очень-очень мягкие, кстати.

~

Погода заебала. То град, то снег, то дождь, ни дня нормального, ну сколько можно? Сейчас вон вообще гроза и ливень страшный, приходится искренне жалеть, что зонтик остался дома.

Ну, уже неважно, ибо Джуён наконец дома, пусть с него и льёт как с уличной псины. Он сбрасывает куртку и так и оставляет на полу, не рискуя вешать её к остальной одежде.

В квартире тихо, но очень светло, почти везде горит свет, и это странно, потому что Сынмин постоянно гаркает Джуёну, чтобы он выключал ненужные лампочки, счета нужно беречь.

- Мин? - Зовёт Джуён, заглядывая в ближайшее помещение. Гостиная пустует, значит, либо кухня, либо спальня. Но прежде - ванная.

Джуён добирается до ванной, оставляя за собой лужи вместо следов, и бросает на пол всю свою одежду, противно хлюпающую. Приходится натянуть халат, чтобы не выходить абсолютно голым - не то, чтобы он стеснялся или заботился о глазах Сынмина, просто ему сейчас так блядски холодно, что возникают мысли о подхваченной простуде и уже начавшейся лихорадке. Но это подождёт.

По дороге до кухни Джуён выключает весь ненужный свет, ибо ему кажется, что это такая шутка от Сынмина: мол, вот, Джуён вернётся и его можно будет обвинить в том, что он снова транжирит электричество. Но до самой спальни Джуёна никто не окликает, не встречает и даже на глаза не попадается.

В спальне потеряшка быстро бросается в глаза - Сынмин сидит на кровати, укутанный в одеяло, и прижимающий руками уши к голове.

- Эй, Сынмин? - Зовёт Джуён, сделав пару шагов к нему.

Сынмин реагирует остро: вздрагивает и распахивает глаза, глядя на Джуёна так, будто он стоит с топором в руках и ведром на голове. Он отпускает уши, но те не выпрямляются, остаются прижатыми, будто сломанная деталь, которую уже не получится просто так вправить обратно.

Взгляд лиса мечется к часам - видимо, он вовсе потерялся во времени - и возвращается к Джуёну, чтобы молчать и кусать губы.

- Сынмин, что это такое?

Джуён делает ещё пару шагов и оказывается у кровати, но садиться не спешит. Не спешит и Сынмин с ответом, лишь кутается плотнее и бегает остекленевшими глазами по комнате.

- Всё нормально, - хрипит он спустя паузу и Джуён выгибает бровь в ответ, очевидно, не поверив.

Сынмин открывает рот, чтобы добавить что-то ещё, однако из закрытого окна доносится очередной раскат грома, отчего Сынмин захлопывает рот и крупно вздрагивает. А. Вот оно что.

- Мин... Ты чё... Грозы боишься?

- Отъебись.

Джуён отворачивается и прыскает в кулак так тихо, как только может. Сынмин всё равно слышит.

Но всё-таки, посмеяться можно потом. И получить по шее. Но это потом.

Джуён садится на кровать рядом с огромным коконом и принимается его разматывать, несмотря на то, что Сынмин активно сопротивляется.

- Да дай сюда, блять!

- Отъебись говорю!

Новый раскат грома даёт Джуёну секундное преимущество, однако этого ему хватает с головой, и одеяло оказывается на полу, где Сынмин сможет его достать, только если перелезет мимо Джуёна.

- Отдай.

- Нет. Иди сюда.

Сынмин не идёт сюда.

Джуён раскрывает руки на случай, если Сынмин тугодум и не понимает, чего от него хотят.

Сынмин не тугодум, он просто придурок.

Когда у Джуёна была кошка, она вела себя точно так же - вредно и глупо, даже если это вредило ей. Потому что сделать назло это у них святое.

Что ж, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. Джуён двигается так близко, как может, чтобы соприкасаться с телом Сынмина в максимуме точек. На удивление, Сынмин не двигается от него прочь, лишь сидит смирно камнем и даже ляпать колкости не пытается больше. Поэтому Джуён с уверенностью закидывает на него руки и тянет на себя, чтобы проще было обнять. Хвост шуршит по постели медленными волнами, выдавая, что Сынмин не до конца уверен, что ему нужно делать и что он чувствует по этому поводу.

Когда звучит следующий раскат грома, Джуён сжимает Сынмина, напоминая, что он здесь, вот рядом, тут безопасно и не одиноко. Одна рука тянется пригладить растрепавшиеся волосы, обязательно проходясь и по ушам, потому что они у Сынмина чувствительные, а значит, их тоже нужно погладить. И нет, Джуён это делает не из-за того, какие они бархатные. Ну, может, частично.

Сынмин рефлекторно хватается за Джуёна и уже не стесняется жаться к нему, того и гляди, скулить начнёт.

- Я читал, что к полуночи погода должна наладиться, - Джуён старается говорить негромко, чтобы не напугать Сынмина.

- Который час?

- Половина двенадцатого.

Сынмин вздыхает. Он устраивает руки на джуёновой шее поудобнее и прислоняется к его груди. Джуён грозы не боится, а потому его сердцебиение ровное и успокаивающее. Следующий раскат грома Сынмин почти не замечает, убаюканный гладким ритмом и заботливой рукой. Когда Сынмин засыпает, его уши больше не прижаты к голове так плотно, а за окном слышится только лёгкий моросящий дождик, постукивающий по подоконнику.