Гротто домашние и нежные.

Осторожно, хэд на т! Игоря

« Игорь никогда не задумывался о близости.

А, собственно, зачем? Того, что происходит в его личной жизни сейчас ему хватает с головой. Лёгкие, едва ощутимые поцелуи с утра перед выходом на работу, более страстные вечером, когда хочется забыть обо всем и отдаться в такие тёплые и родные руки.

Дальше они не заходили. Игорь настаивал что больше ему не нужно, реже ограничивался стимуляцией груди сквозь ткань.

Всё.

Ему больше не нужно. Он сам.

***

Да кому он пиздит. Ему страшно.

Страшно, страшно до чёртиков открываться хоть кому-то. Страшно, что увидив тонкие, уже давно затянувшиеся шрамы ласки прекратятся, исчезнет только зажженная искра.

Нет.

Он сам. Сам справится.

О сексе не может идти и речи. Нет. Справится. Сам.

***

Пиздит. Ещё больше чем раньше.

Тут страх абсолютный, он живёт внутри с самого детства, мешая вздохнуть полной грудью. Гормоны, смена имени и одной буковки в паспорте не дала полной гарантии принятия, лишь иллюзию.

Черт, черт, черт.

***

Игорь сидит на диване нервно постукивая себя кулаком по виску. Обычно это помогало. Сегодня - нет.

Все мысли идут к черту, голова вскипает ещё чуть-чуть и...

На плечо ложится чужая рука. Игорь резко скидывает голову замечая, что сидит на диване "калачиком", подтянув ноги к себе и придерживая их рукой.

- Всё в пор' ядке? - чужой голос приводит мысли в порядок. На мгновение, но его хватает, чтобы занять менее компромитирующую его состояние позу.

- Да-да, конечно, Отто. Всё тип-топ, не парься.

"- Что за бред ты несёшь? Соберись, тряпка."

Замечая недоверчивый взгляд Игорь делает глубокий вдох, на выдохе с ноткой явной обреченности выдавая : - Всё хорошо, там опять в участке затык. - ловя недоуменный взгляд Гром поправляется, - проблема в участке. Да.

Теперь Отто выглядит не так напряжённо, но руку оставляет на месте, осторожно поглаживая чужое плечо.

- Отто... - Игорь пытается мягко убрать чужую руку со своего плеча и встать наконец с дивана, но его так и не начавшуюся тираду обрывают осторожным поцелуем в висок и теперь уже двумя руками, массирующими уставшие плечи.

Гром чувствует, что плывёт. Руки у Шрайбера сильные, спору нет. Но то, как он использует их вне работы заставляет Игоря пищать [хоть и мысленно]. Вот бы они сейчас...

Нет. Нельзя.

Гром резко выныривает из омута таких приятных, но запретных мыслей и, тряхнув головой, смотрит на Отто.

- Спасибо. - бурчит Гром и таки встаёт с дивана.

Напряжённый взгляд Шрайбера остаётся без внимания весь последующий вечер.

Отто молчит. Не в его характере долгие, эмоциональные, но такие нужные собеседнику [или партнёру] беседы. Он предпочитает поддержку тихую, но ощутимую. Поглаживания плеч, осторожно взять за талию, одарить теплым взглядом, улыбнуться уголками губ.

Но Игорь отвергает это. Бежит от этих непринуждённых жестов, как мотылёк, тянущийся к свету, что в какой-то момент обжигает. Чертовски больно. А Отто смотрит на него и не знает, что делать.

Сердцу не прикажешь, и то верно. Но как быть, если любовь всей твоей жизни отгораживается от тебя, заперев себя в коконе страхов и предрассудков. Отто не знал что и как творится в голове майора полиции, но он намерен разобраться. Игра в кошки-мышки его не прильщает. Он готов взять на себя всё. Чтобы не сказал или потребовал Игорь.

Ради любви.

***

Отто сидел и ждал. В комнате был приглушен свет, лишь пара свечей на столе разбавляли эту темноту. Пахло чем-то сладковатым и в тоже время терпким. Ужин, совсем недавно приготовленный, ожидал своего часа на столе.

Всё идеально.

В замке медленно проворачивается ключ, слышен шум и негромкие ругательства. Отто медленно, растягивая момент, встаёт с дивана, идёт к прихожей. Там уже Игорь Гром, чертыхаясь на каждом шагу, пытается снять с себя потрепанную куртку. Шрайбер осторожно, стараясь не спугнуть [и распалить ещё больше] Грома помогает ему и ждёт. Терпеливо. У них ещё много времени.

А Гром стоит и смотрит на него так, будто первый раз в жизни видит.

- Ты чего такой... - начинает Игорь, но обрывается на полуслове шипя, - Вот же черррт...

Отто смотрит спокойно. Без укора, без хотя бы капли недовольства. В его взгляде лишь всепоглощающее спокойствие.

- С годовщиной, Игор'.

И обнимает Грома. Не сильно. На пробу.

А тот и рад. Утопает в тепле чужого тела, забывая всё, что накопилось за день. Так хорошо, так спокойно.

***

Ужин проходит чудесно. Отто умеет готовить и Гром отдаёт ему должное, без него он бы до сих пор питался шаурмой. И то, через раз.

Отто встаёт из-за стола, подходит к Игорю, наклоняется и осторожно, на пробу, целует в висок. От него приятно пахнет.

- Понравилось?

- Да. Ты просто волшебник, Отто. - усмехается Гром и неожиданно смело лезет за новым поцелуем. Теперь уже в губы.

Может в нем говорит выпитое за ужином вино, а может, он просто устал и хочет получить свою долю ласки, а может к черту эти все домыслы. Они целуются сначала осторожно, почти по-детски, постепенно набирая темп, а потом чуть ли не вгрызаясь друг в друга. Им это нравится, их маленькая игра, состязание где нет проигравших, есть один общий кайф.

Чужие руки осторожно лезут под футболку. Стоп, нет! Красный свет! Остановитесь, вырубаем. Конечная.

Гром пытается отпрянуть, но его крепко держат за талию. Не настолько крепко, чтобы подметить синяки на утро, но достаточно, чтобы не совсем трезвое тело держалось на чужих коленях.

- Гр'ом.

- Нет.

- Пр' ошу, позволь...

- Нет. Мы это не раз обговаривали, Отто. - тон становится резко приказным, отчего хватка на талии становится слабее, позволяя сползти с чужих колен и встать напротив, - ты прекрасно знаешь что, зачем и почему.

- Нет Игор', не знаю. - подаёт голос Отто. Он сидит расслабленно, но глаза, глаза, их слегка растерянный и напряжённый [?] взгляд выдаёт его с потрахами, - Ты каждый раз убегаешь от меня, а я хочу... Знать как тебе угодить. Чтобы ты был счастлив.

Отто никогда не говорил много. Но похоже, этот вечер будет особенным.

***

Гром резко поворачивается к Шрайберу спиной и сдергивает с себя футболку. Она летит на пол как будто бы с особым ожесточением.

Резкий поворот на 180 и вот Игорь вновь стоит перед Отто. Лицом к лицу.

В слабом свете уже догорающих свечей видны тонкие шрамы, проходящие под грудью майора.

- Ну что, доволен?

- Доволен. - чужая рука берёт за талию, притягивает ближе. Гром не в силах сопротивляться, подходит вплотную.

Страшно. Неуютно.

Хочется сбежать. Надеть футболку, исчезнуть, забиться в самый дальний угол от этого позора, просто...

Губы Отто мягко целуют его шрамы. Осторожно, почти невесомо. Игорь вздрагивает, но не отходит. Ждёт дальнейших действий. И Отто действует. Проходится дорожкой уже более ощутимых поцелуев по одному шраму, переходит к другому, рукой оглаживая спину и поясницу майора.

Игорь не знает как реагировать. Ему приятно до дрожи в ногах, но что-то внутри него рвёт и мечет.

Отто будто замечает это, останавливается, смотрит на Грома этими глазами в которых плещется всепоглощающая нежность.

- Тебе хор'ошо? - чужие руки продолжают скользить по телу, аккуратно поглаживая, выводя понятные одному Шрайберу узоры.

- Не знаю. - выдыхает Игорь. Дрожжь в ногах усиливается и он чувствует, как медленно оседает на пол, поддерживаемый чужими руками, - всё хорошо, ты чудесен, но...

- Но? Я делаю что-то не так? - Грома берут за подбородок, поднимая голову. По щекам майора текут слезы, - Г'де я ошибся?

- Нигде, Отто. - Игорь кладёт свою руку на руку наемника, прижимая её ближе. Она такая тёплая, приятная, родная. Хочется просто сидеть так, в тишине, на протяжении долгого-долгого времени и не думать о том, что будет дальше. - Ты идеален.

***

Установки рушатся, оковы постепенно спадают,давая волю движениям. Игорь, каждый раз открываясь Отто всё больше, утопает в его сильных руках и безоговорочной любви.

Он меньше стесняется шрамов, позволяя залезать руками под футболку после долгого дня.

Не более. До секса они не доходили.

Как и в каких бы обстоятельствах не проводились разговоры о доверии, Грому было страшно. Да, его приняли, Отто готов часами описывать то, насколько Игорь красив, гладит его торс, целовать, нооо...

Это другое. И это страшно.

***

Снова свечи. Снова музыка. Романтика так и прёт. Игорь упрямо отмахивается от этого ощущения, садясь на диван рядом с Отто, который уже выбирал, какой фильм они посмотрят сегодня вечером.

- Пр'едложения? - вежливо интересуется Шрайбер, целуя партнера в макушку. Даже неловко как-то.

Гром лишь отрицательно мотает головой. Он доверял чужим вкусам и готов смотреть что угодно, лишь бы забыться и убежать прочь от плохих мыслей, черной тучей скопившейся в голове майора.

Выбор пал... А Игорь и не помнил. Он смотрел фильм урывками, ничего толком не запомнив. Кратковременная дремя в столь распологающей атмосфере сменялась мгновения ми бодроствования, когда Отто тянулся за очередным поцелуем. А Игорь и не против. Эти мягкие, ни к чему не принуждающие жесты помогали расслабится, утопая в запахах и звуках каждый раз всё быстрее...

Цикл резко обрывается чужими руками под футболкой.

"Игорь, всё хорошо, ты уже доверился ему. Дыши глубже."

Но он, сука, не может. Каждый гребанный раз он готов вскочить и убежать, но сейчас сил хватает лишь на нервное копошение.

Всё. Финита ля комедия. Остаётся принять ситуация и ждать. Ждать грандиозного финала с последующей горькой тирадой и трагичным расставанием.

А Отто продолжает водить руками по телу Игоря, чуть приподнимая футболку целует его в районе пупка.

Грома передергивает.

Положение рук тут же меняется, а чужие губы приникают к щеке, оставляя нежный поцелуи сначала там, а затем и по всему лицу.

Игорь выдавливает смешок, пытаясь уклонится от такого настойчивого в этот, несомненно прекрасный, вечер Отто.

- Игор' позволь. - он отстраняется всего на секунду, прежде чем снова припасть к телу майора, выцеловывая его шею.

И Игорю это нравится. Его начинает медленно вести и он позволяет снять с себя футболку. Без долгих бесед о доверии, без объятий, что казалось, длились вечно.

Если умирать, так с песней.

Отто сегодня воистину напорист. В считанные минуты весь торс Игоря покрыт поцелуями и будь на губах Шрайбера помада Гром был бы похож на помидор. Хотя почему "был бы"...

Чужие губы проходятся дорожкой поцелуев до самой кромки джинс и останавливаются будто бы в немом вопросе.

На что получают лишь... Кивок.

Медленно, сантиметр за сантиметром штаны приспискаются, оставаясь на уровне лодыжек, а потом и вовсе летят с дивана на пол.

Ужё всё равно.

Дыхание сбивается, мысли путаются, а Отто всё ближе и ближе...

Он мягко приникает между ног майора, смотрит щенячьим взглядом. Осторожно поддевает край белья, снимая и его.

Гром резко прижимает ладони к лицу закрываясь от этого чертового мира и Отто Шрайбера. Он не хочет видеть его выражения лица, не хочет ничего кроме как провалится сквозь землю, да черт...

Чужой язык осторожно касается набухшего клитора. Гром давится воздухом, но руки от лица не убирает. Дышит всё также часто, затрудненно. Он слышит и чувствует всё, что делает Отто, но просто не верит. Не верит в то, что Шрайбер старательно и без нареканий работает языком, вылизывая его там.

Все мысли Игоря только об одном. Притянуть поближе, просить, умолять его работать интенсивнее. У него никогда не было полноценного секса и вот он наконец, совсем чуть-чуть прикоснулся к нему и черт, он хочет большего.

Отто неохотно отвлекается от процесса, поднимая голову и смотрит на Игоря. Считывает эмоции, решает, стоит ли заходить дальше.

А Гром поплыл. Смотрит в ответ самый счастливым на свете взглядом, чуть ли не плачет. Хотя, почему это "чуть"...

- Продолжай Отто.

***

Игорь откровенно наслаждается. Да, нервная дрожжь всё ещё проявляется каждый раз, когда дело доходит до его штанов. Да, ему всё ещё неловко видеть себя полностью обнаженным не на едине с собой и собственными страхами. Но да, как же ему хорошо каждый раз, когда Отто наклоняется и начинает шептать всякий пошлый бред с его чертовски горячим акцентом, параллельно входя в горячее нутро. Это безумно приятно и Игорь ловит крышесносный кайф каждый чёртов раз.

После того вечера был разговор. Долгий, выводящий на эмоции и мягко перетёкший в ещё один акт обожания.

Теперь Игоря устраивало всё.

И вправду, он никогда не задумывался о близости. Что она бывает настолько хороша.»